З) тенденция капиталистов к созданию замкнутого частнокапиталистического хозяйственного круга по возможности нерегулируемого государством накопления;
4) отсутствие прочной почвы для длительного успеха этой тенденции и вытекающее отсюда несомненное крушение попыток самостоятельного и независимого хозяйственного маневрирования капиталистов в СССР.
Период первоначального формирования буржуазного капитала СССР (и оживления остатков, сохранившихся от дореволюционного времени и отчасти накопленных при военном коммунизме) — это 1921–1923 гг. Частный капитал в это время более чем на 80% занят был выполнением всякого рода функций по обслуживанию государственного хозяйства: торговое продвижение госизделий между государственными производственными предприятиями, торговое продвижение госизделий от госпредприятий к потребителям, всевозможные заготовки для госорганов и выполнение для них же подрядов. Мы видели выше, что в начале этого периода и из всех средств, вовлечённых в операции частного капитала, до 85% приходилось на различные формы государственного кредита.
Таким образом и по характеру средств, и по источникам товарного снабжения, и по направлению своей деятельности — частный капитал в то время ещё почти не выходил из рамок обслуживания государственного хозяйства. Выполняя некоторые, необходимые в то время функции (по организации товарооборота в стране), он щедро вознаграждал себя широким грабежом государственного хозяйства, разными хищническими средствами, перекачивая в свой карман государственное достояние.
К концу 1923 г. государство успело уже, однако, в заметной степени оправиться от крайнего упадка, до какого довела к 1921 г. государственное хозяйство долгая и тяжёлая война на оставленной царизмом в наследие низкой хозяйственной базе. Повысилась производительность труда, увеличились размеры сельскохозяйственного и промышленного производства, накопились некоторые средства для частичного перевода организации товарооборота в государственные руки, явилась возможность понижения цен на изделия госпромышленности. В связи с этим частный капитал в 1924 и 1925 гг. был вытолкнут из внутригосударственного оборота и отчасти из оборота между государством и потребителями. По подсчётам Госплана (стр. 190–192 «Контрольных цифр»), зависимость «частного сектора» от госорганов в снабжении товарами в торговле составила в 1924/25 г. уже только 40%. А зависимость в отпуске — даже только 37%. Иначе сказать, «частный сектор» из всех покупаемых им товаров покупал у госорганов уже только 40%‚ а из всех продаваемых — продавал госорганам только 37%.
Этот процесс постепенного вытеснения частного капитала из прямого обслуживания государственного хозяйства и его связей продолжался и в последующие годы. Из приведённых в главе о торговле данных легко видеть, что в оканчивающемся теперь 1926/27 хозяйственном году вся частная торговля в целом из всех поступающих в неё товаров имеет дело с товарами государственного происхождения (хотя бы и нелегально полученными) примерно лишь на 20% всех обращающихся в ней товаров. Это вместо около 80% в 1921/22 г. и вместо около 40%, по подсчёту Госплана, в 1924/25 г. С этим можно сопоставить приведённый уже в главе о кредитном капитале расчёт, по которому теперь, в 1927 г., из всех средств, с какими оперирует частный капитал в промышленности, торговле и на кредитно-денежном рынке, лишь около 20% приходится на средства государства. В то время как при начале шестилетия, какому мы теперь подводим итог, приходилось, как упомянуто, до 85%.
Следовательно, постепенное перенесение центра тяжести операций частного капитала в СССР из сферы государственного хозяйства в область хозяйства негосударственного за истекшее шестилетие может считаться твёрдо установленным фактом. В торговле это выразилось в преимущественном развитии операций с товарами негосударственного происхождения. В промышленности — в более быстром росте других видов капиталистической продукции сравнительно с промышленностью арендованной. Для частного капитала в целом — в увеличении доли его, посвящённой кредитному обслуживанию частного хозяйства, и в уменьшении процента государственных средств в сумме всех средств, какими располагают капиталисты для своей деятельности.
Такое перенесение центра тяжести своих операций, как мы видели, было для капиталистов вынужденным. Оно объяснялось тем, что окрепшее государственное хозяйство в значительной мере смогло уже вытолкнуть частных капиталистов из области своих государственных хозяйственных связей (отношения между отдельными госорганами, между госорганами и потребителями, между госорганами и трудовыми производителями). Частные капиталисты потеряли, таким образом, возможность эксплоатировать в прежней мере государственное хозяйство пролетариата. Ибо оно оказалось в силах обходиться уже без них в преимущественной части своих отношений и связей. Но обслужить всё частное трудовое хозяйство государство пролетариата ещё не могло. Потому капиталисты и получили возможность сравнительно легко передвинуться в область негосударственных хозяйственных связей (организация товарооборота между сельскохозяйственным частным трудовым производителем и городским потребителем; организация под капиталистическим руководством кустарного производства, его снабжения и сбыта его изделий; организация и финансирование всех форм частной промышленности по удовлетворению потребностей рынка, не обеспечиваемых полностью государственным производством, и т. д.) .
Объективно такое перенесение центра тяжести операций капиталистов, означает, таким образом, переход от преимущественной эксплоатации пролетариата (через подсасыванье и высасыванье государственного хозяйства СССР) к преимущественной эксплоатации мелкого частного трудового хозяйства (крестьяне, кустари, разносчики и т. п.). В разделе о распределении национального дохода были уже приведены соответственные цифровые иллюстрации. В первое шестилетие после окончания войны и введения нэпа пролетарскому государству удалось в весьма значительной мере избавиться от эксплоатации капиталистами пролетарского государственного хозяйства. Задачей следующего периода явится не только полное завершение этого процесса, но и постепенное освобождение от эксплоатации капиталистами также обширной области частного трудового хозяйства.
Так мы на практике пододвинулись уже к той задаче («кто кого»), которую поставил в связи с нэпом т. Ленин, — к задаче экономической конкурентной победы над капиталистами в деле организации и обслуживания хозяйственных связей мелкого трудового хозяйства. Самое социальное содержание хозяйственной борьбы нашей с частным капиталом из цвета самообороны (очищение области хозяйственных отношений и связей государственного производства от выполнения некоторых функций капиталистами) всё более начнёт поэтому окрашиваться в цвет экономического наступления (отвоевание у капиталистов их влияния и значения в области частного трудового хозяйства).
Сосредоточиваясь, таким образом, по необходимости всё больше внутри сферы частного хозяйства, частный капитал внутри неё, естественно, увеличивал свою роль за счёт мелкого трудового хозяйства. Выше мы видели уже, что не только частное хозяйство в целом, но в том числе и специально операции частного капитала за это пятилетие росли медленнее государственного хозяйства. Достаточно напомнить (см. главу седьмую), что вся совокупность средств в распоряжении частных капиталистов, с какими они осуществляли свою деятельность в промышленности, торговле и на кредитно-денежном рынке, с 1921 г. по 1927 г. возросла только вдвое — в то время как государственная промышленность возросла за это время вчетверо, как и государственный транспорт, бюджет и т. д. Но если частное хозяйство в целом отступало перед государственным, то внутри частного хозяйства капиталист пока торжествовал над частным трудовым хозяйством, подчинял его себе или увеличивал свою долю за его счёт.