— В грузовик его, — махнулся командир на Избыгнева. — Доктор, вы подождите меня в авто. Я ненадолго задержусь тут.
Он, конечно же, направился в нашу сторону. Остальные контрразведчики отправились вместе со скованным Избыгневом к грузовику, стоящему в противоположном конце улицы. Туда же ушёл и профессор. Хотя вряд ли, конечно, они с командиром контрразведчиков ехали в кабине автофургона.
— Так-так, — произнёс подошедший к нам с Духовладом командир в щёгольском пальто, — товарищ из ЧОНа и имперский инспец. Хотя нет-нет, — он прищёлкнул пальцами, — вы ведь уже получили урдское гражданство, верно, Готлинд?
— Именно, — кивнул я. — Вы знаете, как меня зовут, а вот я вашего имени — нет. Быть может, представитесь?
— Быть может, — приторно-ироничная манера говорить командира контрразведчиков выводила из себя. — Только сначала расскажите, что вы тут забыли, а, гражданин инспец?
В правду он, конечно, не поверит. Значит, придётся врать.
— Хотел поглядеть на Избыгнева, — сказал я первое, что пришло на ум. — Это ведь я из него решето сделал. Вот и пришёл глянуть хоть одним глазком на человека, выжившего после очереди из моих пулемётов.
— А вы не считаете, что любопытство — лишнее качество, — заметил контрразведчик, — и очень часто опасное.
— Я, — я сделал паузу, ожидая, что он всё-таки представится, но контрразведчик сделал вид, будто не заметил этого, и мне пришлось продолжить так, — воевал в нейстийском и имперском небе на аэроплане из ткани, натянутой на каркас из деревянных реек. Так что опасность для меня обыденное дело.
— Вышемир, — неожиданно представился контрразведчик. — Бравируете, как всякий летун. Ничего удивительного. Вы поедете с нами, Готлинд. У меня есть к вам дело.
Наверное, именно в тот момент я понял, что чувствуешь, когда у тебя внутри всё холодеет. По кишкам будто ледяная вода разлилась. Никогда раньше ничего подобного не ощущал. Раньше я никогда не был настолько беспомощен перед лицом опасности. Всегда у меня было, чем достойно ответить врагу. Кулаки ли в драке. Нож ли, если дело доходило до этого. Револьвер, когда всё становилось совсем плохо. Ну, и аэроплан на войне. Теперь же мне нечего было противопоставить врагу. Пусть у меня и не забрали оружие, но шести патронов в барабане хватит только на то, чтобы подороже продать свою жизнь.
Однако не открываться же. Я без особого энтузиазма отправился следом за Вышемиром.
— Погоди-ка! — быстро догнал нас Духовлад.
— Что? — обернулся к нему контрразведчик.
— Я еду с вами. Вот что!
— Это ты хорошо придумал, товарищ командир, — кивнул Вышемир. — Но я не могу взять тебя. Тут дело касается стражей Революции.
— Я такой же страж, как и ты, Вышемир, — отрезал Духовлад.
— Хорошо-хорошо, — протянул Вышемир. — Но это дело касается только нашего отдела стражи. А никак не ЧОНа. Так что прошу простить меня, но гражданин Готлинд отправляется со мной.
— Я буду недалеко, — хлопнул меня по плечу Духовлад, — и все мои сабли тоже.
Он картинно развернулся на каблуках и звеня шпорами зашагал к противоположному концу улицы.
Вышемир усмехнулся. Но глаза его мгновенно заледенели. Что-то мне подсказывает, Духовлад нажил себе врага. И ведь молодой человек просто не понимает этого. Он живёт, не оглядываясь на других. Такой подход, возможно, сведёт его в могилу. Вот только вряд ли командир чоновцев поймёт это.
Автофургон уже уехал. За углом домзака стоял роскошный автомобиль. Правда. совсем не новый, но раньше на нём явно ездил какой-нибудь боярин или князь. На краешке заднего сидения, больше похожего на широкий диван, сидел профессор. Пожилой человек сильно нервничал. Он то дёргал свою многострадальную бороду, то протирал пенсне, то срывал с головы шапку, мял его в пальцах и водружал обратно на голову.
Рядом с авто покуривал шофёр. Как только мы показались из-за угла, он тут же отбросил папиросу и забрался в автомобиль.
Вышемир уселся на переднее сидение. Шофёр уже заводил мотор. Мне оставалось составить компанию нервному профессору. Тот и не смотрел в мою сторону. Шофёр завёл авто и он плавно покатил по разбитой мостовой. Автомобиль оказался достаточно старым. Рессоры его были разболтаны и мы подпрыгивали на каждой кочке. А их было немало на улицах Усть-Илима. Одна радость — приехали мы быстро. Городок-то невелик и ехал шофёр достаточно быстро. Хоть это и доставило нам немало неприятных минут.
Контрразведка Усть-Илима, а если быть точным резиденция Стражей Пролетарской революции, находилась в старинном особняке. Здание не сильно пострадало во время недолгих, но жестоких боёв в городе, несмотря на то, что до этого в нём располагалась не то полиция, не то вообще отделение корпуса жандармов. Такая вот практически преемственность. Оно представляло из себя настоящую крепость с прочными дверями и стрельчатыми окнами. Оборону в таком держать можно не один день. Если у противника, конечно, артиллерии нет.
— Отвези доктора на нашу квартиру, — сказал шофёру Вышемир. — А мы с гражданином Готлиндом тут сойдём.
Автомобиль остановился у здания. Мы с Вышемиром покинули его, и шофёр тут же покатил дальше. Нервный профессор, казалось, снова сдёрнул с головы шапку и принялся мять её.
— Интересный человек, — сказал, заметив мой взгляд, Вышемир. — Я даже не знаю, когда он сильнее нервничает. Если меня нет, или, наоборот, когда я рядом с ним.
Я ничего не стал говорить по этому поводу. Вышемиру это и не особенно нужно было.
Он провёл меня мимо часовых с поста охраны. Кивнул, проходя на меня и бросил: «Со мной». Вопросов у часовых не возникло.
Вышемир занимал кабинет на втором этаже здания. Мы прошли по мрачным коридорам без окон. Мимо проходили или пробегали стражи Революции, многие были нагружены грудами картонных папок. Они приветствовали Вышемира, как старшего по званию. Меня же просто не замечали.
— Располагайтесь, гражданин Готлинд, — указал мне на простой стул Вышемир. Сам он расположился в жёстком кресле с высокой спинкой. Над его головой висел портрет председателя Революционного конвента. — Разговор у нас будет долгий.
— И о чём вы хотите поговорить со мной? — поинтересовался я.
— Я мог бы, конечно, отделаться казённой фразой про то, что вопросы задаю я, — усмехнулся Вышемир, — но вы пока не на допросе. — Я отметил про себя это «пока». — Значит, поговорим по-человечески. — Он сложил руки в «замок» и поставил локти на покрытую зелёным сукном столешницу. — Всё дело в Избыгневе, на которым так трясётся милейший доктор. Их обоих надо доставить на объект, расположенный на Катанге. Именно для этой цели вы мне и нужны, гражданин Готлинд.
— Я вас не понимаю пока, гражданин Вышемир, — честно сказал я. — Как я могу помочь стражам Революции в доставке этого бандита на охраняемый объект. Там ведь даже рядом пролетать нельзя.
— Вот именно, — воскликнул в приторно притворном веселье Вышемир, — именно по воздуху его и надо доставить. Вы уже успели убедиться в необычности этого человека, как и весь Усть-Илим. Его надо доставить на объект для изучения. И милейшего доктора тоже. Но везти его по земле слишком опасно. Есть серьёзные опасения, что в Усть-Илиме имеются доносчики Вепра. А тот так просто свою правую руку не отпустит. Вы, гражданин Готлинд, конечно, не в курсе, кто такой этот Вепр. Его даже не Вепром зовут, на самом деле. Он, как теперь говорят, из бывших. Сын местного помещика, царского сатрапа и подлеца. В общем, не важно, как его звали тогда. Важно, что банда держится на Избыгневе. Тот из крестьян, как и большинство бандитов. Они идут за Избыгневом, и вряд ли так же охотно пойдут за Вепром без него. Я почти уверен, что он поднимет всю банду, чтобы отбить его.
— Но почему же именно я? — всё ещё не мог понять я.
— Вы можете быть кем угодно, гражданин Готлинд. Имперским шпионом. Блицкриговским. Тайным эмиссаром баджейских врагов народа. Но никак не можете быть связаны с бандой Вепра. Не может быть у него выхода на международный уровень. Именно поэтому я могу доверять вам в этом деле, гражданин Готлинд. Насколько я, конечно, вообще, могу кому-либо доверять.