Процесс фашизации крупной буржуазии, особенно усилившийся со времени установления фашистского режима в Италии и Германии, не мог не повлиять и на буржуазную историческую литературу.
Фашистский режим резко усилил реакционные течения в итальянской и немецкой буржуазной историографии. Доказательством этого могут быть работы итальянского историка Момильяно и немецкого историка Тегера. В работе Момильяно о Филиппе и в трехтомной истории древности Тегера проводится одна общая идея — идея возвеличивания сильной личности, преклонение перед ее военными подвигами.[54] Момильяно изображает Филиппа как человека, осмыслившего свою историческую роль, как деятеля замечательного и победоносного, несущего на знамени своих побед мир и счастье грекам.[55] Переоценивая роль личности в истории и явно модернизируя личность, автор считает, что тяжелое положение, в котором очутилась Македония до прихода Филиппа к власти, могло быть ликвидировано только с появлением человека, который соединял бы в себе глубокий политический ум, способность полководца, смелость воина, которая могла бы очаровать солдат.[56] [14] Таким человеком был Филипп, который, по мнению Момильяно, действовал как автократ. Автору явно не нравится свобода: греческой демократии, которая, по его словам, была эгоистической.[57] Он считает большой заслугой Филиппа устранение этой эгоистической свободы греков и установление в Греции порядка, который привел к миру и справедливости.[58] Момильяно полагает, что все эти блага мог дать грекам только такой человек, как Филипп; греческая демократия создать этого не смогла. Положительная политика Демосфена автором совершенно игнорируется.
Такую точку зрения на роль личности македонского царя в судьбах греко-македонского мира развивает и Тегер.[59] Он считает Филиппа личностью одной «из самых видных в мировой истории». Он оправдывает неразборчивость его в средствах, ибо только при помощи ее ему удалось установить порядок в завоеванных странах.[60] Хитрость, обман, осуществление тонких планов против слабого врага и молниеносное нападение на него — средства, предпринятые Филиппом, — возводятся на пьедестал добродетели, достойной подражания.[61]
Что касается Демосфена, то ему отдается дань как оратору, но совершенно отвергается его антимакедонская деятельность, направленная против агрессивной политики Македонии.
В послевоенной буржуазной исторической литературе модернизация и фальсификация прошлого продолжают и далее сказываться в научных исследованиях и трудах по истории Македонии. В этом отношении характерна работа итальянского ученого Р. Парибени, изданная в Милане в 1947 году. Она посвящена истории Македонии до эпохи Александра.[62] В ней Парибени разбирает ряд важных вопросов македонской истории, говорит о географическом положении Македонии, народонаселении, истории македонских царей, греко-македонских отношениях. Однако многие вопросы не получили правильного разрешения как вследствие поверхностного использования источников, так и ввиду порочности методологических установок автора.
Парибени нигде не указывает на социально-экономическое развитие македонских племен, на результаты межплеменной борьбы. Следуя уже давно устаревшим взглядам, автор [15] полагает, что первоначально Македония, вследствие топографических особенностей местности, состояла из отдельных княжеств. Затем одно из этих «княжеств», самое сильное, подчинило другие княжества, которые становились его государствами-клиентами (Stati clienti). Сама борьба и различные столкновения этих «княжеств» объясняются, как уже было сказано, не социально-экономическими условиями их жизни, а факторами географическими.[63] Не различая коренных особенностей двух периодов: первобытно-общинного строя и классового общества — автор считает период военной демократии в Македонии монархией, а племенных вождей — государями.
Парибени с особым сочувствием относится к Филиппу, в оценке деятельности которого явно проглядывают собственные политические взгляды Парибени. Завоевания Филиппа автор рассматривает вне связи с рождением македонской государственности, не раскрывает того факта, что эти завоевания были результатом консолидации сил молодого рабовладельческого государства, которое столкнулось с Грецией, переживавшей тогда социально-экономический кризис. Именно потому, что историк не нашел основных причин, вызвавших македонские завоевания, он объясняет их только исходя из личности самого Филиппа, к которому относится с явным сочувствием.[64]
Будучи не в состоянии дать правильную оценку выступлениям греков против македонского нашествия, Парибени прибегает к испытанному методу — модернизации. С иронией называя Демосфена «бедным Демосфеном» (Povero Demostene!), он сравнивает антимакедонские устремления его партии с деятельностью Гарибальди, к которому также относится отрицательно, а разногласия среди греков сравниваются с разногласиями союзников на Версальской конференции 1919 г., когда с итальянским министром Солино союзники обошлись, как с врагом.
Работа Парибени не вносит чего-либо нового в изучаемую проблему. Автор не смог установить качественных отличий отдельных этапов развития античной истории Македонии, времени зарождения и отмирания отдельных коренных общественных явлений, а также причин и следствий этих изменений. Парибени смешивает эпохи и понятия, допускает модернизацию в объяснении исторических фактов и тем самым дает неправильное, необъективное толкование исторических событий греко-македонских отношений античного периода. [16]
Итак, подводя итог, следует сказать, что буржуазной историографии о греко-македонских отношениях в целом не удалось дать правильного, исчерпывающего анализа этой проблемы. Она обычно разрешалась без учета тех социально-экономических изменений, которые произошли в македонском обществе в результате распада родовых связей и сложения македонской государственности. Македонские завоевания в Греции рассматривались вне связи с рождением Македонского государства. Буржуазные ученые пытались объяснить всякое историческое событие из жизни Македонии и Греции, исходя из деятельности личности, а не из конкретной социально-экономической обстановки, которая выдвинула эту личность. Много искажений и извращений буржуазная историография допустила и допускает в разрешении проблемы афинской демократии и деятельности ее вождей. На протяжении всего XIX века среди буржуазных историков существовали две точки зрения на афинскую демократию. Часть из них старательно идеализировала греческую демократию, совершенно игнорируя при этом ее классовую сущность и классовую ограниченность; другая часть резко нападала на афинскую демократию, отрицая ее прогрессивное значение и противопоставляя ей военизированный строй аристократической Спарты.
Стремление многих буржуазных исследователей к модернизации, отрицание ими законов исторического развития и, наконец, отсутствие общего взгляда на историю Македонии в целом наложили в той или иной мере свой отрицательный отпечаток на все работы буржуазных ученых по греко-македонской истории.
Более интенсивно разрабатывается история греко-македонского мира в балканских странах: в Болгарии, Югославии и Греции. Это объясняется тем, что история Македонии в известной степени является частью их собственной истории.
54
Momigliano, Arn. Filippo il Macedone, Firenze, 1934. Тaeger F. Das altertum, I-III, 1939.
55
При составлении монографии на автора оказывали сильное влияние современные ему события в Италии. Автору, посвятившему большинство своих трудов Муссолини, импонировала бурная деятельность Филиппа, его широкие экспансивные планы.
56
Momigliano, указ. соч., стр. 1, 37, сл.
57
Momigliano, указ. соч., стр. 178.
58
Там же, стр. 172.
59
В работе Тегера, вышедшей в момент осуществления разбойничьей политики германского империализма, проводится открытое восхваление сильной личности, не видящей никаких преград к достижению своей цели. Филипп Македонский, в изображении автора, должен был быть историческим оправданием современных Тегеру событий.
60
Taeger, указ. соч., стр. 384-385.
61
Там же, стр. 376-377.
62
R. Paribeni, La Macedonia sino ad Alessandro Magno. Milano, 1947.
63
R. Paribeni, указ. соч., стр. 22-23.
64
Там же, стр. 101-102. При общей оценке деятельности Филиппа Парибени усматривает всемирно-историческое значение продвижения Македонии на Восток в том, что на смену отжившим восточным государствам должно было придти новое, здоровое государство аристократической монархии. Поэтому вполне естественно, что автор осуждает Демосфена и других греков, противников Филиппа, как лиц, не понимавших исторического значения дела Филиппа.