Но я не позволю себе продолжить любить эту женщину, которая думает, что я влюблен в нее. Нет. Я влюбился в шлюху. Платную женщину из эскорта, которая трахается со всеми парнями всех возрастов и национальностей за деньги.
Бренна протягивает руку к маске, и у меня меньше трех секунд, чтобы выйти отсюда, прежде чем она узнает меня.
– Майкл? – спрашивает она.
– Да, – отвечаю. – Я все еще здесь.
– О! Хорошо. Так что насчет маски? Снять или оставить?
– Оставь ее, – затем я разворачиваюсь и выхожу, захлопнув за собой дверь.
Меньше десяти минут назад я был по уши влюблен. Теперь же ненавижу ложь. Как же я ненавижу ложь, сука!
Глава 19
Бренна
– Майкл? – спрашиваю в четвертый раз. – Когда я досчитаю до трех и не получу ответа, то сниму маску.
Молчание – вот мне ответ. Я медленно снимаю маску и оглядываюсь. В комнате отеля никого нет. Прохожу в ванную, потом в коридор. Пусто.
Кэнди сказала, что все оплачено, поэтому я жду в номере. Проходит двадцать минут. Собираю свои вещи и покидаю комнату. На выходе я останавливаюсь у стойки регистрации, где Кевин смотрит маленький черный телевизор, расположенный под стойкой.
– Это было быстро, – шутит он.
– А парень... Он ушел?
Кевин согласно кивает головой:
– О, да! Я уверен, что слышал визг шин, доносящийся с парковки, когда он выезжал на дорогу.
– Правда? Это что-то новенькое, – я могу шутить с Кевином на эту тему.
Он на год моложе меня, а здесь работает уже около полугода. Не сказать, чтобы этот отель пользовался моей любовью, но когда работает Кевин, я стараюсь приводить клиентов сюда. То есть я прошу Кэнди бронировать номер здесь, если у клиента нет предпочтений.
Кевин сразу спросил меня, была ли я проституткой. Я ему сразу же и объяснила, что работаю в эскорте. Там денег больше платят, да и не нужно стоять на углу. На углу – это самое дно. В службе эскорта я зарабатываю гораздо больше и мне не нужно думать о хлебе насущном, занимаясь сексом. Кевин оказался в восторге от этого и через месяц заплатил мне за мои услуги. Было весело научить его кое-чему, но для нас это была одноразовая услуга.
Сейчас мы просто шутим на эту тему, вместе делаем ставки на баскетбольные игры, так как он – фанат «Лейкерс»[36], и мне очень нравится поддразнивать его. Может быть, я даже могла бы считать Кевина своим приятелем. В нем всегда что-то веселое.
Поэтому я задерживаюсь возле стойки на час или около того, пока мы обсуждаем кое-что из нашей жизни.
Я не рассказываю ему об Эверете и не говорю, что хочу покончить с эскорт-жизнью. Вместо этого мы болтаем о его семье, как его не понимают из-за того, что он переехал во Флориду, а не остался в церковном городе Нобл штата Мэн. Кевин вырос в католической семье в городе, где население насчитывает всего тысячу человек, и даже не знал, что такое минет, пока ему не исполнилось семнадцать лет. Теперь он многое знает, но его родители не могут простить ему его свободы.
Возможно, именно поэтому мы так подружились с самого начала. Мы оба выросли в мире, в котором нам не место, и чувствовали себя нелюбимыми большую часть наших подростковых лет.
Наконец прощаюсь с Кевином, ощущая горький привкус того, что больше нам не удастся поговорить по душам. Может быть, я все равно буду заходить время от времени. Все зависит от тяжести расследования и от того, вычислят ли меня или нет.
Когда я возвращаюсь домой, то вижу припаркованный грузовик Эверета. Меня охватывает всепоглощающее чувство радости. Этот парень занимает все мои мысли. Открыться ему прошлой ночью было хорошей идеей, и я могла бы подумать о совместном будущем. Я хотела рассказать ему все о своей работе, но решила все же подождать немного до тех пор, когда закончу. На этой неделе я попрощаюсь с двумя последними своими клиентами и расскажу Эверету все без утайки.
Надеюсь, он простит меня. Мне очень нужно, чтобы он простил меня, понял, любил…
Проверив свой почтовый ящик, я направляюсь к квартире Эверета. Дважды стучу в дверь, но никто не открывает. Мне кажется или послышалось, что кто-то движется внутри его квартиры? Но по-прежнему никто не открывает. Вспомнив последний раз, когда он был здесь с Эмили, и хотя точно знаю, что его сестра не приезжала, я поворачиваюсь и устремляюсь на пляж, чтобы поискать его там. Но его нигде не видно.
Моей радости нет конца и края. Она прямо плещет из меня. Может быть, Эверет еще на работе или поехал куда-нибудь? Я не совсем уверена, но, видимо, его нет дома. Иду в свою квартиру, наливаю бокал вина, переодеваюсь и располагаюсь на диване в гостиной.
Мне не так часто удается посидеть на диване. Если я смотрю телевизор, то у себя в спальне, если ем, то в кухне, если мне хочется поспать или просто отдохнуть, я располагаюсь в спальне или принимаю ванну. Сидя сейчас на диване, я внезапно со всей ясностью осознаю, что очень давно не сидела вот так просто, в гостиной, в отличие от большинства людей. Разве гостиная – это не самое популярное место во всем доме, хоть человек и живет один? Или даже с семьей? Как бы кто это не называл. Одна я ненормальная. Я не живу нормальной жизнью.
С момента встречи с Эверетом мне захотелось нормальной жизни.
Я ведь должна возненавидеть его за мое желание таких решительных перемен. Но думаю, что причина, по которой я испытываю к нему только нежные чувства, в том, что он не заставляет меня меняться и даже не просит. Ему просто удается достучаться до лучшей части меня. До той части меня, о существовании которой я или не подозреваю, или встречаюсь с ней крайне редко.
Кошка трется о мою ногу. Я смотрю на нее.
– Это здорово, не так ли? – шепчу я, но не получаю ответа. – Это очень хорошо, – отвечаю самой себе.
Недоуменно оглядываюсь в комнате, наполненной предметами искусства, привезенными со всего мира, вазами, которые я когда-то начала собирать, пока не поняла, что для таких вещей у меня совершенно нет места, как и тем нескольким артефактам, которые я собрала в последние несколько лет. Они красивые, без сомнения, но не смотрятся в этой маленькой для них комнате. У меня есть большой дом с пустым пространством и бесполезными украшениями. На самом деле это довольно удручающе.
Забивая на все вещи одновременно в данный момент, я словно окунаюсь в глаза матери, которая единственная любила меня безоговорочно. Почему мой отец сделал то, что сделал, я, вероятнее всего, теперь уже не узнаю. Но до сих пор это причиняет мне боль. Не столько даже то, что все случилось в утро моего дня рождения, ни даже то, что произошедшее полностью изменило мое будущее, которого не должно было быть ни у одного ребенка, но именно то, что он думал только о себе, поступая подобным образом. Почему его рассуждения не коснулись меня?
Моя мама была красивой женщиной. Мое детство сейчас выглядит довольно размытым, я не помню многого, но остались и некоторые приятные воспоминания. Воспоминания, которые я надеюсь сохранить навсегда. Больше всего связанные с мамой, но есть и с папой тоже. Вот вспоминается один день, который мы провели на пляже, и именно он – причина тому, что мне захотелось жить на побережье. Я помню и веселье, и счастье, и задорные солнечные лучики, теплом скользившие по моей коже.
Надеюсь, мама гордилась бы мной, хотя это не тот путь, который она сама лично избрала бы для меня. Вероятнее всего, она бы хотела, чтобы я вышла замуж за школьного возлюбленного и родила бы по меньшей мере двоих детей, переселившись жить в центр страны. Неудивительно, что я немного не соответствую, но надеюсь, что она видит мои силу и решительность. Любовь, которую я учусь дарить. Надежду, на которую я всегда опиралась. Независимость, которую я приобрела еще в столь молодом возрасте. Я хочу, чтобы она увидела и изменения, которые я планирую произвести, и человека, который находится глубоко внутри меня. Надеюсь, моя мамочка была бы счастлива, разглядев меня такой.
36
американский профессиональный баскетбольный клуб из Лос-Анджелеса