— Нормальный Думосброс, — заметил староста. — Гарри, ты точно сам делал?
— Точнее некуда.
— Я слышал, что у Слизеринцев есть общественный Думосброс для старшекурсников, — задумчивым тоном протянул Трумэн. — Слушай, а ты можешь сделать большой Омут памяти для нашего факультета?
— Я могу, но это же не так просто. Надо потратить время, силы и материалы.
— Если ты намекаешь на деньги, то с этим проблематично, — заметил Трумэн. — Думаю, можно устроить сбор с факультета, но больше пятидесяти галеонов вряд ли удастся собрать. Не платные же просмотры устраивать для своих?
— Я сделаю Думосброс, но скорее всего только к следующему году. Но нужны деньги хотя бы на материалы.
— Мы поставим в гостиной копилку с объявлением, что это для изготовления факультетского Омута памяти, — сказал Трумэн.
И действительно в тот же день в гостиной появилась коробочка с прорезью для монет и объявлением на ней:
Дорогие студенты Пуффендуя.
Эта коробка предназначена для пожертвований, которые пойдут на изготовление артефакта под названием Омут памяти.
Данный артефакт будет предназначен для всего нашего факультета, чтобы мы, Пуффендуйцы, и будущие студенты нашего факультета, могли посмотреть интересные воспоминания.
Следующий месяц превратился для меня в ад, поскольку за меня всерьёз взялся Трумэн. Он учил меня окклюменции, и как оказалось, занятия с наставником намного эффективней, чем в одиночестве. Нужными чарами по работе с сознанием удалось овладеть без проблем, но на этом Габриэль не остановился и научил меня чарам для наложения на флаконы, чтобы хранить воспоминания долгое время.
Помимо этого Аластор Грюм на своих уроках продолжал меня гонять до седьмого пота. Из-за занятий со старостой и тяжёлых уроков Грюма времени и сил на изготовление сувениров и самогона не оставалось, поэтому весь январь пролетел со знаком минус.
Зато в конце месяца удалось самостоятельно проверить Думосброс, зачаровав несколько флаконов и поместив туда свои смешные и эротические воспоминания, а главное, удалось полностью посмотреть, что было в день выбора чемпиона.
В феврале я стал нагонять упущенное время и вновь принялся за изготовление сувениров. Три самогонных аппарата работали, радуя меня большим количеством продукции.
За несколько дней до чемпионата Тимми стал в огромных количествах печь пирожки и складывать их на хранение при помощи волшебства.
Вскоре наступила дата чемпионата. Тимми заварил очень много чая, который я разделил по двум флягам.
Вечером перед турниром понёс Джинни товар.
— Джинни, смотри. Это фляга с чаем. Продавать будем по три сикля за чашку.
— А не дешево? — спросила Джинни.
— Нормально. Мы будем брать количеством, а не ценой. Три — это психологически очень важная цифра. Запомни — люди любят цифры 3, 5, 7. Если поставить цену 4 сикля, то многие будут думать что это дорого и продажи будут ниже, как и общая выручка.
Вручаю девушке одну из пары небольших сумочек с зачарованием на расширение. Затем передаю флягу с чаем.
— Что за сумка и фляжка? — поинтересовалась Уизли.
— Во фляжке много горячего чая. А в сумке всё что надо. Каждый кармашек имеет свой цвет не просто так. В синем — колдографии, в красном — стеклянные кружки, в жёлтом — картонные стаканчики, в зелёном — сахар-рафинад для чая, в чёрном кармашке — виски, а в боковых кармашках — пирожки: первый — с картошкой, второй — с капустой, третий — с мясом.
— Что по ценам? — спросила Уизли, осваиваясь с сумкой.
— Запоминай. Пирожки с картошкой и капустой продавай по 3 сикля, а с мясом по 5. Когда я продавал пирожки с капустой по 4 сикля, они плохо продавались. Колдографии, как и раньше по галеону, кружки по пять золотых, а виски по десять галеонов за бутылку. Чай наливаешь в картонный стаканчик и отдаёшь клиенту вместе с двумя кусочками сахара. Торговать начинаем в пять утра, как только начнёт стягиваться народ. Заклинание Сонорус знаешь?
— Конечно, — ответила девочка. — Но… Разве кто-то будет покупать самодельный виски по десять галеонов?
— Будут, поверь мне. В прошлый раз с руками отрывали. Во-первых, его тут больше негде купить, во-вторых, холодно и выпить хочется. Раз нет конкуренции, то и самогонку за десять галеонов можно продавать.
— Ты монстр! — восхищённо сказала Уизли.
В день турнира 24 февраля пришлось рано встать и уже в пять утра мы с Джинни встретились на трибуне.
— Привет, Джинни. Твоя половина сектора левая, моя правая.
— Привет, Гарри, — поздоровалась Джинни, оглядывая свой сектор. Она зевнула и поёжилась от холода. — Такая рань, а уже народ прибывает.
— Так ведь турнир в девять часов начинается, так что это нормально. Удачи.
Мы разошлись в разные стороны, и понеслась нескончаемая череда продаж. Я наклеил колдографии чемпионов себе на плащ сзади, чтобы показать товар лицом, повесил на шею лоток, как у коробейников и чарами приклеил к нему три стеклянных кружки.
Началась бурная торговля. Особенно хорошо по морозу шли самогонка и горячий чай. К восьми утра трибуны уже были забиты до отказа, а у меня из товара остались только колдографии и чай.
К началу турнира, то есть к девяти утра у меня раскупили почти всё, но не осталось никаких сил, ни физических, ни магических, чтобы распродать совсем уж весь товар. Вскоре и Джинни почти всё распродала, и мы встретились внизу трибун. Вид у девочки был такой, словно её переехал каток, но и у меня он был не лучше.
— Я всё, — вялым голосом сказала Уизли. — Эти адские твари, по ошибке называемые волшебниками, как саранча смели все товары по бешеным ценам. Теперь я хочу лишь упасть и уснуть.
— Молодец, Джинни, хорошо справилась. Турнир будешь смотреть?
— А что там увидишь? — спросила Уизли, кинув взгляд на озеро.
И на самом деле этот этап турнира был очень странным. Многотысячная трибуна на берегу озера стоит, а вот никаких экранов нет. Как следить за чемпионами? Естественно, только при помощи волшебства. То есть предполагается, что пришедшие на турнир волшебники будут знать нужные чары, чтобы следить за чемпионами, находящимися в воде или же купят дорогостоящие амулеты, которые продают такие же торговцы, как мы, бегающие по рядам трибун.
— Сонорус. — Накладываю на себя заклинание. — Два Омнимокля с автоматической наводкой, — кричу торговцу.
По воздуху отправляю ему сотню галеонов. Получив деньги, торговец также по воздуху отправляет мне товар. Поймав пару артефактов, выглядящих как небольшие бинокли из бронзы, вручаю один из них Джинни. Затем ныряю в свою сумку, не ту, которая торговая, а которая повседневная, и достаю оттуда пару Укрепляющих зелий, один флакон вручаю девочке.
— Раз уж мы всё равно тут, можно и поболеть.
— Дорогое удовольствие, тратиться на такие Омнимокли, — пробурчала Джинни. — И отчего они тут такие дорогие? На чемпионате по квиддичу стоили намного дешевле, всего десять галеонов.
— Это тебе премия за хорошую работу. Ну а цена… Квиддич вы в воздухе смотрели, прямая видимость, так что хватило бы обычного бинокля, а тут надо глядеть под воду через дистанционный магический конструкт, уже другой уровень чар. Плюс аппетиты торговцев непомерны, что ты могла выяснить на собственной шкуре.
— Да уж, — девочка насмешливо посмотрела на меня, — аппетиты одного торговца абсолютно не соответствуют его росту.
С зельем мы почувствовали себя почти как новенькие, разве что ноги продолжали гудеть. Поскольку свободных мест не было, мы сели прямо на ступеньки, предварительно кинув на них согревающие чары.
К противоположному берегу начали подтягиваться чемпионы школ.
— Что с деньгами?
— Держи, — Джинни протянула мне сумку.
— Тимми.
С хлопком появился домовик.
— Пересчитай деньги, отсчитай три процента от суммы, лежащей в сумке плюс 106 галеонов и 9 сиклей, и положи в эту же сумку. Остальные деньги пока оставь у себя, после турнира я у тебя их заберу. И вот мою сумку возьми, пересчитай, сколько там денег.