— Не подавитесь собственным невежеством, Белозеров.
Ну, если подумать, это не самое обидное, что он говорил своим ученикам.
— Я прекрасно знаю, Белозеров, что мы не разбирали еще этой темы на уроке. Но, тем не менее, я рекомендовал ознакомиться с тем материалом, что давал вам за две недели до семинара, не так ли?
— Я забыл, Дмитрий Николаевич, — пробурчал Коля, стыдливо опустив голову.
— Это печально. В нашей сфере забывчивость, невнимательность может сыграть с вами злую шутку, — начал объяснять химик. — Вот, представьте, что вы, например, устроились главным технологом на химическом заводе. Важно ли помнить, из каких металлов будут заглушки на емкостях с веществами, с которыми вы работаете?
— Не знаю, — признался Белозеров.
— Другие варианты? — Дмитрий Николаевич посмотрел на учеников. Те неуверенно закивали. — Ну же, увереннее!
— Да, важно, — редкий хор голосов огласил класс.
— Конечно, важно! И вы должны быть уверены, какую емкость какой заглушкой следует закрывать. Кто скажет, почему?
Снова молчание. На минуту мне показалось, что Дмитрий Николаевич немного пожалел, что ТАК запугал своих учеников. Он еще раз повторил свое «почему» и нетерпеливо добавил: — Ну?
— Бахнет, — коротко и уверенно ответила я. Дмитрий Николаевич, словно вспомнив о моем существовании, повернулся и одобрительно кивнул.
— Совершенно верно, Дмитриева, — кажется, он чуть улыбнулся. — Выражаясь вашим языком — бахнет! Ясно, Белозеров?
— Ясно, — буркнул Колян.
— Садитесь, — отрезал химик. — Есть еще желающие? Химические особенности галогенов. Прошу, господа будущие коллеги! — Лебедев чуть улыбнулся, но улыбка эта больше была похожа на оскал. Он ведь раздавал нам материал к семинару. И там, кстати, было все о галогенах. Но, похоже, что подготовился мало кто. А те, кто прочел, наверное, побаивались отвечать.
Я многозначительно прокашлялась за его спиной, пытаясь привлечь к себе внимание преподавателя. Но он даже не повернулся, а только облокотился о свой стол спиной.
— Дмитриева, если я захочу вас спросить, поверьте, я это сделаю.
О, да я и не сомневаюсь. Но все-таки не удержалась и поджала губы от досады. Дмитрий Николаевич, да что вы так привязались-то к этим дурацким химическим свойствам?
— Наумов.
«На расстрел» — пронеслось в моей голове голосом Иосифа Виссарионовича.
— Тот же вопрос, — химик чуть выпрямился, приготовившись внимать очередному ответу, а Паша совершенно спокойно встал и, бросив быстрый взгляд на меня, начал перечислять химические свойства этих несчастных галогенов.
Выслушав ответ, Дмитрий Николаевич повернул ко мне голову, словно желая уличить в очередной подсказке, но я стояла, опустив руки, переводя взгляд с Паши на химика и обратно. Я и не думала подсказывать. Я бы, в общем-то, и не успела бы.
— Молодец, Наумов, — спокойно проговорил химик и ученики в классе, будто по команде выдохнули. — Продолжим. Итак, записывайте, Дмитриева.
Стараясь сдержаться, чтобы не изобразить на лице мерзкую ухмылку, я повернулась спиной и замерла с поднятой рукой, зажав в ней мелок.
Семинар длился ровно три часа. Нам был предоставлен пятнадцатиминутный перерыв, и то, как мне показалось, только потому, что Дмитрию Николаевичу приспичило покурить. И в этот перерыв сразу стало ясно, кто не был готов: ребята полезли в рюкзаки за материалами, что раздавал химик, чтобы наспех хотя бы пробежаться глазами по ним. Остальные либо, устало откинувшись на стуле, пытались хоть как-то прийти в себя после такого мозгового штурма, либо поспешили в «курилку», за гаражи, чтобы успокоить свои нервы другим способом.
А вот по окончанию семинара я, стараясь слиться с толпой, покинула кабинет и, спустившись, начала неторопливо одеваться, надеясь «случайно» встретиться с Лебедевым на выходе. Вдруг удастся урвать хоть немного его внимания?
Но, к своему удивлению, на выходе меня ждала моя дорогая мамочка. Будь проклят тот, кто делает семинары по субботам! Она мило улыбалась проходящим мимо одиннадцатиклассникам, а увидев меня, она просто засияла. Сложно сказать, фальшивая это была радость или настоящая, я уже вообще не знаю, чего можно ожидать от людей, а в особенности от моей мамочки, поэтому надо было быть готовой ко всему.
— Марина! — мама приподняла брови, потому что я остановилась, как вкопанная. Меня теперь после химии будут под стражей домой вести? — Идем, сегодня большие планы на вечер! — затем она перевела взгляд мне за спину и, поджав губы, сухо поздоровалась. — Добрый вечер, Дмитрий Николаевич.
— Добрый, — спокойно ответил химик и, даже не повернувшись ко мне, зашагал мимо, но мама его остановила, отчего мое сердце тут же плюхнулось к пяткам.
— Дмитрий Николаевич, я хотела уточнить по поводу дополнительных занятий.
Я одного не понимаю, как она может вести себя подобным образом? Мне кажется, что вся ситуация должна заставить ее, как минимум злобно молчать, а она вон, хочет уроки обсудить!
— У меня мало времени, я на смену спешу, — Дмитрий Николаевич повернулся к моей матери, выпрямившись во весь рост. Все происходящее напоминало мне какую-то нелепую комедию. Снова эти взрослые играют в свои проклятые игры.
— Я ненадолго, — мама подошла чуть ближе к нему и от моего взгляда не укрылась та холодная уверенность, с которой она себя держит. Где-то в глубине души мне стало обидно, что я не проявила жесткости и не расспросила Лебедева об их с мамой разговоре. — Удобно ли было бы вам в воскресенье чуть перенести урок? Марине надо освободиться пораньше, у нее важное мероприятие.
— Да? — глупо переспросила я, чем вызвала мамино раздражение. Даже не знаю, что удивило меня больше, предстоящее мероприятие или то, что она договорилась о дополнительных занятиях на воскресенье? Догадываюсь, зачем. Видимо, будет меня с них забирать. Не удивлюсь, что и под дверью подслушивать, чтобы ее дочь усердно занималась именно химией.
— Я тебе расскажу позже, — объяснила она сквозь зубы.
— В какое время вы хотите? — строго спросил Дмитрий Николаевич. Я невольно залюбовалась его гордым хищным профилем. Но, вовремя вспомнив, что мама находится в опасной близости, спохватилась и опустила свой обожающий взгляд к мокрому асфальту.
— Часов в двенадцать вас устроит?
— Хорошо, — немного пораздумав, согласился химик, а затем добавил: — Можно в двенадцать.
— Отлично, большое спасибо, — мама расплылась в улыбке. — Надеюсь, все остается в силе, как мы и договаривались?
Прозвучало слишком двусмысленно. Я вообще не понимаю цель всего этого спектакля. Мы втроем в курсе всего произошедшего и вообще не должны стоять тут и обсуждать дополнительные уроки с таким непринужденным видом, будто обсуждаем погоду за окном! Так, стоп. А как они договаривались, интересно?!
— Разумеется, — серьезно кивнул Дмитрий Николаевич. — Прошу меня извинить, у меня смена.
— Да, да, не смею больше вас задерживать, всего доброго!
И, даже не взглянув на меня, Дмитрий Николаевич поспешно направился к своей машине. Я, немного растерявшись от этого странного диалога, подумала, что мне не стоит подавать вида. Поиграем, взрослые, в вашу веселую игру. Вы делаете вид, будто ничего не было? Я тоже так буду делать.
— Что за мероприятие, мам? — спросил я, сев к маме в машину.
— Это сюрприз! Думаю, что тебе очень понравится, — мама, к моему удивлению, была в отличном расположении духа. Кажется, что этого жуткого скандала, который она закатила, не было вовсе! Про себя же я только добавила, что вряд ли мне понравится этот сюрприз…
— Отлично! Обожаю сюрпризы! — изобразив на своем лице заинтересованность, я улыбнулась. — А куда мы едем?
— К Алексею, — коротко ответила мама и бросила на меня лукавый взгляд. Я нахмурилась. К Алексею? Какому еще Алексею? — Марин, ты чего? К Леше едем, к брату твоему!
— А-а-а… — недоверчиво протянула я. — А он… — я не знала, как сказать помягче. Потому что спросить, простил ли он тебя, мама, прозвучало бы, наверное, слишком жестоко. — Он ждет нас?