Дик ткнулся мокрым носом в ладонь. Он пять дней досыта не ел. Дик, который спас Юрку от Ангела, нашел шпиона… Нужно развязать ремни и… Дик будет сыт.
Юрка поклялся больше не воровать. На могиле Северова…
Он стоял на пороге и, не отрываясь, смотрел на мешки. Постояльцы спали. Кто-то из них чмокал во сне губами, будто с хрустом жевал резину. Зеленоватый луч соскользнул с подоконника и осветил большой хромовый сапог. Сапог засиял, рельефно выделяясь на белой простыне. Это сапог старшины. Свинья, не раздеваясь завалился на чистую постель. Белье-то бабкино. Выстирает…
Гусь решился. Он взял буханку хлеба, банку тушенки и два круга колбасы. Столько продуктов он давно в руках не держал.
Пир устроили в огороде между капустных грядок. Дик глотал хлеб и колбасу не разжевывая. Юрка был рад за друга, но на душе скребли кошки. Он сначала не хотел прикасаться к продуктам. Пусть все Дик съест. Но не выдержал и тоже навалился на хлеб и колбасу.
![Юрка Гусь (с илл.) pic_31.png](https://litlife.club/books/305247/read/images/pic_31.png)
Ему хотелось, чтобы не было утра, чтобы эта ночь никогда не кончалась.
ШЛА ДЕВЧОНКА ЗА ВОДОЙ
Утро все-таки наступило. Юрка проснулся, но еще долго лежал с закрытыми глазами. Было тихо. Тогда он открыл один глаз и увидел на потолке два солнечных зайчика. Они весело гонялись друг за другом. Юрка открыл и второй глаз. В избе никого нет. Окно распахнуто. Из огорода доносится пчелиное жужжание, тянет запахами укропа, лука.
- Бабушка, - негромко зовет он.
Никто не отвечает.
Тогда Гусь сбрасывает с себя жаркое стеганое одеяло, вскакивает. У кровати вместо коврика лежит Дик.
Он отбросил в сторону все четыре лапы и косит на Юрку сонным, довольным глазом.
Юрка быстро одевается, выбегает на крыльцо. На верхней ступеньке сидит бабка Василиса и очищает сморчки от земли. Успела уже, старая, в лес сходить!
- Я бы сбегал.
- Будила… Да разве тебя добудишься?
Юрка сходил в избу, посмотрел, сколько времени. Одиннадцатый. Не утерпел, приоткрыл дверь в комнату квартирантов. Там никого не было. Исчезли и мешки из прихожей. Юрка не верил своим глазам: ушли? Он ринулся в сени.
- Где?!
Бабка разрезала белый сморчок на две части и бросила в чашку. Вода брызнула Юрке на ноги.
- Утром встали, забрали свое добро-и к Ширихе… Видать, не понравилось у нас.-Голос у бабки спокойный, в темных глазах непонятная усмешка. - Не угодила, видать… Плохо ухаживала.
- И больше не придут? - вырвалось у Юрки.
- Ушли и спасибо не сказали.
У Юрки гора спала с плеч. Он вернулся в избу, наклонился к Дику и в желтую собачью шерсть прошептал:
- Ушли, Дик. Ты понимаешь, ушли!
Дик улыбнулся, показав клыки и сморщив нос. Он тоже был рад и сыт. Главное - сыт.
Юрка схватил сухой березовый веник и начисто вымел избу. Сбегал в огород, нарвал к завтраку зеленого лука. Бабка удивленно посмотрела на него и сказала:
- Воды нет.
За водой ходить Гусь не любил. Считал это дело не мужским. А тут беспрекословно взял ведра, старое облупленное коромысло и отправился на колонку.
- Эй, Гусь! - окликнул его по дороге Жорка.
- Привет, - весело ответил Юрка.
Жорка озадаченно почесал конопатый нос и сказал:
- А чего это ваши постояльцы ушли к нам?
- У вас же спирт…
- Не-е… - усмехнулся Жорка. - Не из-за этого.
- Говори-говори… - Юрка поставил на траву ведра, подошел к нему. - Из-за чего?
Жорка поглядел в недобрые Юркины глаза и перестал ухмыляться. И зачем он опять задел этого Гуся? Теперь добра не жди.
- У вас тесно, - неуверенно сказал Жорка, опуская взгляд в ведро.
Это было просто смешно. Бабкин дом вдвое больше Ширихиного. Но Юрка охотно согласился.
- Это верно, у нас тесно. Собака и прочее… - миролюбиво сказал он.
- И продукты у вас хранить нельзя…
- Почему?
- Крысы…
Юрка осторожно взял Жорку за ворот рубахи, приблизил к себе:
- Запомни, рыжая жаба, - негромко сказал он.- Капнешь кому-нибудь, придушу!
Подобрал ведра, коромысло и ушел, позванивая дужками. Глядя на его худую, но сильную спину, Жорка с трудом удержался, чтобы не бросить вслед что-либо обидное. Ядовитые слова так и вертелись на языке, но Жорка пересилил себя. С Гусем надо поосторожнее. И вправду придушит. Отчаянный он человек. И глазищи горят, как у луня.
Юрка, прижав спиной к стволу колонки рычаг, терпеливо дожидался, пока хлипкая струя наполнит ведро. Неужели разболтает Жорка? Опять, скажут, взялся за старое… Ворует. Узнает бабка, Егоров. По мере того, как наполнялось ведро, Юркино настроение падало. Зря, пожалуй, залез он в мешок. Ведь клялся Северову… Проклятая натура - берет свое!…
Вода брызнула на штаны, босые ступни. Юрка отпустил рычаг, поддел коромыслом оба полных ведра и, выделывая ногами замысловатые кренделя, двинулся к дому. Зачем налил он полные ведра? Тяжело. Потом - что ни шаг - вода выплескивается на штаны. И ведет из стороны в сторону. Уж лучше, как бабка, ходить с одним ведром.
- Отдохни, а то упадешь, - услышал он насмешливый голос. Юрка резко повернул голову вправо и увидел Маргаритку. Она стояла на тропинке с ведром в руках.
- Опусти ведра-то, - улыбнулась она.
Ведра, будто того и ждали, сами шлепнулись на землю. С громом, звоном, плеском. Юрка швырнул под ноги ненавистное коромысло и повернулся к Рите.
- Льет, понимаешь, на штаны, - сказал он, водя ладонью по боку.
- Ты неправильно носишь… Нужно идти не вразвалку, а быстро-быстро… А где Дик?
- Он шпиона поймал.
- Юр, покажи!
- Шпиона?
- Дика, дурачок.
В другой раз Юрка бы обиделся, а тут ничего не сказал.
- Худющий-то какой! - ахнула Маргарита, увидев Дика. Он ее сразу узнал и очень обрадовался. Как и прежде, принялся прыгать, скакать.
- Чем кормишь?
- Колбасой, - сказал Юрка, - и свиной тушенкой.
- Он умрет…
- А где я возьму жратву? - рассердился Гусь.- Знаешь, сколько ему надо?
- Он голодный… - Рита поставила порожнее ведро и выскочила за калитку.
- Чья это такая прыткая? - спросила бабка.
- Маргаритка… девчонка одна.
- Вижу, что не парень… Не Кальки однорукого дочка?
- Его.
- Хороший мужик, работящий, - сказала бабка.- Уж который год один с ней нянчится…
- У него хоть и руки нет, а, знаешь, как на тракторе ворочает? - оживился Юрка. - И она… эта Маргаритка ничего… Она нам обеды варила на аэродроме. Вкусные.
- Только бы не в матку… - загадочно сказала бабка и ушла в избу.
Маргаритка притащила полный котелок картофельного супа, накрошила туда хлеба и поставила перед Диком.
- Ешь,
Они глядели на собаку, уплетающую теплую похлебку, и молчали.
- А где твоя мамка? - вдруг спросил Гусь.
- У меня папа, - сказала Рита и погладила Дика.
- Тебя мамка… - начал было Юрка, но Маргарита перебила:
- Вот пристал!
Ее серые глаза потемнели, будто в них синьку добавили. Золотистые паутинки задрожали надо лбом, круглый подбородок дрогнул.
- Теперь до вечера сыт, - сказал Юрка.
- Я ему буду каждый день что-нибудь приносить… Ведь он не только твой. Общий?
- Угу, - сказал Юрка.
Дик вылизал котелок, отошел в сторону и улегся в тени, под забором. Разговор иссяк. Маргаритка о чем-то думала, а Юрка не знал, что еще сказать.
- Я пойду, - сказала Рита.
- Ты теперь здесь будешь жить?
- Папе дали работу. В гарнизоне.
- На тракторе?
- Грузовик получил… Я пойду.
- Полуторку? - спросил Юрка.
- Трехтонку.
- А-а, - сказал Гусь. - Ну, иди.
Маргаритка ушла. Дик проводил ее до калитки, обидчиво полаял и снова улегся в тени. Юрка вспомнил про книжку «Айвенго», которую ему подарила Рита. Он совсем забыл про нее. Хорошо, что не спросила, читал или нет.
Книжка вместе со скудными Юркиными пожитками лежала в комоде. Она была толстая и без картинок. Юрка тяжело вздохнул и раскрыл первую страницу.