Изменить стиль страницы

— Домой или куда-нибудь хочешь пойти, сокровище мое? — участливо поинтересовался супруг. А мне не хотелось ничего. Вернее, хотелось, но вряд ли Антон знал, где может находиться мой брат.

— Давай домой.

— Чем ты расстроена, девочка моя? Я тебя предупреждал, чтобы ты многого не ждала от этой встречи.

— Знаю, но все равно к такому не была готова. Ты не знаешь, где может еще находиться мой брат? — все-таки не удержалась и спросила.

— Нет, — ответ мужчины вышел каким-то резким и слишком поспешным, я ведь даже фразу толком закончить не успела.

Вечер прошел славно. Тихо и спокойно. Мы лежали, обнявшись, около камина. Долго целовались. Но супруг опять не стал заходить дальше объятий и поцелуев. Он, словно, испытывал меня. И я не выдержала. Сама потянулась к пуговичкам на рубашке.

— Ада-а, — протянул мужчина, — лучше не начинай, если не собираешься продолжать.

А мне хотелось продолжения и уже откровенно было плевать, что обо мне подумает супруг. Расстегивала пуговичку одну за одной, медленно-медленно, покрывая освобожденную кожу легкими жалящими поцелуями. Почему-то касаться обнаженной мужской груди было удивительно приятно. Нравилось в Антоне то, что он не был волосат, как Семен.

А еще появилось какое-то чувство. Непонятное чувство. Словно стоишь на перекрестке, а вокруг туман. Поворачиваешься вокруг себя, но не знаешь в какую сторону идти. Но вот где-то в дали видишь огонек, маленький, но отчетливый. Делаешь один шажок, другой… а потом устремляешься к нему на встречу, понимая, что путь выбран. Что путь правильный.

Вот так и я шагнула в неизбежность, позволяя себе расслабиться и делать, что хочу. Окончательно отпуская прошлое и принимая настоящее. Я была готова позволить этому мужчине стать частью моего будущего. Мне казалось, что чувства, которые я прежде испытывала к Антону возвращались. Вроде бы врач называл это памятью тела, ведь он советовал не только смотреть, но и пытаться воздействовать на память другими органами чувств. Запахи, тактильные ощущения… Вот и сейчас, я словно немного приоткрыла кран с водой… но вместо небольшого ручейка, на меня обрушился целый водопад. И столько эмоций было завязано на супруге, начиная от дикого страха и заканчивая необузданным желанием. И я принимала эти новые чувства, окунаясь в них, барахтаясь, пытаясь выплыть и снова погружаясь с головой. Пыталась ухватиться за то, самое важное, на котором был основан наш брак. За любовь. Но любви во всем многообразии не находила или пока не успела разглядеть. Возможно, мне просто не хватило на это времени. Неожиданно мужчина все испортил…

Не Антон. Алексей, ввалившийся в наш дом, как к себе домой. Пьяный Алексей в обнимку с какой-то размалеванной куклой.

— Помешал? — поинтересовался брат мужа, зайдя в гостиную и развалившись на огромном кожаном диване. Он потянул свою спутницу за руку, и она буквально рухнула на него.

— Какого? — Антон быстро поднялся, оглядел себя, но не стал ничего предпринимать. Супруг был почти полностью раздет. Лишь боксеры аппетитно обтягивали упругие ягодицы. Было достаточно темно. Светом служило лишь пламя в камине. Но этого вполне хватало, чтобы наслаждаться видом собственного мужа.

— Ада, прикройся, пожалуйста, — быстро оглядела себя. Даже не заметила, когда мужчина успел меня полностью раздеть. Спешно натянула мужскую рубашку, стараясь прислушиваться к диалогу, а не отвлекаться на соблазнительный вид супруга. Хотя, разгоряченное тело требовало немедленно избавиться от незваных гостей и продолжить прерванное.

— Да, я выпил. И чего? Кстати, познакомься, Верунчик, — девушка пьяно икнула и помахала рукой. Мне.

— Привет, — невежливо промолчала в ответ, но прекрасно видела, как она прищуривала глаза, пытаясь рассмотреть меня. Не обратила на это особого внимания.

— Шел бы ты… — супруг явно собирался что-то сказать не слишком приличное, но сдержался.

— Нам поговорить надо. Я, знаешь ли… — договорить брату Антон не дал, подхватив того за предплечье и поволок к входной двери. — Сокровище мое, извини, я ненадолго.

С ужасом смотрела, как практически раздетый и босой супруг захлопнул за собой входную дверь. А ведь на улице мороз. Но мое внимание быстро отвлекла икающая девица, которая… кажется, решила диван использовать не по назначению. Это было отвратительно. Я буквально подлетела к ней и сунула в руки огромную вазу, предварительно вынув оттуда цветы. Цветы, подаренные мне накануне.

Когда все было закончено, она еще раз икнула и уже более осознанно осмотрела меня. Мне очень не понравился этот взгляд.

— А-а, Адка. А я думала, ты того…

— Чего того? — переспросила я, до меня еще не дошло, что в той, прошлой жизни мы были знакомы с этим созданием.

— Померла.

— Нет, — села рядом с девушкой, всматриваясь в ее лицо и пытаясь вспомнить. Красивая, должно быть, если помыть. Она передала мне вазу, с которой до этого сидела в обнимку. Я быстро поставила ее на пол рядом с диваном. — Мы с вами знакомы? Дело в том, что я поте…

— Мы работали вместе. Ад, ты чего? Я же Вероника, Ик, Соколова. Ты чего не помнишь?

— Не помню, — согласилась я. — А работали где? — уточнила. Антон всегда старался избегать вопросов о моей занятости. Как-то у него спросила, как умудрилась в девятнадцать лет заработать на довольно неплохую машину. Он лишь поцеловал и перевел разговор на другую тему.

— В эскорте.

— В эскорте? — переспросила я. Представления не имела, что это такое.

— Мужиков сопровождали, иногда обслуживали, — пояснила пьяная собеседница. — Вот дообслуживались, братьев подцепили. Но тебе повезло больше, чем мне.

Если сказать, что я находилась в шоке, это ничего не сказать. Выходит, я была проституткой? Выходит, Антон мне соврал?

— Ты хочешь сказать, что занимаешься проституцией?

— Нет. А может, да, — протянула девица. — Вот как тебе удалось этого женить на себе? Лешик на мне жениться не хочет, — и она разревелась.

— Я не помню, — в очередной раз растерянно повторила я, пытаясь осознать новую информацию. Неужели, Семен был прав относительно рода моей деятельности?

— Ну, что ты заладила: «Не помню, не помню…»? Могла бы… — не дослушала хнычущую Веронику, входная дверь открылась и на пороге появились братья. Братья, которые, похоже, валялись в снегу. Братья, которые, похоже, били друг друга по лицу. Но не это меня сейчас интересовало.

— Давай, забирай свою курицу. С утра поговорим, — Антон был чем-то до крайности недоволен, если не сказать раздражен. Но мне было наплевать. Смотрела, как Алексей, уже более-менее твердо державшийся на ногах, взвалил на плечо свою «курицу» и покинул особняк.

— Прости за эту сцену, любимая, — Антон приблизился ко мне и попытался обнять. Но весь романтический флер вечера выветрился, оставляя после себя уйму вопросов.

— Зачем. Ты. Мне. Лгал? — попятилась от супруга.

Антон, кажется, еще не понял, что что-то случилось. Он протянул руку вперед и снова попытался меня обнять.

— Ада, что произошло за те несколько минут, пока я отсутствовал?

Промолчала. Была не в настроении слушать оправдания этого предателя. Предателя? На мгновение задумалась. Откровенную ложь и недосказанность я сейчас ощущала особенно остро и болезненно, воспринимала не иначе, как предательство. Этого мгновения хватило мужчине, чтобы меня прижать к себе. Меня охватила дикая паника. Я начала брыкаться, вырываться со всей силой, на какую только была способна. Ко всему прочему разревелась.

— Ада! Ада, да что с тобой? — мужчина непонимающе смотрел, но отпустил. Воспользовалась допустимой свободой и ринулась к лестнице. Единственной мыслью было закрыться в спальне, проплакаться, а утром собрать вещи и уйти. Жилье у меня имелось и теперь я знала, где оно находилось. У меня даже машина была, которую можно было быстро продать. Ничего у супруга брать не собиралась.

— Ада, сейчас же вернись, — Антон был слишком быстрым, успел догнать меня на середине лестницы и, подхватив, как нашкодившего ребенка, под мышку, потащил в спальню. Бросив на кровать, просто улегся сверху, прижимая к постели немаленьким весом. Я не то, что брыкаться не могла, дышала с трудом.