В штаб фронта Ватагин и Цаголов возвратились под вечер. Шустов, приехавший за ними на аэродром, не успел вытащить полковничью шинель из машины, как Ватагин уже собрал офицеров. Автоматчики втащили ящики в комнату. Славка не мог помочь, плечо еще мешало. Ватагин это заметил:
- Что с вами?
- Так… ничего, - замялся Шустов, ожидая удобной минуты, чтобы во всем повиниться с глазу на глаз.
Между тем майор Котелков и капитан Цаголов раскладывали на столах и подоконниках содержимое ящиков. Тут было пятьсот семьдесят полуобгорелых карточек. В каждой наверху слева стояла кличка лошади, а в соответствующих графах были обозначены масть, основные промеры экстерьера. Внизу были записаны фамилия владельца, его адрес и род занятий.
На первый взгляд ничего необычного в картотеке не было. Но когда по приказу Ватагина, оставив в стороне лошадей, Цаголов выписал фамилии их владельцев, то получилась весьма любопытная картина. Это была странная и пестрая коллекция балканских обывателей.
Вот как выглядел список.
145. Добрич, улица Георги Сатиров, 7. Арам Мерджанян, обувное ателье «Алекс».
146. Сексард, переулок доктора Раданеску, 1. Исаак Ченчи, регент детского хора.
147. Констанца, бульвар королевы Елены, 32. Джоржи Папеску, директор приюта глухонемых.
148. Свилайнац, улица Александра, 2. Иованн Джокич, радиотехник, агент по распространению радиоаппаратуры магазина «Постоянство».
149. Шольт, Андраши-утца, 14. Дойдук Янош, хозяин табачной лавки.
150. Казанлык. Христо Благов, смотритель Шипкинского перевала.
- Товарищ младший лейтенант, дайте мне сводки по сапу из Ветеринарного управления… - приказал Ватагин. - Спасибо… Так вот, товарищ Котелков, в сводке дана точная дислокация всех выявленных очагов сапа. Даю вам час времени…
- Что прикажете?
- Извлеките с помощью офицеров из картотеки Ганса Крафта только лиц, проживающих в районах распространения сапа.
- Есть, товарищ полковник.
- Здесь пятьсот семьдесят фамилий. А останется не более тридцати. Нам было бы трудно что-либо делать, если бы Ганс Крафт сам не облегчил нам задачу.
- При чем же тут очаги сапа? - хмуро спросил Котелков, потрогав бритую голову.
- Ну, это теперь не просто очаги сапа - это места, где побывала Марина Ордынцева, - сказал Ватагин.
- Точнее, где побывал Пальффи Джордж?
- Нет, именно Ордынцева. Теперь для нас они снова поменялись ролями.
Майор Котелков ровно ничего не понимал в ходе мыслей Ватагина. Это было не в первый раз и, как всегда, раздражало. Досадуя и не желая обнаружить своей недогадливости, он решил побольнее уязвить полковника и с деланной озабоченностью заметил:
- Если так, тогда, к сожалению, один из организаторов сапной эпидемии уже ликвидирован… при активном участии младшего лейтенанта Шустова.
- Это каким же образом? - повысил голос Ватагин. - Пройдемте за мной! - приказал он майору и Шустову.
И они перешли в кабинет Ватагина.
- Я нарушил приказ и побывал на Шипке, товарищ полковник, - сказал Шустов, когда они закрыли за собой дверь.
- Вы тоже нарушили мой приказ? - быстро спросил Ватагин майора Котелкова.
- Нет, товарищ полковник. Я только отпустил Шустова на экскурсию и довольно подробно разъяснил ему, что разведка не его дело: ни по должности, ни по… кругозору.
С минуту все трое молчали.
- Превосходный воспитательный прием, но формально вы правы… - сказал наконец Ватагин и коротко бросил адъютанту: - Докладывайте.
Майор Котелков настороженно приподнял голову и с молчаливого разрешения Ватагина остался у окна.
Славка подготовился к этому тяжелому испытанию. Ватагина он не боялся, а уважал. Он уважал его, не отдавая себе в этом отчета, безрассудно, как только в молодости могут, когда почти с влюбленностью берут кого-либо из взрослых за образец. И самое страшное, что могло случиться сейчас, - это если полковник просто скажет: «Вы не способны работать у нас. Идите…» Чтобы такие слова не застали его врасплох, Славка приготовился их выслушать и сейчас, стоя навытяжку, следил за полковником взглядом. Одного он не предвидел: что майор Котелков может остаться в комнате.
- Когда вы побывали на Шипке? - спокойно спросил полковник.
Славка знал, что спокойствие только для виду: в такие минуты он всегда поправляет складки гимнастерки под ремнем.
- В воскресенье, товарищ полковник.
- Сегодня - среда. Докладывайте. Стараясь не утаить ни одной подробности,
Шустов рассказал о том, что с ним случилось на Шипке. (Об участии Бабина, разумеется, ни слова, пока не станут допытываться.) Он знал одно: он обязан говорить правду - это все, что сейчас от него требуется, что составляет, может быть, даже единственное его человеческое право.
Сколько событий набежало после Шипки, сразу и не вспомнишь всех подробностей! Когда возвращались с перевала, он вдруг обессилел и уронил голову на баранку. Миша Бабин сумел притормозить машину, и только поэтому они не скатились под откос. В одной из встречных машин ехали военные врачи, ему забинтовали плечо. Рана была вроде царапины. Тошнило его просто от волнения и усталости. Они вернулись в штаб под вечер, и младший лейтенант Шустов тотчас явился с докладом к майору Котелкову. Это он только грозился Бабину, что не пойдет к майору и будет ждать возвращения полковника. Котелков поднял на ноги весь офицерский персонал. Ночью Шустов с автоматчиком сидел в засаде где-то в кустах, в окрестностях Казанлыка. Вдали слышалась перестрелка. Это болгарские партизаны уже выследили человека, стрелявшего в советского офицера. Под утро нашли труп - видимо, в последнюю минуту преследуемый проглотил ампулу с ядом. Примчался майор Котелков из штаба, и Шустов, измученный и бледный, как полотно, сам провел его по дороге. Майор спрашивал нетерпеливо: «Где же он?…» Славка показал здоровой рукой: «Вон, где три ивы растут…» И майор с фотоаппаратом на груди быстро пошел к трем ивам.
Рассказав все, что помнил, младший лейтенант Шустов стоял навытяжку и ожидал возмездия с той душевной легкостью, которую не раз испытывал, когда, отрапортовав о провинности, возлагал на начальство ответственность за дальнейшие события.
- Сегодня среда, - выслушав, задумчиво повторил полковник и вдруг внятно произнес: - Лучше бы вы там под пулей остались…
Полковник Ватагин обычно не взвешивал своих слов. Командир должен воспитывать солдат, но, если он будет всегда искать самые правильные слова и рецепты, он не будет ни педагогом, ни командиром.
Объявив Шустову свой жесточайший приговор, Ватагин как бы забыл о нем. Он задумался: плохо, что не захватили смотрителя перевала, но даже и его смерть говорит о многом. Христо Благов не просто местный обыватель, - откуда у такого могла бы быть ампула с ядом, да и с чего ему было бы кончать жизнь самоубийством?
Похоже, что это гитлеровский резидент, оставленный на болгарской земле. Что известно о нем? Христо Благов - двойник македонского монаха. В альбоме Марины Ордынцевой есть его фотография. В картотеке Крафта на его имя заведена карточка. Крафт. Ордынцева, Пальффи, Благов - нити одного клубка. И, вероятно, цель у них более серьезная, чем распространение сапной эпидемии. Какая?… Досадно, что упустили Благова…
Ватагин спохватился - Славка стоял перед ним не шелохнувшись, как-то по-детски вытянув вперед тело. И Ватагин понял: нельзя, чтобы сказанные им Шустову жестокие и горькие слова были последними.
- Вы отправитесь под арест в самый разгар боевых операций! Вы будете сидеть без ремня, как бравый солдат Швейк… Стыдно за вас!
Смертельно бледный Шустов понял всю человечность этого душевного движения. Его строгие голубые глаза следили за тем, как полковник вырвал из трофейного строевого журнала лист чистой линованной бумаги и, придвинув к себе чернильницу, стал писать приказ об аресте. С приказом в руке Шустов твердо прошагал по комнате. Дверь за ним закрылась неслышно.
- Сложный товарищ, - отозвался Котелков.