Андриск имел намерение поднять антиримское восстание па большой территории. По его планам, кроме Македонии, оно должно охватить Фракию, Византию, Грецию и греческие города Понта. Еще раньше он нашел среди македонян сторонников и, как отмечает Зонара, «побудил к отпадению многих».[28] В Македонии Андриск вмешался в социальную борьбу македонских городов и стал на сторону народных масс. По Диодору, Андриск выступал против имущих, оттесняя их, и многих богатых лишил жизни.[29] Сочетание борьбы против Рима с ожесточенной борьбой против местных богачей вызвало сочувствие у широких слоев трудового македонского населения. Древние историки, с ненавистью наделяя Андриска всякими отрицательными чертами, вынуждены были признать его большой авторитет среди народных масс. Так, Полибий указывает, что македоняне любили самозванца Андриска и с большим усердием служили ему.[30] О расположении к нему многих говорит Диодор, упоминает Зонара.[31] О добровольном переходе на сторону Андриска части македонского населения говорит и Ливий.[32] Указание Ливия на то, что Андриск собрал войско и всю Македонию занял частью добровольно, по усердию жителей, частью силою оружия, как раз свидетельствует об обострении социальных противоречий в Македонии. Эти противоречия Андриск умело использовал. Оказала ему сопротивление македонская знать, она была материально заинтересована в сохранении римских порядков. Но тот факт, что ее сопротивление восставшие преодолели довольно быстро, свидетельствовал о том, что знать не получила никакой поддержки народных масс, и о том, что движение восставших приняло широкий размах.
Народное движение в Македонии активно поддержала соседняя Фракия. Фракийцы с начала римской экспансии на [305]
![История античной Македонии img_57.jpg](https://litlife.club/books/303555/read/images/img_57.jpg)
Рис. 23. Монеты во время восстания Андриска. [306]
Балканах во время македонских войн и на протяжении двух последующих столетий решительно выступали против укрепления римского владычества на Балканском полуострове и вместе со своими соседями активно участвовали в антиримском движении. С позицией Фракии в этом движении при осуществлении своей балканской политики Рим был вынужден считаться.[33] Активное участие ряда фракийских племен, особенно из южных областей страны, в антиримском движении вызывалось тем, что они имели тесные экономические отношения с Македонией, городами западного Понта и греческими государствами. Проникновение Рима на Балканский полуостров грозило нарушить эти отношения. Оно также являлось препятствием и на пути к объединению тех южно-фракийских племен, которые находились на стадии образования рабовладельческих государств.
Взаимоотношения между Македонией и Фракией не всегда были дружественными. Имели место неоднократные попытки македонских царей завоевать фракийские земли; такие попытки встречали решительный отпор. Но в период установления римского господства на Балканах дружественные отношения между Фракией и Македонией укрепились, что противоречило интересам Рима, и он всемерно пытался ослабить эти укрепившиеся добрососедские отношения: стал заключать сепаратные договоры с отдельными фракийскими династами, перетягивать фракийскую знать на свою сторону. Римляне в таких случаях не скупились на подкупы и дары, не пренебрегали дипломатическими ухищрениями. Некоторые из фракийских династов, перейдя на сторону Рима, не только порывали свои связи с Македонией, но и вооруженным путем выступали против нее. Это особенно отчетливо проявилось в деятельности царя сапеев Абруполиса, произведшего под нажимом Рима ряд вторжений в пределы Македонии, особенно в область пангейских рудников, за что он был еще Персеем изгнан из своих собственных владений.[34] Но Риму не удалось полностью отколоть Фракию от Македонии. В третьей македонской войне большинство фракийцев, группировавшихся вокруг царя одрисов Котиса, остались на македонской стороне. Они составляли гарнизоны крупных городов, служили в коннице и пехоте армии Персея.[35] Участием на стороне Македонии и победой над Римом фракийцы надеялись избавиться от проникновения римского господства в их страну,
Разгром Римом Македонии и крушение Македонского государства заставили фракийцев, в том числе и царя одрисов, признать римское господство и искать союза с победителем.[36] Однако конкретное осуществление римской политики после 168 г. до н. э. вызвало новый рост антиримских настроении как в Македонии, так и во Фракии. Объединение македонских и фракийских оппозиционных Риму сил становилось вполне реальным и возможным,[37] что подтвердило восстание Андриска. Фракийский царь Терес, женатый на сестре Персея, прекрасно знал о судьбе македонского царевича Филиппа, тем не менее признал и поддержал самозванца, передал ему командование войском и возложил на его голову царскую диадему.[38] Андриск получил поддержку также царя Барсады и других фракийских династов.[39] Древние источники указывают, что все фракийцы, тяготившиеся властью Рима, оказали поддержку Андриску.[40] Вероятно, права Η. Φ. Мурыгина, утверждающая, что на сторону Македонии, по существу, встала вся Фракия с ее огромными людскими резервами и богатейшими запасами хлеба.[41]
Признали и поддержали Андриска и византийцы, отказавшиеся от политики нейтралитета и вступившие в антиримскую борьбу. Этот факт следует объяснить тесными экономическими связями Византия с фракийской периферией. Через Византий шла бойкая транзитная торговля, предметы которой доставляла Фракия и понтийские города. Опасаясь, что римское господство на Балканах нарушит нормальную торговую деятельность и нанесет существенный ущерб их экономике, византийцы решили оказать помощь инициатору антиримского движения.[42]
Мы не знаем о конкретной помощи, которую ему оказали греки. Но обострение социальной борьбы в греческих городах того времени и усиление недовольства Римом не могли не способствовать намерениям руководителя восставших поднять против римлян народные массы Балканского полуострова.
Центром антиримского движения в южной и средней Греции стал ахейский союз, ранее принявший сторону Рима. В самом союзе обострились внутренние противоречия, в результате которых промакедонские его элементы значительно ослабли. После захвата ключевых позиций на Балканах Римом не в его интересах было сохранять и укреплять самое крупное греческое федеративное объединение. Желая ослабить силы ахейского союза, римляне вмешиваются в его территориальный спор со Спартой и требуют от союзных властей удовлетворения всех притязаний Спарты, в первую очередь — согласия на выход из состава ахейского союза городов Спарты, [308] Коринфа, Аргоса, Орхомена, Гераклеи. Это неминуемо вызвало бы ослабление ахейского союза, чего добивался Рим. Посланному римлянами в Грецию для разбора разных споров между греческими государствами сенатору Г. Сульпицию Галлу поручалось «провести отделение от ахейского союза всех городов, какие и сколько он только сможет».[43] Римляне дали понять, что они заинтересованы не только в ослаблении, но и в полном развале ахейского союза. Их действия в этом направлении вызвали подъем антиримских настроений и повышенную активность народных масс. Римские послы пытались убедить ахейцев не доводить дело до открытой войны с Римом, но их речи были встречены градом насмешек, шумом и криками.[44] Руководство делами союза перешло в руки представителей демократической группировки Критолая и Диэя, возглавивших освободительное движение греков. Стратег Критолай проявил активную деятельность, переходил из города в город, устраивал народные собрания, побуждал к борьбе с римлянами. По утверждению Полибия, никогда еще не собирались в таком большом количестве ремесленники и простолюдины,[45] как на этих собраниях. В борьбе с Римом Критолай искал опоры в массах. Он провел в пользу народных масс ряд мероприятий: «...запретил властям взыскивать что-либо с должников, приказал не принимать тех, кого приводили бы для заключения под стражу за долги, отсрочить до окончания войны разбор жалоб по недоимкам».[46] Такими мерами Критолай достиг того, что народ поверил ему и смело пошел на его призыв.
28
Zonar., IX.28.
29
Diod., XXXII.9а.
30
Polyb., XXXVII.9, 13-14.
31
Diod., XXXII.9a; Zonar., IX.28.
32
Liv. Per. 49.
33
Η. Φ. Мурыгина, указ. соч., стр. 69.
34
Polyb., XXII.6.8; Liv., XLII.13.40; Арр. Mac., IX.1-3.
35
Liv., XLII.51, 58.
36
Liv., XLII.42.
37
Η. Φ. Мурыгина, указ. соч., стр. 76.
38
Diod., XXXII.15.
39
Diod., XXXII, 15; Flor., II.14; Zonar., IX.28.
40
Diod., XXXII.15.1; Zonar., IX.28.
41
Η. Φ. Мурыгина, указ. соч., стр. 80.
42
Там же, стр. 79.
43
Paus., VII.11.1.
44
Polyb., XXXVIII.10. 4.
45
Там же. 10.6. Полибий, резко критикуя действия Критолая против Рима, называл его единомышленников наихудшими, как на подбор, гражданами из каждого государства (XXXVIII.8.8).
46
Там же, 9.10.