На этот раз полоса рун была куда шире, при этом они покрывали не только пол, стены, но и потолок, создавая при активации этакий светящийся тоннель. Удивительно, но проходя через этот барьер Канис не испытывал каких-либо отрицательных ощущений не считая легкого и даже несколько приятного пощипывания кожи.
Затворив за собой тяжелую дверь, он спустился вниз по узкой каменной лестнице, растерянно отметив про себя, что несколько настенных светильников едва мерцают, нуждаясь в замене светящих элементов. Остановившись на лестничной площадке, он заглянул в небольшую комнатушку, бывшую караульную, позднее переделанную во временное укрытие стражников на случай бунта заключенных, дверь и стены которой покрывала причудливая рунная вязь. В комнате было мрачно и пыльно, светильники не работали, ибо их светящиеся элементы давно были вынуты и пущены на замену коридорных, а единственный свет проникал через пару тонких вертикальных колодцев, падая «столбами» и лишь немного разгоняя царящую внутри тьму. Быстро приложив браслет к расположенной у стены панели контроля, он дождался короткой вспышки ее поверхности сообщившей, что вход в третью зону зафиксирован дежурным чародеем, после чего продолжил свой спуск. Еще один лестничный пролет, сводчатый тоннель, очередная дверь, и вот он стоит в большой круглой комнате, куда выходят несколько узких коридоров перекрытых ажурными дернитовыми решетками. Канис снял с пояса связку ключей и, направившись к ближайшей, открыл ее. Десяток камер, все, что нужно было сделать это подойти к двери каждой и провести перед ней браслетом, проверяя целостность охранных печатей, не самая долгая процедура в отличие от утреннего кормления и поверки, когда приходилось производить их деактивацию. Быстро пройдя мимо камер, Канис вернулся обратно и, заперев дверь, направился к следующей, но вдруг замер, зябко поведя плечами от неожиданно налетевшего невесть откуда холодного ветерка. Что-то было не так, что-то неуловимо изменилось в ощущениях, а в подобных местах это означало лишь одно — бежать. Он всего лишь надсмотрщик и его главная задача следить за заключенными и в случае чего успеть предупредить стражу. Канис выхватил пистолет и, нервно оглядываясь, попятился к выходу, но не успел сделать и нескольких шагов. Одна из решеток вдруг с грохотом рухнула на пол от удара когтистой лапы, и в комнату впрыгнул огромный белый волк, из пасти которого то и дело вырывались облачка морозного тумана. Надзиратель судорожно нажал на спусковой крючок, но в последний момент его рука дрогнула, и выпущенная пуля лишь скользнула по морде зверя, оставив на его белоснежном меху быстро темнеющую полосу крови. Второй выстрел сделать не получилось, так как удар тяжелой лапы бросил Каниса на пол, выбивая из него дух и сжимая горло когтями нахлынувшего ужаса. Огромные клыки клацнули перед его глазами, а лицо заиндевело от тяжелого дыхания зверя.
— Оставьте его мне, юноша, не теряйте времени.
Волк выпрямился и, посмотрев назад, послушно отступил, открывая испуганному взору Каниса стоявшую позади него худощавую женщину с абсолютно седыми волосами. Глаза надсмотрщика испуганно расширились, в них проступил огонек узнавания, заставивший его судорожно сглотнуть и жалобно заскулить в предчувствии ожидающей его судьбы.
Озеро. Это было самое настоящее подземное озеро, похожее на огромное бликующее в свете тусклых фонарей темное зеркало, чьи края терялись где-то в глубинах необъятной пещеры. Дверь за моей спиной со скрипом затворилась, а глухой лязг засовов, эхом отразившийся от сводов пещеры, возвестил мне о том, что обратный путь нам теперь заказан. Ну и как это понимать? Где тут обещанная старейшиной «прямая как стрела дорога через гору»? Я огляделся. Узкая прямоугольная полоска земли, точнее выравненной (ну или выдолбленной) скалы возвышающаяся над водой почти на метр и тянущаяся вдоль стены на десяток. Пара фонарей освещения — этакий подземный пирс, ну или небольшая пристань, вот только в пределах видимости ни одного годного плавсредства не наблюдается. Хотя, стоп — вру. Болтается неподалеку какая-то полузатопленная лодчонка, притянутая к пирсу растрепанным канатом. Я подошел поближе и, присев на корточки, осветил лодку выданным мне на прощание Томом фонариком. Бледно-желтый луч света скользнул по ее бортам, двинулся вниз и упершись в дыру, выхватил из темноты скалистое дно на коем покоились останки утлого суденышка.
— Да они издеваются, — пробормотал я, мысленно прикидывая, сколько времени мне понадобится на вырезание двери в камне при помощи катаны с последующей раздачей благодарственных тумаков всем причастным.
«Лекс, там что-то плывет».
Я вопросительно посмотрел на сидевшую у моих ног Колючку которая что-то выглядывала в сгущающейся в паре метров от пирса непроглядной темноте и на мгновение прикрыв веки, активировал инозрение. Мир привычно раздвинул свои пределы, заиграл новыми красками, разукрасившись причудливыми переплетениями энергетических линий. Я окинул взглядом открывшееся мне пространство и саркастически хмыкнул. Озеро было куда меньше чем казалось в полной темноте, — так большая лужа, которую лично мне переплыть не составит особого труда, конечно если в его глубинах не обитают какие-нибудь твари. Словно в подтверждении моей теории неподалеку что-то звонко плюхнуло и как-то утробно загвакало. Я быстро обернулся, но кроме небольших волн на поверхности до этого абсолютно спокойного зеркала воды ничего не заметил. Впрочем, неважно, судя по приближающейся к пирсу лодке с сидящим на веслах коренастым, широкоплечим гребцом попробовать температуру подземной водички мне сегодня к счастью не придется. Ну, по крайней мере, я очень на это надеюсь. Меж тем, подойдя ближе, гребец неторопливо поднялся, вынул одно весло из уключины и уперев его конец в пирс притянул к нему свое утлое судёнышко, украшенное вдоль бортов криво приделанными заплатками.
— Ну, будем грузиться, господин хороший, или специального приглашения ждем, да вы не боитесь, лодка надежна как скала? — нетерпеливо пробасил он, видимо заметив, в моем изучающем взгляде огонек сомнения.
— Это в каковом столетии она таковой была? — усмехнулся я в ответ и, дождавшись пока Колючка займет свое законное место на моем плече, осторожно переступил через борт. От моего движения лодка резко покачнулась, явно намереваясь отправить мое бренное тело в холодные пучины подземного озера и мне пришлось замереть на месте, а затем следуя жесту лодочника медленно переместится к носу.
— И что нам все время плыть на этом корыте? — поинтересовался я у него, устраиваясь на небольшой потемневшей от времени скамейке.
— А что тут плыть-то? — хмыкнул лодочник, отталкиваясь веслом от пирса и усаживаясь на свое место. — Десяток взмахов и мы на другой стороне.
— Фуу, — я облегченно вздохнул, — а я уж думал, что это озеро через всю гору тянется.
— Это не озеро, а река, — пояснил гном. — И она действительно выходит по другую сторону, но на лодке туда не доберешься. Если проплыть дальше, — он мотнул головой куда-то вправо, — воды становится чуть выше колена, а затем поток становится бурным и уходит в расщелину куда разве что рука пролезет.
— Понятно. Значит, дорога начинается на другой стороне. Не проще тогда было мост тут сделать или паром.
— Дно не очень хорошее для моста, да и не нужен он тут особо. Руду вагонетками гнали прямо в плавильню через технологический ствол, а паром был, только после того как дорогу закрыли, бросили его. Впрочем, вот он, сами посмотрите.
Он указал глазами мне за спину. Я обернулся и, подсветив в указанном направлении фонарем, увидел приткнувшуюся к стене пещеры небольшую платформу с тонкими коваными перилами ограждения по периметру, возвышающуюся над водой на трех ржавых понтонах. Судя по ее плачевному виду стояла она здесь довольно давно, намного дольше того времени, что обозначил мне….
— А когда эту дорогу забросили? — как бы невзначай осведомился я, вновь поворачиваясь к неторопливо гребущему гному.