4. Более интенсивное проявление различного рода психопатологии сексуального характера (половых извращений, детской сексуальности), а также криминогенных действий, возникающих по механизму подражания.
5. Снижение моральных требований и уровня культуры в обществе. Культура не является продуктом подражательного поведения, она — результат активной переработки суммы накопленных знаний, усвоения нравственных законов и норм. В обществе с высокой внушаемостью преобладает подражательный стиль поведения, при котором предпочитаются внешние его атрибуты, а не внутреннее содержание. Поэтому в таких обществах получают преимущественное развитие маргинальные формы культуры, т. е. ее низшие, суррогатные виды.
6. Появление большого количества лиц с "мессианскими" претензиями — целителей, колдунов, магов, астрологов, "контактеров" и т. п. В данном случае очень эффективно работают те обратные связи, которые исходят из высоковнушаемой социальной среды. Ее высокая готовность "внимать", беспрекословно выполнять команды и "установки" легко убеждает новоявленных "мессий" в совершенной исключительности их возможностей. В свою очередь эти "мессии" способствуют численному росту той среды, которая в прямом и переносном смысле становится для них питательной. В итоге образуется порочный замкнутый круг, в котором в массовых масштабах производится социальный продукт в виде ущербной психики.
Таким образом, неоправданно широкое использование гипнотических воздействий в различного рода социальных (не лечебных) учреждениях — в учебных заведениях, спортивных клубах, армейских организациях и т. п., — а тем более массовое применение таких воздействий на телевидении и радио, приводит к чрезмерному росту внушаемости населения и к тем отрицательным последствиям, которые были перечислены ранее.
К сказанному следует добавить, что некоторые эстрадные гипнотизеры, да и профессиональные психотерапевты нередко применяют в своей практике формы гипноза, в которых внушения адресуются непосредственно подсознанию. В связи с тем, что в данном случае появляются новые аспекты возможного злоупотребления внушением, необходимо сказать следующее.
В гипнологии известно несколько методов внушения, осуществляемого без ведома пациента и, следовательно, не осознаваемого им. Один из них — не так давно получивший известность в нашей стране "эриксоновский гипноз", названный по имени американского психотерапевта Милтона Эриксона (1901–1980), разработавшего и использовавшего в психотерапевтической практике способ неосознаваемого внушения. Способ этот основывается на технике "скрытой суггестии" и осуществляется следующим образом.
Психотерапевт вроде бы спонтанно рассказывает пациенту какую-либо историю, вставляя в нее в произвольном порядке, вне связи с основным текстом, одиночные слова (всего 3–4), в своей совокупности составляющие определенную суггестию. Каждое такое слово тем или иным образом выделяется: прикосновением, паузой, стуком и т. п., хотя в принципе остается "замаскированным" общим текстом. В течение одного рассказа такая суггестия повторяется 3–4 раза.
Техника гипнотерапии М. Эриксона богата различного рода методическими находками и суггестивными приемами, однако ее эффективность не проверялась специальными экспериментальными исследованиями. Поэтому действенность данной техники подсознательного внушения остается проблематичной. К такому выводу склоняются многие зарубежные психотерапевты. Так, Ф. Франкл, анализируя один из сборников, посвященных идеям и работам М. Эриксона, пишет: "Меня, однако, не всегда убеждают объяснения и утверждения Эриксона, большинство из которых кажутся упрощенными, как и расхожие толкования составителей данного сборника, которые любой ценой стремятся интеллектуально оправдать каждое интуитивное, спонтанное и не всегда вразумительное замечание своего учителя"[88].
Другой метод внушения, адресуемого непосредственно сфере подсознания, еще более экзотичен и совершенно не исследован современными методами психофизиологии. Своим происхождением он обязан восточной, преимущественно оккультной традиции и в компетентных кругах известен под названием "сердечного внушения".
Оба эти метода воздействия на подсознание относятся к числу малоизученных. Следовательно, психотерапевт должен использовать их очень осторожно, лишь в отдельных случаях, когда пациент находится под наблюдением. Применение же их в массовых аудиториях, и тем более на телевидении, — просто преступно: есть состояния, когда неосознаваемые внушения производят противоположный эффект.
Мы рассмотрели возможные отрицательные воздействия самого гипноза как физиологического процесса, т. е. те случаи, когда тормозные фазы психики сами по себе оказывают неблагоприятное влияние на организм человека.
В начале раздела говорилось и о тех немалочисленных ситуациях, когда гипноз или близкие к нему состояния представляют собой лишь особенно благоприятный фон для проявления действия недоброго слова, болезнетворная роль которого давно отмечена опытом народной медицины. Истоки этого опыта берут начало с самых ранних исторических эпох развития человечества, со времен широкого развития многочисленных форм магии и оккультизма. Тогда слово по своему повреждающему действию считалось таким же реальным объектом, как и любой физический предмет. В современных научных исследованиях выявлены существенные особенности действенной роли слова, в том числе и патогенного характера. Повреждающее свойство слова, которое очень часто проявляется в отношениях между людьми, обусловливается психофизиологической сущностью речи как специфического раздражителя.
Вполне законченное представление о психофизических механизмах воздействия путем словесного внушения на протекающие в организме человека процессы было получено лишь в результате работ И. П. Павлова о высшей нервной деятельности. Именно на этой основе удалось объяснить, каким образом слово одного человека может оказывать влияние на процессы высшей нервной деятельности другого человека, каков механизм прямого и косвенного внушения, а также самовнушения и какова их роль в жизни человека, в патогенезе болезней, вызванных повреждающим действием слова. В учении о высшей нервной деятельности было показано, что вторая сигнальная система действительности (слово, речь во всех ее формах), присущая только человеку, отражает его социальную и трудовую сущность и является многообъемлющим условным раздражителем, основой сложной системы "межлюдской сигнализации".
Условные реакции второй сигнальной системы образуются на материальной основе первой сигнальной системы. При этом вторая сигнальная система в свою очередь воздействует на первую и на подкорку, "во-первых, своим торможением, которое у нее так развито и которое отсутствует или почти отсутствует в подкорке (и которое меньше развито, надо думать, в первой сигнальной системе); во-вторых, она действует и своей положительной деятельностью — законом индукции"[89]. При этом деятельность второй сигнальной системы подчиняется тем же физиологическим законам, что и деятельность первой. Это положение И. П. Павлова является отправным для выяснения механизма воздействия словом на вторую сигнальную систему, а через нее на первую и на подкорку. Поскольку же высшая нервная деятельность человека социально детерминирована, в совместной работе двух его сигнальных систем отражаются и воздействия социальной среды. Поэтому исторически сформировавшаяся речевая система способна вызывать в организме человека самые разнообразные реакции, которые могут быть объективно зарегистрированы.
Установлено, что при определенных состояниях центральной нервной системы степень действенности слова и его влияние на физиологические процессы в организме значительно повышаются. Эта закономерность проявляется при условии некоторой заторможенности коры головного мозга, когда ее клетки находятся в так называемых фазовых состояниях. Обычно бодрствующая нервная клетка отвечает на раздражитель согласно правилу силовых отношений: чем сильнее раздражитель, тем интенсивнее ответная реакция на него. В частично заторможенном, просоночном состоянии (в гипнозе, перед засыпанием, при пробуждении, в утомленном состоянии) эта закономерность нарушается: на сильный раздражитель нервные клетки почти не реагируют, тогда как на слабый (в данном случае имеется в виду слово) они отвечают ярко выраженной реакцией. Кроме того, в просоночных фазах слабые раздражители приобретают еще одно свойство: они создают очаги возбуждения, фиксированные пункты, которые постоянно оказывают свое влияние на течение психических процессов, в том числе и в последующем бодрствующем состоянии.