— Обязательно. Вы же знаете, — ответила Гризельда и, обняв начальницу, отступила назад к Холдену.
— А вы хорошо смотритесь вместе. Прямо… как надо, — Сабрина склонила голову на бок, многозначительно посмотрев на них. — Только, э-э, не спалите дом, ладно?
Холден усмехнулся, а лицо Гризельды стало красным, как помидор. Они помахали на прощанье Маклелланам, а потом вдвоём направились в тихий, пустой дом.
Господи, она жутко нервничала.
Разве это не странно? В том, что она так разнервничалась именно перед Холденом, не было никакого смысла. Но она разнервничалась. Последний раз они были вместе — в постели — в охотничьем домике, и с тех пор прошло уже больше двух месяцев.
Он шел за ней через холл на кухню, и все это время она чувствовала на себе его взгляд. Она обошла кухонный остров, облокотилась на столешницу и посмотрела на него. Подавив острое желание завизжать от удовольствия, она прикусила нижнюю губу и почувствовала, как краснеет.
Он был таким красивым, что у нее перехватило дыхание. Впервые с момента их встречи в Западной Вирджинии, у него на лице не было тёмно-синих пятен от синяков и ссадин, и от одного только взгляда на него, у нее томительно заныло в животе.
Он подвинул стул, сел напротив нее и тоже облокотился на столешницу.
— Привет, — произнёс он.
— Привет, — выдохнула она, и сердце забилось быстрее. Она почувствовала, как напряглись и заострились соски у нее под футболкой, и заёрзала от того, как сжались и разжались стенки ее лона.
На мгновение его потемневший взгляд упал ей на грудь, и он облизал губы.
— Мне было просто невыносимо вдали от тебя.
Она сглотнула.
— Мне тоже.
— Я скучал по тому, как ты произносишь мое имя, — сказал он, напряжённо глядя ей прямо в глаза. — По тому, как горит у меня под пальцами твоя кожа.
От тона его низкого, бархатного голоса, у нее сбилось дыхание, и она заёрзала бедрами под столешницей.
— Я скучал по тому, как темнеют твои глаза, когда ты меня хочешь.
«Ну, тогда сейчас они, скорее всего, черны, как уголь»
— И по звукам, вырывающимся у тебя из груди, когда ты вот-вот кончишь.
Он встал со стула и медленно обошёл кухонный остров.
— Я скучал по тому, как смыкаются у меня за спиной твои лодыжки.
Она уже долгие недели могла свободно и глубоко дышать, но, похоже, сейчас ей не хватало воздуха.
— По тому, как ты говоришь «Я тебя люблю».
Он встал рядом с ней у кухонного острова, она повернулась и взглянула ему в лицо.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
Его рот с такой силой и так стремительностью обрушился на ее губы, что они больно столкнулись зубами, но она всё равно не могла от него оторваться. Она скользнула руками вверх по его футболке и, пока он жадно овладевал ее ртом и его горячий, бархатный язык настойчиво кружил по ее языку, обхватила ладонями его лицо. Он опустил руки ей на бедра, и в одну секунду она уже сидела на столешнице, обхватив Холдена ногами и сомкнув у него за спиной лодыжки, о которых он только что говорил.
Она чувствовала его тугие мышцы у себя на груди, волнующую твёрдость, толкающуюся ей между ног, и сильные руки, так крепко прижимающие ее к себе, словно он никогда больше ее не отпустит. Она позволила завладеть своим податливым телом, ещё мгновение и он вонзиться глубоко в ее нежную, влажную плоть, пульсирующую и изнывающую от нестерпимого желания, чтобы он снова заполнил ее до предела.
— Вниз, — прошептала она ему в ухо, обхватив его за шею.
— Где? Куда? — спросил он, подхватив ее под бёдра и приподняв над столом.
— Дверь позади тебя.
Сделав два шага к двери, он на какой-то момент замешкался в поисках дверной ручки и, повернув её, быстро сбежал по ступенькам. В конце лестницы она шепнула ему «налево», и он толкнул французские двери, которые вели в однокомнатную квартиру с роскошной двуспальной кроватью, стоящей прямо посередине комнаты. Остановившись у самого изножья, он осторожно опустил ее на кровать и, накрыв своим телом, снова ее поцеловал.
От его поцелуев у нее закружилась голова, и стало нечем дышать, она застонала и выгнулась ему на встречу.
— Ты мне нужен.
Скользнув руками ей под футболку и лифчик, он сдвинул их вверх к ее плечам, и пока она, ёрзая, стягивала их через голову, встал, быстро снял рубашку, дернул молнию на брюках и спустил их вниз. От вида его обнаженного тела у нее потекли слюнки, дрожащими пальцами она расстегнула шорты и скинула их с ног. Потянувшись к ее трусикам, Холден провел ладонью у нее между ног, и из груди у него вырвался сдавленный стон.
— Господи, Гри. Ты вся промокла.
Он впился в нее безумным взглядом потемневших глаз, и она почувствовала, как пульсирует у него под пальцами ее самое чувствительное место, изнемогая от желания ощутить прикосновение его губ. Словно прочитав ее мысли, он сорвал с нее трусики и наклонился вперед, притянув бедра к краю кровати.
— Чего ты хочешь?
— Тебя, — задыхаясь, прошептала она, и ее лицо вспыхнуло.
— Как-то так?
Одним плавным движением он опустился на колени и закинул ее ноги себе на плечи. Наклонившись вперед, он нежно раздвинул пальцами ее складочки и коснулся ртом клитора. Она вскрикнула, судорожно смяв пальцами покрывало и запрокинув голову. Его язык медленно скользил по ней, упиваясь ласками, от которых она дёрнулась и, оторвав бедра от кровати, толкнулась ему в лицо. Он стал осторожно посасывать ее возбужденный бугорок, затем увеличил скорость, настойчиво кружа языком по ноющей плоти, и её затрясло. Она открыла глаза и, посмотрев вниз, встретила его неотрывный, внимательный взгляд. Зрелище было настолько чувственным, что она потеряла контроль. Ее тело сотрясли спазмы, мышцы судорожно сжимались и разжимались, бесконечно пульсируя. Тем временем, он поднялся и осторожно перевернул ее на живот, лицом вниз. Он взял ее за бедра и притянул к себе, толстая головка его члена медленно вошла в ее разгоряченную плоть. Стенки ее лона, все еще сотрясающиеся от оргазма, стиснули его, приняв целиком. Он наклонился вперед и рукой, лежащей под ее грудью, приподнял ее над кроватью, пока ангел у него на груди не коснулся кожи ее спины.
— Так нормально? — простонал он рядом с ее ухом.
Она наклонила голову в сторону, и он провел губами по влажной коже ее шеи.
— Да. Ты так… глубоко. Холден. Мы… одно целое, — выдохнула она.
— Я мечтал о том, чтобы взять тебя так, — задыхаясь, произнёс он, все еще не двигаясь, чтобы она могла к нему привыкнуть.
— Тогда возьми меня, — сказала она, теснее прижавшись к нему бедрами.
— Я люблю тебя, ангел, — прошептал он и, толкнувшись в нее, легонько коснулся губами ее шеи. — Я никогда не смогу тобой насытиться.
Пока он ритмично вколачивался в нее сзади, она накрыла его руку своей, сплетаясь с ним пальцами. Его дыхание стало частым, из груди вырывались хриплые стоны. С каждым толчком, с каждым словом любви, слетевшим у него с губ, в ней снова начал закручиваться огненный вихрь, еще более мощный, чем тот, что совсем недавно охватил ее тело. И почувствовав, как он стиснул зубами мочку ее уха, она выкрикнула его имя, разлетевшись на части в фейерверке удовольствия.
— Гризельда, — раздался у ее уха хриплый голос Холдена. Затем он вскрикнул, выплескиваясь в нее долгими толчками.
— Я безумно по тебе скучал. Я буду любить тебя вечно, — пробормотал Холден. Расслабленный и пресыщенный, он рухнул на нее сверху и уперся лбом ей в шею. И хотя упирающийся ей в ягодицы член еще подергивался от невероятного оргазма, было ясно, что второй раунд не заставит себя долго ждать.
Гризельда развернулась в его объятьях, лицо у нее раскраснелось и блестело от пота и возбуждения. Он опустил глаза на ее розовые соски, задевающие ангела у него на груди, и вся его кровь вновь устремилась вниз.
— Посмотри на меня, — проговорила она.