Вадхильд был уже без саквояжа. Зато под свободным пиджаком явно скрывался столь любимый Вадхильдом пистолет. Точно такой же был и у меня. Гневомир же вооружился более привычным ему крупнокалиберным котсуолдским револьвером.
— Дилеанцы устроят диверсии сразу в обоих двигателях, — прямо с порога сказал Вадхильд. — Я беру на себя левый. Вы — правый. Как добраться до двигателей знаете?
— Примерно, — кивнул Гневомир.
— Действовать будем быстро, — без особой надобности напомнил нам Вадхильд. — Времени у нас в обрез.
Сказав это, Вадхильд быстрым шагом направился прочь от нашей каюты. Мы с Гневомиром поспешили вслед за ним. Наши дороги разошлись ближе к машинному отделению.
Здесь уже явно прошли до нас. Матросы, в обязанности которых входило не пускать пассажиров к машинам, лежали на полу. Все они были мертвы. И судя по тому, что их убийство даже не стали маскировать, времени у нас почти не осталось.
— Беги, Гневомир, — кивнул я стражу. — Мне за тобой не угнаться.
Хоть я и окреп после ранения, однако до прежней формы мне было ещё далеко. Пробежать расстояние до машинного отделения было для меня непосильной задачей.
Гневомир не стал ничего говорить. Он бросился вперёд со всех ног. Я тоже прибавил шагу, но угнаться за стражем Революции просто не мог.
Я не проделал и половины пути до машинного отделения, когда оттуда раздались выстрелы. Я припустил так быстро, как только мог, но всё равно пришёл уже к шапочному разбору.
По трупам можно было легко определить картину произошедшей схватки. Стоящего у самого входа диверсанта Гневомир снял одним выстрелом. Тот сполз по переборке, оставляя за собой кровавый след. Возившийся с взрывным устройством поднял голову — и тут же получил пулю между глаз. Повалился прямо на него. Третий диверсант успел вскинуть револьвер. Но Гневомир опередил и его. По ткани недорогого пиджака растекались тёмные пятна.
Сам страж Революции занимался взрывным устройством. Оно было предельно простым — несколько динамитных шашек с закреплённым на них часовым механизмом. Гневомир как раз занимался тем, что откладывал в сторону шашки, подтягивая ремни, связывающие остальные.
— Этого хватит, чтобы повредить один двигатель «Лузитании», — сказал он мне, — но корабль никуда не упадёт.
Несколькими быстрыми движениями Гневомир взвёл часовой механизм.
— Бегом отсюда, — махнул он мне. — У нас полторы минуты.
Мы поспешили прочь от машинного отделения, плотно закрыв за собой прочную дверь. Отошли не особенно далеко. Я ведь быстро шагать не мог, а уж бегать — тем более.
Взрыв встряхнул «Лузитанию». Она тут же дала крен на левый борт. Гневомир сумел удержаться на ногах. Мне же пришлось схватиться за переборку.
Гневомир бесцеремонно подхватил меня. Буквально потащил на себе в сторону нашей каюты.
Коммодор Хильдеан, капитан линкора «Колосс», был чрезвычайно доволен своей миссией. Он просто лучился собственной значимостью. Ведь он ведёт едва ли не лучший после королевского флагмана воздушный корабль над полем боя новой войны, охватившей континент. И снизу, из окопов, на него смотрят солдаты разных стран. Провожают взглядами громаду «Колосса», идущего первым в коротком кильватерном строю. С благоговением глядят на флаг Котсуолда под днищем линейного корабля. Как и положено он внушает страх всем. Будь то враги или временные союзники королевства. Все должны склонить голову перед Котсуолдом.
Взрыва на борту «Лузитании» коммодор, конечно, не слышал. Хотя взрыв этот стал для него судьбоносным. Именно этот взрыв лишит его звания. Навечно отдалит от столь вожделенного адмиральского чина. А ведь ему казалось, что вон они адмиральские эполеты — только руку протяни. Коммодору уже намекали друзья из Адмиралтейства, что ему нужно без происшествий провести «Лузитанию», и он может считать себя контр-адмиралом.
— Коммодор Хильдеан, сэр, — оторвал его от приятных мыслей старший связист «Колосса», — срочное сообщение с «Лузитании».
— Что там ещё? — с этакой покровительственной ноткой в голосе поинтересовался капитан линкора. — Туристы наложили в штаны при виде блицкриговских кораблей? — Он рассмеялся. Некоторые офицеры на мостике «Колосса» подобострастно заулыбались. — Так передайте им, что они никогда не отважатся подойти к нам и на десяток миль.
— Всё намного серьёзней, сэр, — не разделил его весёлости старший связист. — Прочтите сообщение.
— Так давайте его мне скорее.
Однако прочтя первые же строчки, напечатанные на бланке радиотелеграммы с борта «Лузитании», коммодор Хильдеан сразу же переменился в лице. Он живо представил, как адмиральские погоны удаляются от него.
— Срочно связь с «Отмщением», — выпалил Хильдеан. — Объявить по кораблю боевую тревогу. Всем занять места по расписанию. Быть готовыми открыть огонь по моему приказу.
— Есть, сэр! Есть, сэр! Есть, сэр! — пронеслось по мостику. И началась обычная предбоевая суета. Хоть Котсуолд и не вступил ещё в войну, однако линкор летел над полем боя. И вся команда его была готова вступить в схватку в любой момент. Ведь война полна неожиданностей. И, как правило, весьма неприятных.
На борту лёгкого крейсера «Блитцен» заметили странные перестроения сопровождающих воздушный лайнер дредноутов Котсуолда. Однако не придали ему значения. Ничего страшного в том, что боевые корабли прикрывают сопровождаемую ими цель, в общем-то, нет. Идёт война. А на войне можно ожидать каких угодно сюрпризов.
Но когда оба котсуолдских дредноута начали разворачивать в сторону небольшой патрульной эскадры орудия главного калибра, капитан «Блитцена» понял, что совершил роковую ошибку.
— Связь с котсуолдскими кораблями! — закричал он. — Быстро!
Но было поздно.
Грянули орудия «Колосса». Им вторил главный калибр «Отмщения». Снаряды их буквально смели лёгкий крейсер «Блитцен». Капитан его погиб мгновенно. Вместе почти со всеми офицерами «Блитцена». Мостик разнесло прямым попаданием. С развороченным носом лёгкий крейсер начал падать на землю. Сопровождавшие его эсминцы были уничтожены в считанные минуты. Куда им тягаться с парой мощнейших дредноутов котсуолдского флота.
Вадхильд пришёл к нам почти сразу после уничтожения блицкриговской патрульной эскадры. Однако даже порога каюты не переступил. Так и остался стоять в коридоре. Как будто раздумывал, а не расстрелять ли нас прямо сейчас. Однако решил всё-таки поговорить.
— Вы отлично справились с поставленной перед вами задачей, — сказал он, изобразив ладонями пару хлопков. — И провокация состоялась. И «Лузитания» летит в Котсуолд. Великолепно, господа товарищи.
— Не такие уж мы любители, как вам казалось, господин Вадхильд, — ответил ему Гневомир.
— На острове сочтёмся, господа товарищи, — кивнул нам Вадхильд и ушёл.
— Теперь и ему, — закрывая дверь, сказал мне Гневомир, — и нам с тобой, Готлинд, придётся куда тяжелее выполнить своё задание в Котсуолде.
Я в ответ только плечами пожал. Что тут скажешь?
Глава 4
«Лузитания» медленно тащилась в Котсуолд. Починить повреждёнными нами двигатель без посадки было невозможно. И потому скорость воздушного лайнера упала ещё сильнее. В связи со схваткой в воздухе больше никого не пускали на верхнюю палубу. Да и вообще, на корабле воцарилась какая-то нервозная обстановка. Пассажиры почти не разговаривали друг с другом, даже в ресторане. По коридорам, словно призраки минувшей беды сновали вооружённые матросы. Теперь каждый час весь корабль обходили патрули. В них входили два матроса с карабинами и офицер, держащий руку на кобуре с пистолетом.
Прошли недели, прежде чем мы прибыли-таки к берегам Котсуолдских островов. Когда мы садились в воздушном порту столицы Котсуолда, с неба падали хлопья мокрого снега. Однако долгое путешествие пошло мне на пользу. Ко дню прибытия я уже полностью оправился от раны.
Когда мы спускались по широкому трапу, я всё время пытался найти взглядом Вадхильда. Но так и не сумел увидеть его. То ли он воспользовался другим трапом. То ли просто блицкриговский — или чей он там ещё — шпион сошёл с трапа раньше нас.