У нас нет доказательств того, что в стране после 148 г. существовали синедрионы. Маловероятно, чтобы синедрион койнона, о котором упоминается в императорскую эпоху, происходил от синедрионов 148 г. Если и сохранилось в эпоху империи разделение на четыре области, то они могли обозначать только юридические округа, так как македонская провинция была значительно больше, чем Македония 167 г., и мериды составляли часть ее территории.
Новые данные об административном управлении македонской провинции во II—IV вв. н. э. дают нам эпиграфические памятники, в частности солунские надписи. Они указывают на широкое использование в Македонии греческих форм правления, которые Рим сумел подчинить своей администрации. В надгробных надписях перед нами выступают консулы, проконсулы и другие магистраты, носящие чисто римский характер. То, что римская магистратура была в Македонии значительна, свидетельствует тот факт, что число встречающихся в этих надписях магистратов очень велико. Некоторые из них не были засвидетельствованы раньше ни в литературных, ни в эпиграфических памятниках.[284] [364]
Эпиграфические данные подтверждают сведения по другим провинциям и о том, что и в Македонии римляне при проведении своей политики опирались на македонскую провинциальную знать. Надписи из Эдессы, особенно из Битоли, относящиеся к I и II вв. н. э., неопровержимо доказывают связь этой знати с представителями Рима.[285] В частности, надпись из Битоли на двух камнях, относящаяся к 97 г. н. э., представляет собой декрет собрания дериопов. Декрет санкционирует общественный праздник, установленный завещанием богатого гражданина по имени М. Беттия Филона в честь его римского патрона Беттия Волана,[286] из чего надо сделать вывод о зависимости местных богачей от своих покровителей в Риме. Об этом говорят также поднесение даров, разного рода чествования, поздравления и петиции не только непосредственным покровителям, но даже самому императору.[287]
В своей политике лавирования императорская власть опиралась в провинции на надежных людей, которые имели крепкие экономические позиции и большой политический вес в деревнях и особенно в македонских городах.
§ 5. Македонские города
В истории македонской провинции в частности и античной Македонии вообще города имели большое значение. Они являлись хозяйственными и культурными центрами страны, способствовали ее экономическому росту. Между тем в исторической литературе господствует мнение о том, что в Македонии городская жизнь была слабо развита, что города вообще не свойственны македонянам, жившим разбросанно, по маленьким населенным пунктам, и только позднее, благодаря деятельности эллинизированных правителей, переселившихся в города, построенные главным образом в приморских областях,[288] они приобрели значение. В трудах самых авторитетных ученых Македония признается страной крестьян и пастухов с урбанизацией только в пограничных областях. В работах Куна, [365] Ларсена, Моммзена подчеркивается, что Македония даже в римскую эпоху оставалась мало урбанизованной страной. «Внутренние области Македонии никогда не знали периода бурного роста городов, — пишет Моммзен,— более отдаленные области, по существу, едва вышли из стадии чисто деревенского хозяйства».[289]
Такой точки зрения придерживаются и наши историки. Так, А. Б. Ранович в работе «Восточные провинции Римской империи» придерживается того мнения, что в Македонии преобладали племенные отношения.[290] Другие исследователи повторяют эту традиционную точку зрения.
Впервые подвергла сомнению подобные взгляды ученых в своей монографии «Македонские города в римское время» профессор Белградского университета Ф. К. Папазоглу. Это исследование освобождает нас от необходимости излагать эту проблему во всех подробностях. Мы остановимся лишь на самых характерных чертах ее.
Эпиграфические памятники и все увеличивающийся археологический материал действительно дают возможность подвергнуть пересмотру традиционное мнение о слабом развитии городской жизни в античной Македонии на различных этапах ее существования.[291] Этому может содействовать также привлечение дополнительного исторического материала, не всегда полно использованного учеными. К нему следует отнести список дельфийских теородохов, относящийся к началу II в. до н. э., который является лучшим источником об устройстве и развитии городской жизни в Македонии. Дельфийский список не только оставил названия самих городов, пославших представителей в Дельфы на празднества, но дал важные сведения о их самоуправлении.[292] Список может служить неоспоримым доказательством развития системы македонского городского управления до римских завоеваний на Балканах.[293] В нем зарегистрировано тридцать македонских городов.
Недостаточно используется для эпохи римской Македонии Гиераклов синекдом, содержащий хронологически последовательный список македонских городов. По этому документу Македония разделялась на две провинции — первая имела 32 города, вторая — 8 городов.[294] [366]
Лишь в отдельных исследованиях, главным образом, в труде Ф. К. Папазоглу, всесторонние изучено наследство Стефана Византийского, относящееся к концу античности. У этого автора мы узнаем о многих македонских городах, которые в других источниках не упоминаются. Ему было известно 70 македонских городов.[295]
Многочисленные церковные организации, действовавшие на территории Македонии, также оставили в церковных документах, епископских распоряжениях названия македонских городов. В материалах церковной администрации сохранились античные имена македонских городов, позднее они появляются обычно под новыми именами.
Важные сведения о городах Македонии в античное время оставили нам византийские источники.
Названные источники, наряду со сведениями, которые можно почерпнуть у Полибия и Ливия, Страбона, Плиния, Птолемея, Прокопия и Константина Порфирогенита, дают нам возможность более детально рассмотреть развитие городской жизни в Македонии в разные исторические периоды ее существования. Изучение любого из исторических периодов: доэллинистического, эллинистического и римского — приводит нас к выводу о том, что в Македонии во все времена античной эпохи существовало много городов, игравших большую хозяйственную и культурную роль в жизни этой страны.
О городской жизни в Македонии можно говорить уже начиная с V в. до н. э. Известно, что когда одрисский царь Ситалк двинулся с фракийским войском в Македонию, в стране было мало укрепленных мест, где македоняне могли бы укрыться. В конце V в. до н. э., по Фукидиду, Архелай соорудил много укреплений, построил дороги, чем усилил мощь страны.[296] Однако и во время повода Ситалка в долине Аксия и в Ботиэйе упоминается ряд городов, просуществовавших длительное время. Так, в приморской области Пиерии на ее побережье основанные греками колонии Метона и Пидна уже давно находились во власти македонян.[297] Метона до Филиппа II была автономным городом, в столкновении Афин с Македонией принимала участие на стороне афинян. В 353 г. до н. э. по распоряжению македонского царя население этого [367] города было переселено.[298] Около Метоны значительным городом еще в V в. до н. э. являлась Пидна.[299] Филипп II расширил и украсил его и превратил в сильную крепость. Недалеко от Метоны и Пидны находился город Алор. У подножья Олимпа с древнейших времен существовал македонский город Дион, еще при Архелае считавшийся центром религиозной и культурной жизни Македонии. Стефан Византийский упоминает два старых пиерийских города, о которых ничего подробно неизвестно,— Акесамене (’Ακεσαμέναι) — по Теогену, и Галадре (Γαλάδραι — по Ликофрону и Полибию.[300]
284
Η. И. Новосадский. Неизданные македонские надписи. 1928. стр. 90.
285
Важность этих интереснейших эпиграфических памятников для знакомства с положением Македонии под римским владычеством отметил еще П. А. Сырку. См. ЖМНП, 1880, июнь, стр. 423.
286
В списках высшей римской администрации есть два лица с этим именем, одно консула около 67 г. н. э. при Веспасиане, затем получившего проконсульство в Азии; другое — сына предыдущего консула в 111 г. при Траяне. См. Записки императорского русского археологического общества, т. II, СПБ, 1887, стр. 112.
287
П. Турцевич. Обращение к императору провинциальных сеймов, городских и других обществ в первые три века Римской империи. Известия историко-филологического ин-та князя Безбородко в Нежине, т. XVIII, 1900, стр. 10-11, 18, 22, 29.
288
Wilamowits-Möllendorf. Staat und Geselshaft der Griechen, s. 154.
289
Т. Моммзен. История Рима, т. V, 1949, стр. 256-257.
290
А. Ранович. Восточные провинции Римской империи. М., 1949, стр. 234.
291
Хотя большое количество македонских надписей римского времени относится к надгробным памятникам, в некоторых из них нет упоминания поселений и городов.
292
А. Рlаssаrt. Liste delphique des theorodoques. (Bulletin de correspondance hellenique), BCH, 45 (1921).
293
Ф. Папазоглу. Македонски градове во римско доба. 1957, стр. 18, 43.
294
Там же, стр. 25.
295
Ф. Папазоглу, указ. соч., стр. 28. В своей работе Ф. Папазоглу представила список македонских городов по Стефану Византийскому и сгруппировала их по следующим разделам: 1) города, известные по другим источникам; 2) города, которые упоминает сам Стефан; 3) города Халкидики, упоминаемые в римских трудах; 4) города, не существовавшие в римскую эпоху, и топонимы, не обозначавшие городов; 5) города, обозначаемые как македонские, но находившиеся вне Македонии; 6) дублеты.
296
Thuc., II.100.1-2.
297
Там же, I.61.137; Hermes, t. 81, 1953, Heft, 1, стр. 85-89.
298
Φ. Κ. Πапазоглу, указ. соч., стр. 99. В римское время этот город не существовал. Он не упоминается ни у Ливия, ни у Плиния, ни у Птолемея, отсутствует в списке дельфийского теородоха, нет его и в позднеантичных источниках.
299
Strab. frgm. VII.20, 22.
300
См. Ф. К. Πапазоглу, указ. соч., стр. 100.