[— Хозяйства — «сдельные» рабочие.]
— Сеющие до 1 дес. — 39,6%.
— Сеющие от 1 до 2 дес. — 23,9%.
— Сеющие от 2 до 3 дес. — 9,2%.
— Сеющие от 3 до 4 дес. — 5,0%.
— Сеющие от 4 до 6 дес. — 3,1%.
— Сеющие от 6 до 10 дес. — 2,9%.
— Сеющие от 10 до 16 дес. — 5,9%.
— Сеющие от 16 до 25 дес. — 1,5%.
— Сеющие свыше 25 дес. — 0,0%.
Перед нами яркая картина, как «сдельные» рабочие «нанимаются» преимущественно беднотой. Из всех хозяйств, «нанимающих» вообще «сдельных рабочих» по потребляющей полосе, приходится на мельчайшие хозяйства, сеющие менее 2 дес., как видно из другой таблицы на той же странице «Справочника», почти ровно 80% — четыре пятых. Затем почти 18% приходится на сеющих от 2 до 4 дес. на двор. Совершенно обратно распределение дворов, нанимающих остальных рабочих — сроковых, годовых и подённых. В той же самой потребляющей полосе из той группы сеющих более 25 дес., из которой никто не нанимает «сдельных» рабочих, целых 100%, т. е. поголовно все нанимают сроковых, годовых и подённых (стр. 88). А из группы, сеющей до 1 дес., нанимают сроковых и годовых только 1,5%. Из сеющих от 1 до 2 дес. — 2,6%. Из сеющих от 2 до 3 дес. — З%. Из сеющих от 3 до 4 дес. — 3,8%. Из сеющих от 4 до 6 дес. — 4,6%. И так далее. «Наём» так называемых «сдельных» рабочих сосредоточен в низших, бедняцких группах, а наём действительных батраков (сроковых, годовых) — в высших предпринимательских группах деревни.
Такова же картина и по производящему району РСФСР. Из всех хозяйств, нанимавших здесь весной 1926 г. сроковых и годовых либо же «сдельных» рабочих, приходилось, по данным ЦСУ (стр. 88–89), на отдельные группы следующее количество процентов:
[— Хозяйства — сроковые и годовые рабочие — «сдельные» рабочие.]
— Хозяйства, сеющие до 2 дес. — 7,5% — 29,2%.
— Хозяйства, сеющие от 2 до 4 дес. — 19,3% — 37,2%.
— Хозяйства, сеющие от 4 до 6 дес. — 19,8% — 19,3%.
— Хозяйства, сеющие свыше 6 дес. — 53,4% — 14,3%.
Приэтом на слой сеющих более 10 дес. (всего около 5% всех хозяйств) приходится около 27% всех дворов, нанимающих сроковых и годовых рабочих, и только 2,3% дворов, нанимающих «сдельных рабочих». Противоположность распределения сдельных и несдельных рабочих, таким образом, совершенно очевидна[8]. Надо заметить ещё, что так как в высшей группе на одно хозяйство, нанимающее сроковых или годовых рабочих, приходится больше батраков, чем в низших группах, то процент нанимаемых ими батраков, значительно выше, чем те 27%, какие они составляют в общем числе нанимающих хозяйств по данным ЦСУ.
Недоучёт действительных батраков вообще больше касается крупных нанимателей, чем мелких, ибо крупные больше заинтересованы в уклонении от учёта и регистрации договоров, чем мелкие. Это подтверждается не только отдельными наблюдениями и сообщениями с мест, но и специальными обследованиями Всеработземлеса. Так, работник центрального аппарата Всеработземлеса т. Ахматов обследовал в 1926 г. в этом отношении Мариупольский округ Украины. Оказалось, что у кулаков зарегистрированы договора на 18% фактически имеющихся у них батраков, у середняков зарегистрированы договора на 45%‚ и у бедняков зарегистрированы договора на все 100%. (Бедняцкие семьи нанимают иногда батрака в случае призыва на военную службу, смерти или длительной болезни единственного работника и т. п.) Из этого видно, кстати, какую значительную поправку и в каком направлении надо внести в таблицы ЦСУ о числе батраков у крестьян по анкетным ответам сельсоветов о числе известных им (т. е. зарегистрированных в них) договоров нанимателей с батраками.
Между прочим, приводившиеся выше данные ЦСУ о числе батраков у крестьян относятся только к сроковым батракам без «сдельных рабочих». Иначе сказать — только к действительным батракам.
Таблицы «Справочника» ЦСУ впервые дают возможность по потребляющей и по производящей полосе РСФСР привести данные отдельно о «сдельных» рабочих и отдельно о прочих. Оказывается (стр. 86–89), что из всего количества крестьянских дворов каждой полосы, по данным ЦСУ, в 1926 г. нанимали:
[— … — «сдельные» рабочие — сроковые, годовые и подённые рабочие.]
— Потребляющая полоса — 16,5% — 8,7%.
— Производящая полоса — 23,7% — 7,8%.
Иначе сказать, действительно нанимает батраков около 8% всех дворов (из нанимающих «сдельных» здесь исключены уже те дворы, которые одновременно нанимают прочих, т. е. сроковых, годовых или подённых). Львиная доля нанятых приходится приэтом на высшие 2% — капиталистически-предпринимательскую группу, а подвергается капиталистической эксплоатации, замаскированной мнимым наймом «сдельных рабочих», в среднем около 20% всех дворов. Это неудивительно, если вспомнить, что количество не имеющих рабочего скота составляло в 1926 г. по РСФСР 30% (стр. 81 «Справочника»)‚ причём пять шестых из них (около 25%) всё же, по таблицам ЦСУ (стр. 78), производили посевы. А для этого и служит «наём сдельных рабочих», т. е., проще говоря, обработка преимущественно высшей группой своим рабочим скотом земель безлошадной бедноты, исполняющей притом порою при этом рабочем скоте батрацкие обязанности (и те операции, какие не требует скота, например посев руками, молотьба цепом и т. д.).
Мы зашли бы слишком далеко, если бы начали приводить здесь все выкладки, необходимые для определения, какую часть товарной продукции крестьянского сельского хозяйства сосредоточивает в своих руках капиталистическая группа крестьян путём такой эксплоатации бедняцких 20% дворов посредством «сдачи» им своего рабочего скота в форме найма к бедняку в «сдельные рабочие». Я получаю для этого величину всего от 4% до 5% товарной продукции. На первый взгляд это кажется удивительно малым при такой большой массе подвергающихся эксплоатации в этой форме, как 20% всех крестьянских дворов. Более полный учёт, кстати сказать, дал бы, может быть, более близкую к 25% цифру, ибо без рабочего скота, но сеющих, имеется 25% всех дворов. А «супряга» и подобные формы товарищеского, неэксплоататорского соединения сил разных хозяйств вряд ли настолько распространены, чтобы обслужить везде целых 5% крестьянских дворов, хотя, например, по Воронежской губернии «супрягой» обрабатывают 6,7% дворов (стр. 118 № 3 «На аграрном фронте» за 1927 г.).
Однако скромность величины от 4% до 5% товарной продукции как результата данной формы капиталистической эксплоатации будет понятна, если принять во внимание:
1) не засчитана вся та часть продукции, которая является фактической арендной и заработной платой мнимого «нанимателя»;
2) мелкий размер землепользования большей части из этих 20% дворов;
З) частичное участие в такой эксплоатации и верхнего слоя середняцких частей деревни, впрочем, ограниченное тем, что обычно они не имеют столь крупных избытков рабочего скота, какие позволили бы им особенно широко развернуть своё участие в этой форме эксплоатации безлошадных бедняков.
Понимание социально-экономической сущности того явления, которое по старой народнической традиции даже в сборниках советского ЦСУ называется ещё «отпуском сдельных рабочих», уяснение принципиального отличия в условиях нашей деревни между действительным наймом батраков (сроковые, годовые, подённые) и замаскированной капиталистической эксплоатацией, именуемой обработкой на сдельных началах богатыми своим скотом земли бедных, — всё это совершенно необходимо для сколько-нибудь полного учёта значения тонкого капиталистического слоя крестьян в самой организации сельскохозяйственного производства. В той же мере это необходимо и для учёта доли капиталистических элементов крестьянства в товарной продукции деревни, ибо они продают, например, не только то зерно, которое выросло на их землях и на арендованных ими землях, но также и то зерно, которое выросло на тех бедняцких землях, где они выступали в опереточной роли «сдельных рабочих».
8
По Воронежской губернии в 1926 г. обработка пашни производилась наёмным скотом и инвентарём: из сеющих до 3 дес. — у 75,8% дворов; из сеющих от 2 до 6 дес. — у 25,2% дворов; из сеющих от 6 до 10 дес. — у 2,7% дворов; из сеющих более 10 дес. — у 0,6% дворов («На агр. фронте» № 3 за 1927 г., стр. 118.).