Я направил свой дребезжащий и разваливающийся безразгонник к авианосцу. Корвет в это время отчаянно боролся за жизнь. Объятый пламенем, он медленно терял небо. Ему уже было не до того, чтобы палить по пролетающим мимо аэропланам. Опустившись на верхнюю палубу, я тут же выскочил из кабины. И был сильно удивлён тому, что техники крепят мой безразгонник к ней.
— Что это значит?! — воскликнул я. — Там же бой идёт!
— Хватит, — махнул мне рукой старший механик. — Отвоевались мы. Выходим из боя. Сюда идёт «Дерфлингер». Нам против него не выстоять.
— Аэропланы ещё могут задержать его, — настаивал я.
— Не в «Дерфлингере» дело, — подошёл ко мне толстяк в лётной куртке. — Мы получили сигнал от Александера с «Вулкана». Посылка получена — можно уходить. Мы сделали своё дело. — Он подошёл и несильно хлопнул меня по плечу. — Вы — сделали своё дело. И сделали его отлично!
У меня были силы только на то, чтобы кивнуть.
— А ведомый твой? — спросил толстяк.
Я кивнул в сторону медленно падающего корвета.
— Это он натворил. Называл сумасшедшими китобоев, а сам такое учудил. Перескочил из своего аэроплана в торпедоносец — и подорвал корвет.
Толстяк в лётной куртке недоверчиво покачал головой. Поверил ли он мне или нет — меня это не сильно волновало.
Глава 5
Я лежал на траве и глядел в небо. Закинув руки за голову и наслаждаясь теплом. В кратере Чёртова жерла найти траву было достаточно сложно. Это место мне показала Силке. Она притащила меня сюда буквально за руку. Тут же плюхнулась на траву.
— Это — моё место! — с гордостью заявила она. — И только те, кому я разрешаю, приходят сюда!
— А что бывает с теми, кто приходит без твоего разрешения? — поинтересовался я.
— Я разрываю их на куски, — прорычала Силке, состроив уморительно зверскую рожицу, — и швыряю их на самое дно нашего кратера! Отец уже не раз говорил мне, что там уже слишком много костей лежит!
Несмотря на мрачное настроение, я тогда не смог удержаться от смеха.
Вот теперь, с милостивого разрешения дочери Бронда, я мог свободно валяться на траве и глядеть на небо. Не рискуя при этом отправиться в виде разрозненных кусков на дно Чёртова жерла.
Я ценил это одиночество. Даже Силке быстро перестала набиваться мне в спутники. Непосредственной и непоседливой пацанке было скучно со мной. Я ведь валился на спину, закидывал руки за голову и глядел в небо. И только сильный дождь мог прогнать меня. От слабых меня защищал небольшой карниз, нависающий над полянкой.
С этими визитами я почти потерял чувство времени. И в тот день, когда ко мне пришёл Бронд, я уже не мог сказать точно — сколько именно провёл в гостях у китобоев. Бронд опустился на траву рядом со мной. Вынул из-за пазухи одну за другой три бутылки без маркировки. Запечатаны они были сургучом. Я знал, что так запечатывали только урдскую казённую водку.
— А не многовато на нас двоих? — поинтересовался я.
— Закуска хорошая.
Оставив бутылки на траве, Бронд отправился туда, откуда пришёл. Вернулся, неся увесистую корзину, накрытую белым полотном.
— Это от фрау Бронд, — сказал он. — Она сказала, что тебе давно пора пообедать. И отправила меня сюда. — Китобой поставил корзину на траву. Нёс её он с явным усилием. — Это я уговорил фрау Бронд половину выложить. Но тут и без того хватит, верно, на эскадрилью.
Бронд принялся выставлять на траву еду в судках. А ведь насчёт эскадрильи он, пожалуй, не шутил. Еды в корзине было много. И самой разнообразной. На любой вкус.
— Твою бы фрау Бронд да к нам на «Левиафана», — усмехнулся я. — А то кок там из лучших продуктов готовил такую бурду, что есть противно было. Если, конечно, не слишком голоден.
— Вас, летунов, кормят всегда как на убой, — подтвердил Бронд.
Последними он поставил на импровизированную скатерть пару стальных рюмок. Из таких только урдскую казёнку и пить.
— Ну, от винта.
Звякнули рюмки. Мы приняли по первой.
— Между первой и второй… — Бронд уже наполнял рюмки.
Огненная дорожка пробежала по пищеводу. Казалось, выдохну я чистое пламя.
Мы с Брондом приняли гасить пожар в желудке едой. Оказывается, я проголодался — и на самом деле довольно сильно. Мы усилено жевали. Вскрывали судки, каждый раз удивляясь тому, что в них лежит. И продолжали жевать. Не забывали и про короткие перерывы на тост, так сказать.
Из-за количества еды даже казёнка брала не сразу. Да и пить её с переполненным желудком сложновато. Мы едва прикончили первую бутылку, когда, не сговариваясь, откинулись на траву. И я понял, что Бронд, наконец, решился заговорить о главном. О том, зачем пришёл ко мне.
— Война начинается, Готлинд. Большая война. Может быть, даже больше, чем недавняя. Блицкриг объявил войну Империи. «Турн-и-Таксис» объявили о том, что выводят все свои деньги из нашей страны. И более не будут осуществлять перевозки в нашем небе. Блицкриг поддержала Нейстрия. Тамошние «ястребы» жаждут реванша за войну, которую считают проигранной. Хотя там ещё не всё решено — в королевстве достаточно уставших от войны политиков и генералов, которые настаивают на нейтралитете. Союзники Империи уже собирают войска на границах.
Ну что же, этого и следовало ожидать. Собственно, причиной моего дурного настроения был тот факт, что я стал одним из соавторов casus belli. Ведь именно пограничная стычка в нейтральных небесах и стала формальным поводом для новой войны. А ведь мир продлился даже меньше, чем шла проклятая война, из которой я едва выбрался живым.
И вот теперь к пограничным крепостям стягиваются обозы с продовольствием, а навстречу им шагают длинные колонны самых прозорливых беженцев. По железной дороге катят эшелоны с оружием и боеприпасами. Из-за них задерживаются рейсовые поезда — и уехать из приграничных районов становится тяжело. А потому раскупаются все билеты на пассажирские воздушные корабли и арендуются аэропланы. Кто-то уже зарабатывает на войне — даже ещё не начавшейся — хорошие деньги.
Войска приводят в боевую готовность. Повсеместно идут учения. Вызывают резервистов и абшидированных[2] солдат и унтеров. Отменяются отпуска офицеров. Расконсервируют технику. Скоро в небо поднимется множество воздушных судов, даже устаревших, и спустившихся на землю сразу после войны. Выкатят из депо бронепоезда. Они показали себя не лучшим образом, однако всё равно пойдут в дело. Линкоры, крейсера, миноносцы, корветы, — военно-морские суда готовятся оборонять порты и не допускать десантов на побережье.
Маховик войны медленно, но верно раскручивается. И остановить его уже не сможет никто. А запустил его, в том числе и я. От этого было противно.
Я запил эту противную горечь казёнкой. Не помогло. Есть не хотелось вовсе. И я предпочёл ещё одну рюмку.
— Ты хоть знаешь, из-за чего весь сыр-бор поднялся? — поинтересовался Бронд. — Я ведь даже не знаю, что там вёз аэроплан «Турн-и-Таксис».
— Я знаю не больше твоего, — покачал я головой, вяло жуя листик салата. — И мне кажется, что Чёрный Буковски тоже не в курсе. Да и не стремлюсь, Бронд, я знать это. Меньше знаешь — дольше проживёшь.
— Вадхильд всю дорогу с тобой, как говорят, ошивался. Даже ведомым твоим был. А ведь это он был чуть ли не человеком самого Адальгрина.
Я только руками развёл. Что я мог сказать по этому поводу. Мне было только смутно знакомо лицо этого Вадхильда. Кажется, по войне. Но я не был уверен даже в этом.
— Клаус твой — славный парнишка, — неуклюже сменил тему Бронд. Он был тяжеловесным человеком. Во всех смыслах. — Ему стоит остаться у нас. Слишком уж… — Он не договорил.
— Опасно ему со мной, — закончил за него я. — Всё верно, не мнись, Бронд. Я сам хотел просить тебя оставить Клауса в Чёртовом жерле.
— Вот и славно, — пробурчал Бронд. Он явно хотел поговорить о чём-то ещё, но вновь не хотел поднимать тему.
Мы старательно обходили один вопрос. Гибель Якоба. Старый почтарь сгинул в грозовом небе. Не нашли ни тела, ни обломков его аэроплана. В отличие от меня, он до самого конца летал своём переделанном в безразгонник «Стриже». Кто-то видел, как его аэроплан попал под огонь зенитной установки блицкриговского крейсера — и разлетелся на куски прямо в воздухе. Но поручиться, конечно же, никто не мог. В небе бывает всякое. А уж неразбериха царит такая, что порой врага от друга не отличишь.
2
Абшид (Abschied «отставка, увольнение») — увольнение со службы, отставка; письменное свидетельство об увольнении, отставке