Но факт остаётся фактом. Якоб не вернулся из очередного вылета.
Хотя вряд ли Бронд хотел поговорить именно об этом. Вопрос тогда — о чём?
— Нас выселяют, — выпалил, наконец, Бронд, вертя в руках опустевшую бутылку казёнки. — Это до отделения Блицкрига мы находились едва ли не посередине страны. А теперь вот оказались в приграничной полосе. Чёртово жерло буду использовать как противовоздушную крепость. Чёрт! Да они просто захватят наши укрепления и поставят тут свои воздушные корабли, вместо наших. И вот им готовая крепость против Блицкрига.
— Значит, пора и мне покинуть Жерло, — кивнул я. — Военным летуном снова становиться никакого желания нет.
— И куда? — поинтересовался Бронд. — Может, со мной останешься? Воевать уж точно не придётся. Научим тебя наших китов ловить. Стальных в смысле. Нам обещали хорошо платить за захваченные корабли Блицкрига. И место под новую базу выделили — похуже нашей, но тоже ничего так. Денег дали — и наличными, и кредит большой в Дилеанском земельном банке. Обещают помощь ещё много чем.
— Я понимаю всё, Бронд. — Я сел, вяло покопался в очередном судке с едой. — Но не по мне это всё. Уеду я.
— И куда? — поинтересовался командор китобоев. — Сейчас нигде не будет спокойно. Разве что в Урде. — Он щёлкнул пальцем по непочатой бутылке казёнки. — Но там слишком уж холодно. Да и где найти работу для летуна в тамошних степях-то.
— А хоть бы и в Урд, — пожал плечами я. — К холоду я привычный, а работа для летуна найдётся всюду.
— А полетишь ты туда как? Буковски тебя к самой урдской границе не повезёт.
Авианосцы и крейсера Чёрного Буковски до сих пор ремонтировались в обширных доках Чёртова жерла. Воздушному пирату повезло с временными союзниками. Китобои ведь буквально разбирали захваченные корабли, продавая с них всё, что представляло ценность на чёрный рынок. А остальное шло на починку домов и постройку новых. И их обустройство, конечно. Я вот жил, например, в салоне роскошного пассажирского лайнера с коврами на полу и деревянной мебелью, украшенной затейливой резьбой.
— Завербуюсь, — развёл руками я.
— На Север, что ли?! — удивился Бронд. — Да ты сумасшедший! У тебя же кишки и мозги смёрзнутся. Оттуда людей привозят в таком виде, что смотреть страшно! Ледышки, а не люди!
— А здесь будет слишком жарко, — усмехнулся я. — Я уже горел раз в аэроплане. Больше как-то желания нет.
— Силке говорит, что у тебя талант к полётам на безразгонниках. Особенно на мотоциклах.
— В гарпунёры завербовать меня хочет, — рассмеялся я. — Я не настолько обезумел, Бронд, чтобы летать, когда под ногами ничего нет. Недостаточно я отчаянный для этого, наверное.
— Это старость!
В спину мне врезалась небольшая, но сильная ручонка Силке. Я едва не повалился на траву.
— Полёты на мотоциклах для молодых!
Силке уселась рядом с нами. Подхватила бутыль, понюхала её, скривилась.
— Опять ты эту гадость пьёшь, папа, — осуждающе глянула на отца дочь. — Знаешь же, что маме это не нравится.
— Она видела бутылки, — начал оправдываться Бронд, который дома находился под пятой своих любимых женщин, — и знает, куда и к кому я отправился пить. Нас выселяют, дочка, и трезвым я быть в такое время не хочу. Ты ведь ещё совсем маленькая была, когда мы здесь обосновались. Не помнишь, как нам приходилось мыкаться до этого.
— Для меня Жерло это дом, — напустилась на него Силке, — и другого я не знаю вообще. И мне тоже очень не хочется, чтобы он стал имперской военной базой.
— Выбора у нас всё равно нет, — вздохнул Бронд, берясь распечатывать вторую бутылку.
Я покачал головой. Пить больше не хотелось. А уж напиваться — тем более. Мне пора было покидать Чёртово жерло. Пока отсюда не ушли последние корабли Чёрного Буковски. А точнее авианосец «Георг», на борту которого я воевал. Ведь именно там стоял мой безразгонник — «Ястреб», так называлась серия первых антигравитационных аэропланов Империи. Он стал моей платой за участие в безумной драке с блицкриговцами.
— Когда сниматься думаешь? — спросил я у Бронда.
— Вот Буковски свой флот заберёт — и мы отправимся к новому дому. Сейчас вот потихоньку собираем всё, что можно будет увезти с собой.
— Скоро за твою конуру примутся, — кровожадно усмехнулась Силке.
— Значит, точно вместе с Буковски уйду, — в тон ей ответил я. — От вас, злодеев, подальше. Пусть бы на Урдский север.
— Ты что, серьёзно? — всплеснул руками Бронд. — Насчёт Севера?
— В ледышку же превратишься! — поддержала его Силке.
— На высоте всегда холодно, — пожал плечами я. — Просто буду одеваться потеплее.
Спорить дальше со мной не стали. Мы развалились на траве. Вяло жевали еду, которой, казалось, не становилось меньше.
Вскоре Бронда нашёл кто-то из его людей. Он вздохнул и поплёлся за ним. Мы же с Силке остались валяться дальше.
Я понимал, что завтра надо будет прекращать ничегонеделание. Надо узнать, что с моим «Ястребом». Выяснить — куда именно сможет доставить меня Буковски. Да и финансы подсчитать. Я ведь хотел заработать на этом деле реальные деньги, а не аэроплан. «Ястреб», безусловно, принесёт мне хороший доход. Однако для того, чтобы устроиться на новом месте, мне будут нужны наличные. А вот с ними у меня туговато.
Значит, вполне возможно, что я отправлюсь на Урдский север. Вербовщики урдцев дают хорошие подъёмные. Особенно летунам. Да и вообще, по части обеспечения у них всегда всё хорошо. И от войны опять же на Севере можно будет спрятаться надёжно. Туда она вряд ли доберётся.
Что же, не самая плохая идея, на самом деле. Я сел, прислонившись спиной к нагретому куску лавовой породы. Что-то выскользнуло из кармана моих брюк. Монета. Мне почему-то показалось, что это тот самый дил, определивший во многом нашу с Якобом судьбу. Ну и Клауса тоже. Хотя мальчишке повезло больше нашего. Видел я, какими глазами он смотрит на Силке. С китобоями ему будет куда лучше, чем на ледяном Севере Урда.
Я подобрал злосчастный дил. Он снова лежал в ладони «решкой». Поднявшись на ноги, я прошёл к обрыву. Глянул вниз. Кратер уходил в темноту. Я с силой швырнул монету. Дил в последний раз сверкнул на солнце — и пропал из виду, улетев в темноту кратера.
Надеюсь, что с ним улетят в тартарары и все мои беды, который принесло с собой моё необдуманное решение.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Урдский север
Глава 1
Морозы Урдского севера были всё-таки сильно преувеличены. Тут плевок не застывал, не успевая долететь до земли. Хотя без тёплой одежды на улицу выходить не стоило. Можно было отморозить себе что-нибудь важное и нужное в организме. Многие особенно лихие инспецы, так в Урде называли приглашённых из-за границы специалистов, щеголяли без пальцев на руках. Да и походку тех, у кого не хватало пальцев на ногах, я тоже успел увидеть не раз.
В отличие от них я всегда одевался иногда даже теплее, чем нужно. И потому первое время не мог понять, отчего так часто болею. Уже потом женщина, у которой я квартировал, объяснила мне, что к чему. Растирая при этом мне спину настойкой на казёнке или спирту — уж не знаю точно.
Но всё же самым страшным на севере Урда был вовсе не холод. Мало кто за границами Народного государства знал, что творится в его пределах. Вышедшее из войны незадолго до переломного момента в ней Урдское царство сумело сохранить экономику и армию, однако пало под ударами изнутри. Слишком много недовольных правлением царя оказалось внутри него. Среди военных, интеллигенции и даже так называемого «третьего сословия». Гражданская война была короткой, но жестокой и кровопролитной. Старую знать и гвардию по большей части перебили. Счастливчики сумели удрать за границу. Теперь в столице Блицкрига организовалось правительство в изгнании, во главе с каким-то дальним родственником царя. Самого правителя Урда прикончили в первый день мятежа. Вместе со всей семьёй.
А после началось то, что лучше всего характеризовалось фразой «революция — это свинья, которая пожирает своих детей»[3]. Далеко не все были довольны курсом новой власти. Другие привыкли к беззаконию гражданской войны. Страна оказалась наводнена оружием. Как результат — появление банд, грабящих по дорогам и терроризирующих деревни. И даже небольшие города. Больших на севере Урда было раз-два и обчёлся.
3
Приписывается Дантону.