Параллельно, по мере нарастания для этого у государства средств, будет развиваться другая сторона нашей практики — постепенное отвоевание распылённых кустарей из-под гнёта капиталистов вообще. Иначе сказать — чем больше будет у нас средств, тем в большей степени сможем мы сами давать кустарям заказы, вместо того чтобы они получали их от капиталистов. Сможем осуществлять приэтом улучшение условий их труда и оплаты их рабочей силы. Сможем всё увеличивающуюся их долю переводить в качестве постоянных наёмных рабочих во вновь сооружаемые фабрики и местные мастерские. Одним словом, сможем постепенно для многих из них (а впоследствии — для всех) сделать зависимость от капиталистов вовсе ненужной. А до тех пор организационными мерами в духе перечисленных выше уже теперь можно не без успеха побудить капиталистов к переходу от этой наиболее бесконтрольной и вредной формы эксплоатации к формам, которые могут быть подчинены контролю и в известной мере регулирующему руководству государства.
Вторая основная установка в нашем подходе к частному капиталу в промышленности в настоящее время должна заключаться в дифференцированности этого подхода.
К созданию частным капиталом новых промышленных заведений мы относимся терпимее, чем к простым торговым спекуляциям. Создавая новую мастерскую или фабрику, капиталист увеличивает производство полезных предметов в стране и уменьшает безработицу. Его капитал получает более полезное для страны применение, чем если целиком обращён на перекупку в госрознице через подставных агентов в очередях государственных изделий для дальнейшей их перепродажи с соответственным вздуванием цен. То же относится и к иностранному капиталу. Нам приятнее, когда он обращается на разработку концессионным порядком золотых россыпей на Лене, чем когда он организует в широких размерах нелегальную контрабанду товаров через границу для прорыва нашей монополии внешней торговли.
Всё это несомненно, но из этого никоим образом не следует, что мы предоставляем или должны предоставлять неограниченные возможности развитию промышленного капитализма в СССР. Частный капитал и в промышленности остаётся для нас всё же лишь терпимым злом — лишь наименьшим злом в сравнении с тем, как если бы на месте этого заведения совсем ничего не было. Пусть лучше капиталист организует добычу золота или асбеста из-под земли, чем чтобы они там праздно лежали ещё ряд лет. В этом смысле каждая новая, разрешаемая нами и подконтрольная нам концессия и т. п. — наш несомненный успех, новый шаг вперёд. Конечно, самое лучшее было бы, если бы никаких капиталистов не осталось, весь их капитал перешёл бы к нам и мы бы его применяли во всемирном масштабе к наибольшей пользе трудящегося человечества без всякой капиталистической наживы. Современем так будет. Но пока, по достаточно солидным причинам, мы не считаем целесообразным уже сейчас пытаться изъять весь частный капитал в СССР из рук его нынешних владельцев. Потому приходится («надолго, но не навсегда») ставить вопрос не об его немедленном уничтожении, а о таком влиянии на него, о таком направлении его деятельности, чтобы возможно уменьшен был вред от этой деятельности и чтобы извлечена была вся польза, какую из неё извлечь можно.
«Не так живи, как хочется, а как ВКП велит»‚
— нашей задачей является суметь сказать это частному капиталу в СССР с достаточными практическими результатами.
Из этого вытекает не только несколько бо́льшая терпимость по отношению к частному капиталу, создающему полезные предметы (промышленность, строительство домов и т. п.), чем к частному капиталу чисто торговому или ростовщическому‚ — из этого вытекает ещё общая установка по отношению к частному капиталу в промышленности СССР, могущая быть сведённой к четырём основным пунктам.
1. Он должен служить дополнением к государственной промышленности. Не может быть свободы роста частного капитала в каких ему угодно отраслях промышленности. Он должен направляться туда, куда мы не желаем сейчас затрачивать свои средства. Мы сами строим завод сельскохозяйственных машин в Ростове и Днепрострой, а пуговичную фабрику разрешаем построить капиталисту.
2. Частный капитал в промышленности должен быть подчинённым государственной индустрии. Мы не дадим ему таких предприятий, откуда он мог бы диктовать условия массе наших фабрик и заводов, поставив их в зависимость от себя. Потому мы строим на свой счёт Волховстрой, Днепрострой и подобные основные источники энергии. Потому мы отклоняли неизменно иностранные проекты о сдаче в концессию Донбасса и Баку как основных источников нефти (что не исключает поощрения мелкокапиталистической добычи угля или нефти в дополнение к находящейся в наших руках их основной массе). Потому мы сами строим новые крупные металлургические заводы и железные дороги и т. д. Словом, не всякое развитие частного капитала в промышленности, а в тех отраслях и в тех пределах, в каких это не затрагивает так называемых «командных высот».
З. Частнокапиталистическая промышленная деятельность должна быть, таким образом, подчинена плану государства в отношении её направления и содержания. Это и означает дифференцированный, т. е. различный подход к участию частного капитала в различных отраслях промышленности. Дифференцировка эта должна происходить с учётом как характера и производственно-сбытовых перспектив данной отрасли промышленности, так и социального её значения. Например в тех отраслях, где не хватает советского сырья даже для производственных возможностей государственной промышленности (например производство растительных масел, кожевенное производство), явно не должно быть терпимости по отношению к капиталистической промышленности. Или в таких отраслях, как производство муки и крупы для снабжения городов (товарная мельнично-крупяная промышленность), где крупная роль капиталиста поставила бы рабочего в зависимость от него и дала бы возможность капиталисту перекачивать за хлеб в свой карман всякий прирост заработной платы, — здесь развитие капиталистической промышленности нетерпимо в первую очередь по социально-политическим соображениям.
Зато в таких отраслях, где сырья сколько угодно, но потребности страны полностью не удовлетворены и государство, по своим планам, не вкладывает столько средств, сколько надо было бы для полного удовлетворения, — например производство кирпича, постройка новых домов‚ — там применение частного капитала было бы определённо полезно (т. е. польза от факта дополнительного производства перевесила бы вред от того, что это производство осуществляется при наличии капиталистической эксплоатации и наживы). Чтобы направить частный капитал сюда, возможно применение даже специальных налоговых льгот, например по домостроительству, наряду с усилением обложения и мерами по «выталкиванию» из тех отраслей, где частный капитал следует признать вредным (примером может служить проводимое последний год постепенное сокращение и прекращение частной аренды кожевенных заводов, товарных мельниц и т. п.). Наконец есть и своего рода «нейтральные» в настоящее время области, где нет оснований принимать ни запретительных, ни поощрительных мер.
4. Частный капитал в промышленности допустим в СССР только как подконтрольный и ограниченный в своих эксплоататорских устремлениях. Это имеет значение как по отношению к рабочему, так и по отношению к потребителю. Уровень цен и степень наживы капиталиста могут регулироваться государством только при условии открытого существования имеющихся на деле капиталистических предприятий (кстати сказать, можно представить себе даже работу капиталистических предприятий по заказам государственных торговых органов — без обязательного существования капиталистической же оптовой торговли). Из всего этого и вытекает та линия на переход от скрытых и распылённых форм капиталистической деятельности, о необходимости активного проведения которой (соответствующим давлением со стороны государства) выше уже была речь. Не затем надо, например, поднять границу разрешённых частных предприятий от 20 рабочих до 100 или 200 рабочих, чтобы облегчить капиталу развитие, а по той причине, что такие крупные капиталистические предприятия уже существуют, но только в скрытом, замаскированном распылённом бесконтрольном виде.