Хотя большинство гостей было уже достаточно навеселе, но и они, и хозяин, и сам раис-назмие почтительно и не без подобострастия держались с Го Жу-цином…
Снова внесли вина, опять кябаб, и брат хозяина сменил догоревшие свечи в лампионах, но теперь уже уходить Сеоев не собирался. Тот самый долгожданный план знакомства с волшебником, который он так давно лелеял, неожиданно осуществлялся.
«Ну, теперь дело в шляпе», - думал сержант, видя, как просто беседует с ним Го Жу-цин.
- Я бы не советовал вам пить греческий ликер, - предостерегающе сказал Го Жу-цин, - ведь это, скорее, микстура, нежели напиток, лучше попробуйте вот этого вина… - и, выплеснув ликер, он налил Сеоеву розового исфаганского вина. В эту минуту Алекпер обнял Сеоева и стал пьяно изъясняться ему в вечной дружбе и любви.
- Ты меня послушай, и тогда все будет хорошо, - бормотал он, - молодая жена, домик с садом, а в нем инжир и виноград… и сорок туманов жалованья…
- Выпейте стакан этого вина, и у вас станет совершенно свежая голова, - сказал Го Жу-цин. Но, к удивлению Сеоева, тело его вдруг отяжелело и доселе ясная голова закружилась, в глазах зарябило, люди и вещи стали двоиться, и он, удивляясь своей неожиданной слабости, вытянул руки, чтобы, держась за стену, не упасть. Сонливость охватила его.
- Ничего, ничего!.. Это одну только секунду, вот выпейте еще освежающего, это лимонад, - услышал он возле себя голос Го Жу-цина и машинально отхлебнул из стакана что-то, очень напоминающее минеральную воду.
Сержант почувствовал облегчение и с жадностью допил весь стакан. Сонливость спала, оцепенение сняло как рукой, тяжесть исчезла и, наоборот, какая-то воздушная легкость охватила его. Комната, Го Жу-цин, Алекпер и его гости казались прозрачными и невесомыми, а шум голосов и пьяные возгласы людей звучали как приятная музыка, как радостная мелодия знакомой песни…
«Что со мною?» - на секунду подумал сержант, но сейчас же волна веселой безмятежности охватила его.
- Кейф! Делайте ваш кейф!.. Отдыхайте! - откуда-то из глубины раздался голос Го Жу-цина, но сам волшебник был невидим.
- Где вы? - слабеющим голосом пробормотал Сеоев.
- Я здесь. - Сержант снова услышал ласковый, учтивый голос Го Жу-цина: - Выпейте еще, и вам станет совсем легко. Это - нарзан.
Сеоев отрицательно замотал головой, но, почувствовав на губах холодное прикосновение стакана, выпил и впал в полусонное состояние. Он полулежал на мутаках, любезно улыбаясь и кивая головой соседям, но никого из них уже не замечал. Его затуманенные глаза видели странные вещи. Фокусник, подбросив вверх ленту, быстро и ловко взобрался по ней до потолка и, сбрасывая оттуда цветы, смотрел большими, внимательными, обжигающими глазами в упор на Сеоева.
- Афферин!.. аджаиб![21] - слышались возгласы вокруг, но Сеоев никого из окружающих его людей не видел, перед ним были одни только огромные, сверкающие глаза Го Жу-цина.
Вспышки огня и клубы дыма заполнили комнату, и Сеоев погрузился в какую-то теплую, бездонную глубину…
Проснулся он поздно. Голова была тяжела, веки, словно налитые свинцом, с трудом открылись. Сквозь плотно закрытые шторы еле-еле проникал дневной свет.
Сержант с удивлением огляделся по сторонам. Чужая постель, чужие вещи окружали его, и только возле тахты лежала его аккуратно сложенная одежда. Сеоев с усилием припомнил вчерашнее торжество, Алекпера, встречу с Го Жу-цином и, словно ужаленный, спрыгнув с тахты, бросился к своей гимнастерке. Лихорадочно трясущимися руками он раскрыл боковой кармашек… Все документы оказались на месте. Быстро одевшись, он подошел к окну, отбросил штору, желая распахнуть окно. Оно было затянуто решеткой. За окном виднелся сад и какие-то строения. Дом, в котором находился он, не был домом Алекпера. Это была благоустроенная европейская квартира. Уличный шум почти не доносился сюда, и Сеоев понял, что находится где-то в глубине, в дальних пристройках здания. Он еще раз проверил свои бумаги и затем сел у окна, терпеливо ожидая появления кого-нибудь из хозяев, так странно приютивших его, и тщетно стараясь вспомнить события прошлой ночи.
- Проснулись?.. Доброго утра! Ну, как голова, не болит? Вот что значит смешать этот проклятый дузик с вином и аракою! - услышал он знакомый голос Го Жу-цина. Фокусник бы в цветном халате, в тюбетейке на голове и с дымящейся сигаретой в руках.
- Слушайте, что это со мною было и где я нахожусь? - не совсем учтиво перебил его Сеоев.
- Меня зовут, как я уже вам говорил, Владимиром Николаевичем, находитесь вы у меня. Вчера, когда вы… - фокусник улыбнулся, - потеряли сознание, я, как русский человек и европеец, не хотел оставить своего соотечественника среди пьяных азиатов и отвез вас к себе… Надеюсь, вы на меня за это не в обиде? Знаете, ведь у вас могли быть с собою документы и деньги… Надеюсь, они целы? - учтиво осведомился Го Жу-цин.
- Спасибо, все в порядке. А теперь, Владимир Николаевич, я пойду домой, а то неудобно, могут меня хватиться и будут всякие неприятности, - вставая со стула, сказал сержант.
- Не спешите, дома никто и не думает о вас… Генерал уехал в посольство, а полковник Дигорский собирается к своим знакомым дамам… Никто и не вспоминает о сержанте Сеоеве. Давайте лучше позавтракаем. Идите вон в ту комнату, это ванная, умойтесь, а затем возвращайтесь сюда, и мы за завтраком потолкуем кое о чем. Кстати, вы что будете пить - чай или кофе?
- Ничего не буду… И в ванную не пойду. Мне надо к себе, - решительно сказал Сеоев, делая движение к двери.
- Ой, какой вы несговорчивый, нехорошо, милый сержант, поступая так, вы обижаете хозяина…
- Чем?
- Ну, хотя бы тем, что уходите от моего стола… Так не принято ни в России, ни на Востоке, ни у вас на Кавказе.
«Да в конце концов останусь еще на часок. Все равно полковник из моей записки знает, где я. Документы целы», - успокаивая самого себя, подумал сержант.
- Ну, как? Решено? Завтракаем вместе? - словно угадывая его мысли, спросил Го Жу-цин.
- Вместе! - ответил Сеоев.
- Тогда идите в ванную, а я распоряжусь о завтраке, - похлопав по плечу сержанта, сказал фокусник и исчез за плотной голубой занавеской, прикрывавшей дверь.
Когда умывшийся, освеженный Сеоев вышел из ванной, хозяин уже хлопотал около столика, на котором шипел, попыхивая, мельхиоровый самовар, стояли стаканы, тарелочки с сыром, яйцами и хлебом, с нарезанной ломтиками ветчиной и масленка с желтым маслом.
- Прошу вас, вот сюда, - учтиво сказал Го Жу-цин, - быть может, хотите водки, опохмелиться?
- Не-ет, ну ее совсем! Не надо, - замотал головой сержант.
- Ну, и отлично, тогда прошу чаю, - придвигая к нему стакан крепкого дымящегося чая, сказал фокусник.
- Как же это вы, Владимир Николаевич, русский, а очутились в Тегеране, да еще под китайской фамилией? - делая простодушное лицо, поинтересовался Сеоев.
- Очень просто! Уехал из России давно, лет, пожалуй, двадцать назад…
- Вы эмигрант?.. бело… - запнулся Сеоев.
- Белогвардеец, хотите сказать? Нет, ни в белой, ни в какой другой армии я не был. Это все политика - белые, красные, розовые и прочие… Меня это никогда не интересовало. Я уехал просто потому, что рыба ищет, где глубже, а человек - где лучше… С моими способностями и профессией мне нечего было делать в Советской России. Ведь я гипнотизер, чародей, угадыватель мыслей и дел любого из людей. Ну, а скажите, разве большевикам интересно иметь у себя такого человека, который, как по книге, будет читать все их мысли и тайны? Конечно, нет, да, кроме того, и в смысле заработка, - ведь я сейчас зарабатываю до трех-четырех тысяч долларов в месяц, а что я имел бы у вас? Усиленный паек и спецставку восемьсот рублей?
- Нет, зачем же, и у нас встречаются замечательные фокусники в цирке… вот я сам в прошлом году в Тбилиси видел Кио…
21
Браво! Удивительно!