— Что с Терис? — Винсент смотрел, как и двадцать лет назад, скрестив руки на груди и не оставляя выбора, кроме как отвечать — трехсотлетний возраст вампира заставлял забывать об иерархии.
— С ней что-то не так? — вопрос вызвал смутное и безосновательное беспокойство. Терис Спикер видел не далее как полчаса назад — полукровка сидела в пустом зале, обложенная книгами, и что-то сосредоточенно выписывала из анатомического атласа, вооружившись словарем. Настолько сосредоточенно, что даже не заметила его. Выглядела она все еще ужасно, но не настолько, чтобы опасаться за ее жизнь и здоровье.
— Тебе лучше знать, она такая с тех пор, как вернулась.
— Тогда тебе лучше спросить у Аркуэн. — упоминание об альтмерке будило редко засыпающее желание вопреки устоям Черной Руки ускорить ее уход. Взаимное и не вызывающее никаких редких для него угрызений совести желание.
— Она шарахается от вина и Гогрона тоже из-за Аркуэн? — красные глаза вампира выдавали настолько твердую уверенность, что спорить было бесполезно. — И на днях чуть ли не со слезами выдала мне, что ужасно перед тобой виновата?
Спикер промолчал, внезапно заинтересовавшись узором на кубке и корешками книг, никогда не исчезавших со стола Винсента Вальтиери. Причина была ясна и несколько ставила в тупик своей сложностью и обстоятельствами, которые Винсент бы не одобрил и о которых ему совсем не надо было знать.
— Это пройдет. — краткое заверение не было ответом и не давало надежд на то, что вампир отстанет, но выкладывать ему все без боя Лашанс не собирался.
— Что ты сделал или наговорил ей? — вампир упорствовал, ища справедливости — трепетное отношение к новичкам всегда придавало ему настойчивость палача, с которой он допрашивал еще покойную Мэг.
— Внушил страх перед алкоголем и непреодолимое желание учиться.
— А при чем тут Гогрон? Он ее на радостях обнял, она с криками вырывалась.
— И тебя это удивляет? Проснулся инстинкт самосохранения. Ей это тоже очень полезно.
— И каждый раз, когда его в коридоре видит, она к стенке тоже от желания жить жмется? От орков на улице, кстати, тоже.
Перестарался. Кто знал, что полукровка окажется такой впечатлительной...
— Признаю, без побочных эффектов не обходится.
— Что у вас стряслось? — вампир устало вздохнул, опустив голову на сплетенные пальцы — признание ошибки не убедило его пресечь допрос.
— Она выпила лишнего, рвалась убивать минотавров. — досадуя на давно занимаемое вампиром особое положение всеобщего наставника и советника, нехотя выдавил Лашанс. Будь на месте Винсента кто-то другой, не посмел бы учить и задавать вопросы...и не дал бы множества своевременных и спасительных советов, не выгородил бы в свое время перед Мэг, не удержал бы от многих глупостей.
— Ты позволил ей пить? — Винсент Вальтиери ужаснулся и посмотрел на него с таким упреком, как будто бы он как минимум отравил полукровку, и через мгновение его тон продемонстрировал изрядное недоверие, — Это совершенно на нее не похоже.
Спикер с каменным лицом посмотрел на дверь, в душе пожалев, что уже сказал вампиру о своей свободе в ближайшие сутки и не может уйти под предлогом неотложных дел.
— Я сам дал ей выпить, чтобы согрелась. Исключительно в лечебных целях. И совершенно не предполагал, что будет такой результат.
— Настойку по рецепту Мэг? — обреченность в голосе Винсента обличала знание, и вопрос задавался скорее как формальность.
— Она всегда помогала, я двадцать лет не болею. Она, прошу заметить, тоже не простыла.
Винсент скорбно вздохнул, прикрыв лицо тонкой желтовато-восковой рукой. В учениках это пробуждало голос совести, остававшейся в несколько уменьшенном объеме даже у убийц, у Спикера же вызывало сожаление о том, что остался. Предложение поговорить за бокалом вина у Винсента обычно заканчивалось лекцией, и не стоило в этот раз поддаваться собственному желанию отдохнуть и надежде на то, что вампир хоть раз отойдет от своих привычек.
— И все-таки это не ответ. При чем тут орк?..
— Она проснулась и ничего не помнила. — взгляд снова заблудился в чеканом узоре бокала, выученном наизусть, и неприятно непреодолимым стало предчувствие того, что полная идиотизма история так или иначе дойдет до вампира. И, что печально, полная его идиотизма.
— И ты наплел ей небылиц? — Винсент смотрел с укором и возмущением, но голос не повышал, как и всегда, когда хотел воззвать к совести, — Ладно тогда Тацкату, вы оба были мальчишками, но ты взрослый человек...
— Ради ее же блага. Я уверен, это даст свой результат. — пришлось отчасти покривить душой: расчет на результат был, но забавно было смотреть, как Терис с искренним ужасом выслушивает рассказ о собственных танцах на столе и сорвавшейся свадьбе, делает большие очень несчастные глаза и прижимает уши.
— Даст результат?.. — возмущение неожиданно ярким огнем выплеснулось в глаза вампира, — Ты внушил ей чувство вины, она теперь сама себя изводит. Мэг никогда так себя не вела...
— От Мэг мы с Тацкатом до самой ее смерти получали подзатыльники. Ты же не предлагаешь мне бить бедную девушку.
— Она ничего не сделала, чтобы так с ней поступать. Я не ожидал от тебя такого. Это верх безответственности.
Не сделала. Только сначала влипла во всю эту дурацкую историю, потом напугала, трясясь под одеялом, потом рвалась на подвиги, а в довершение всего как клещ впилась и не отпускала. Не то чтобы это было неприятно, но почти хаджитское мурлыканье под ухом и неожиданно красивые глаза полукровки с расширенными зрачками невольно рождали очень далекие от работы мысли, и приходилось напоминать себе, что в Братстве главное иерархия, а она к тому же не соображает, что творит.
— Зато теперь будет очень осторожна с алкоголем и все свои силы направит на изучение алхимии и анатомии. При почти полном отсутствии магии ей это полезно.
— Я согласен, учиться нужно... Но не такими же методами! Она ничему не научится, только изведет себя, вот увидишь.
— Это предложение заключить пари? — Спикер откинулся на спинку кресла, впился взглядом в вампира, уловив в его интонациях вызов — в своей борьбе за обиженных новичков тот иногда очень увлекался.
— Нет, я просто... — Винсент поймал его взгляд и, помедлив, махнул рукой, — Вот увидишь, за неделю она ничего не выучит.
— Выучит то, что я скажу. Основы алхимии, раздел ядов.
— Не выучит, и ты расскажешь ей все, как было на самом деле. А я дам ей в руки что-нибудь тяжелое, чтобы было, чем в тебя кинуть. И ей за это ничего не будет.
— И с меня еще бутылка Тамики 433 года.
Вампир настороженно посмотрел на него, чувствуя подвох, сжал пальцы и замер.
— Твои условия?
— Как обычно.
Винсент сощурил кроваво-красные глаза, устало вздохнул, под укором пряча свое нежелание отступать.
— Тебе это не надоело?
— Это не может надоесть. — Спикер позволил себе улыбку и протянул руку, — По рукам?
— Ты все равно проиграешь. — после доли секунды колебания Винсент сжал ладонь ледяными цепкими пальцами, — По рукам. И только потому, что я хочу добиться от тебя ответственного отношения к подчиненным.
— Конечно. Вино тут совершенно ни при чем.
Терис обнаружилась на прежнем месте — в углу под завалами книг, свитков и собственных конспектов, вникать в содержание которых Лашанс не пытался — полукровка не соврала, и почерк у нее и правда был отвратительный, но с этим можно было разобраться и потом.
— Спикер... — она оторвалась от чтения, только когда его тень загородила ей свет, и попыталась встать, но убийца жестом остановил ее — любое неосторожное движение грозило обрушить нагромождения книг, а с потрясающей способностью убийцы устраивать вокруг себя хаос они бы точно не остались целыми.
— Тебе лучше?
— Да, спасибо. Я готова работать, если нужно.
Энтузиазм в голосе мешался со страхом; казалось, полукровке за несколько лет жизни на улице кто-то вдолбил в голову, что все от нее ждут только работы до последнего издыхания, а в случае неисполнения самое меньшее придушат на месте. Найти бы этих людей и перерезать. Энтузиазм, конечно, качество полезное, если бы оно не граничило с почти самоубийственной привычкой заботиться только о выполнении задания, а не о своей жизни.