— Да дядюшка, вы говорили...
Штырь дрогнул и поддался, тихо скрипнув; Терис замерла, боясь, что ее услышат, но никто внизу не обратил на это внимание.
— Я пристрелил его полвека назад в Великом Лесу. Мы выслеживали его два дня, я и два моих друга...их имена я позабыл, зато помню, что...
Штырь вылетел, хрустнули оказавшиеся неожиданно хрупкими доски, а мгновение спустя так же хрустнули еще более хрупкие кости эльфа. Тишина, продлившаяся несколько секунд, была прервана горестным ревом Громма и коротким вскриком Кэнлина, вызванным, вероятно, видом мертвого тела, но никак не болью от смерти дядюшки. Кажется, заказчик не только получил свое, но и стал свидетелем, что отводило от него все возможные подозрения.
Глава 9
— Несчастный случай в Бруме! Трагическая гибель Бэнлина! — мальчишка-имперец, размахивавший листовкой, едва не сбил Терис с ног, когда она подходила к хорошо знакомой темной улице в северной части Чейдинхолла. Сильный толчок в плечо настроения ей не испортил, даже вызвал слабую улыбку и пробудил редко приходившее чувство гордости. Несчастный случай, всего лишь трагическое стечение обстоятельств, и Братство тут совсем-совсем не при чем...
Дом, где обычно встречала Телендрил, сегодня пустовал, зато Шеммер встретил Терис у самой каменной двери и тут же приподнялся на задние лапы, шевеля усами и вперив в убийцу вежливо-вопросительный взгляд больших черных глаз, который ясно говорил о том, что было бы неплохо угостить чем-то всеобщего любимца. Порывшись в сумке, Терис выудила сухарь и протянула крысу; тот принюхался и аккуратно, будто бы делая величайшее одолжение, взял хлеб, бросив на нее сдержанный укоризненный взгляд: для долгожданной встречи с таким чудесным существом могла бы запастись чем-то повкуснее, но, так уж и быть, на первый раз он ее простит. Почесав его за ухом, Терис прошла пару шагов, но застыла, остановленная долетающими из тренировочного зала обрывками разговора.
— Я не доверяю ему. — голос, приглушенный стенами, принадлежал Альгмаре, и сейчас в нем была странная для нее настороженность, заставившая Терис замереть и вслушиваться в каждое слово. — Не доверяю в большей степени, чем Мари.
— Она не такая... — твердость в голосе Корнелия мешалась с горечью уязвленных чувств, и ему вторил тихий шелест стального клинка о точильный камень.
— Сложно судить. Она предана только своему Ситису и Матери Ночи...отчасти нам. Но будь уверен, тебя она убила бы давно, если бы не Догматы.
Молчание Корнелия полнилось болью не меньше, чем его слова, и Альгмара смягчила свой тон.
— Я говорю это не со зла. Просто хочу, чтобы ты...не делал глупостей.
— Не больше, чем обычно. — Корнелий тихо и грустно усмехнулся, — Не волнуйся за меня, я...
— Больше не будешь убивать минотавров и огров в ее честь?
— Альга...
— Ну, не обижайся. Я просто не хочу снова тебя штопать и в доступной форме объяснять Лашансу причину, по которой ты не можешь идти на задание. И мне будет очень грустно, если с тобой что-то случится.
— Ты все равно меня переживешь.
— Долголетие — проклятие данмеров... Впрочем, наша работа предполагает смерть от клинка, а не от старости, и иногда эта мысль даже успокаивает меня. Как и то, что есть Винсент, с ним...не так страшно жить.
— Я буду осторожен. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь.
— Харберт теперь курьер, и твои задания зависят от него тоже. Я опасаюсь...
— Что случится то же, что и в прошлом году? — Корнелий понизил голос, в нем прозвучала нескрываемая тревога.
Молчание данмерки было ответом, от которого даже Терис стало не по себе.
— Но Черная рука казнила их, они...
— И правда могли быть предателями? Марта — может быть, Николас... Это глупость. Никто в это не верит кроме идиотов из Черной руки. К нашему Спикеру это не относится, но один голос против четырех ничего не значит.
— Харберт тут всего полгода... Позже, чем казнили последнего из них.
— Знаю... Поэтому и не доверяю Мари. Марта и Николас не первые. Многие «предатели» были своего рода белыми воронами, не верящими в Мать Ночи... От Харберта можно ожидать чего угодно. Особенно теперь — без убийств он озвереет. Но, может, и к лучшему — быстрее нарвется и избавит нас от своего присутствия.
— Я буду осторожен, обещаю. Тем более, я уезжаю только через месяц, за это время... Он может и не дожить.
— Молись своим богам, чтобы было так. — скрипнул стул, послышались шаги — легкие у данмерки и чуть более тяжелые — у бретона, и оба они показались из-за двери.
— Добрый день. — Терис успела выйти из коридора и пыталась сохранить спокойствие, хотя случайно подслушанный разговор заразил тревогой и ее, породив вопросы, задать которые она опасалась.
— Спешу поздравить тебя с успешным заданием. — Альгмара, беспокойная и встревоженная еще минуту назад, была как всегда спокойна, красные глаза в сетке тонких морщин лукаво щурились, как будто бы и не было разговора и слухов о предательстве.
— Вам уже все известно?
— «Вороной курьер» не замедлил осветить это трагическое событие. — данмерка помахала свернутой листовкой, — Племянник покойного старика так скорбит...
— Полагаю, наследство несколько убавит его горе. — в тон ей ответила Терис.
— Несомненно. Каждая трагедия несет некоторые положительные последствия. Для выживших, разумеется.
— Все это промысел Девяти. — Корнелий, как всегда, был искренен, слова не таили насмешки или иронии, уже не в первый раз рождая ощущение его инородности в этих стенах. — Все мы лишь орудие в их руках, и даже Братство исполняет их волю...
— О, вы продолжите эти разговоры без меня. Ты не обижайся, но я слишком безбожна и неправедна, чтобы слышать это снова. — Альгмара мягко положила руку на плечо бретонца и направилась к двери, — Пора мне, дорогие мои. Долг зовет, да и семью повидать надо. У меня дочь и внук, иногда получается с ними увидеться, когда они бывают в Скайриме. — пояснила она, отвечая на немой вопрос Терис, — Я была бы рада навещать их, но работа на Братство делает мое пребывание в Морровинде несколько рискованным. И вот, держи. — данмерка подала Терис запечатанный конверт, — Скелеты и прочая нежить в руинах очень тебя ждут, даже сами пригласили. Так что удачной охоты.
Терис невнятно поблагодарила Альгмару, с досадой отметив ее всезнающий хитрый взгляд.
— Удачи с работой...
— И тебе удачи со скелетами, дорогая сестра! — ослепительная улыбка данмерки растаяла в темноте коридора, и полукровка осталась наедине с бретоном, провожавшим убийцу грустным взглядом больших серых глаз.
— Ты не ранена? — бессмысленный вопрос разогнал тишину, давившую на него.
— Нет, все хорошо, спасибо. — Терис хотела идти к себе, но Корнелий удерживал одним своим одиноким и тоскливым видом, вынуждая говорить, — Ты помимо прочего еще и лекарь?
— Да, меня обучали в приорате Вейнон. Еще до Братства.
Приорат Вейнон, святое место, вошедшее в историю Сиродила... Святой Джоффри, погибший под Брумой, грандмастер Клинков, воспетый в песнях, долгое время жил там, туда же, ведомая волей Девяти, пришла Защитница... Образ приората, рожденный рассказами и проповедями в приюте, контрастировал с ремеслом убийцы Корнелия, до сих пор свято верившего в Девятерых. Корнелий вообще контрастировал со всем, что приходилось видеть и слышать в Братстве.
— Да, знаю, всех это удивляет. — юноша мягко улыбнулся, видя замешательство Терис, — Если тебя это не утомит и если тебе не претят разговоры о Девяти, я могу рассказать...
— Нет, конечно, я... буду рада. — поспешно заверила его убийца; в глазах бретона было столько одиночества и желания хоть с кем-то поговорить, что ответить иначе она не могла, тем более, что его нахождение в Братстве уже давно ставило в тупик все ее размышления, когда они касались Корнелия.
— Идем, не в дверях же стоять. — слабая улыбка юноши была благодарной и теплой, как свет факелов, горевших всю дорогу, пока они спускались вниз.