— Макс…
— Еще раз нет, Хлоя. Понимаешь… за нами тянется шлейф из мертвецов. Рэйчел, Нейтан, мистер Джефферсон… остальные из Аркадия-Бэй… даже думать не хочу об этом. А теперь еще и Прескотты. Хватит. Больше никаких смертей. Хотя и это все равно слишком много.
— Но ведь… — я ищу аргументы и не нахожу их. Не нахожу ничего такого, чтобы переубедить эти маленькие упрямые губы, эти усталые голубые глаза… — Ты же не выдержишь, Супер-Макс, ты же не перенесешь очередную перемотку!
На секунду меня озаряет радость! Так и есть, она же все понимает, она не пойдет против самой себя!
Вспышка угасает.
— Ничего, — Малышка роется в своей сумке и достает фотографию, ту самую, снятую посреди ночи у «Макдональдса» в Линкольне. — Еще на один раз меня точно хватит. А больше и не понадобится.
Часть 6
Что если бы я просто закончилась?
Но не слабым стариковским угасанием, с морщинами, прорывающими дороги сквозь дрябнущую кожу, и редеющими ломкими волосами, с медленным отказом внутренних органов, и дрожью рук от чертового наци Альцгеймера со своим сынком Адольфом. Я никогда не хотела этого — а значит, такого просто не могло случиться.
Нет, все куда проще.
Я думаю, люди вроде меня рождены не для долгой жизни. Они просто для нее не приспособлены и поэтому постоянно ищут, с непонятным болезненным остервенением, способы сделать ее короче. Кто-то ударяется в пьянство, кто-то в наркотики, кто-то с головой уходит в криминал.
Есть, правда, и те, кому больше по душе подвиг. Но это не про меня. По крайней мере, так мне казалось.
Древние греки, мне кажется, хорошо понимали эту тему. Когда Ахиллеса спросили — это мне Малышка рассказала, сама я никогда не читала подобного дерьма — какую жизнь он предпочитает: долгую и скучную, или короткую, но яркую, словно след метеора на вечернем небе, он, не колеблясь ни секунды, выбрал второе. Ратная слава и репутация лучшего воина цивилизованного мира — для него выбор был очевиден.
Немного жаль, правда, что меня никто не просил выбирать. Все опции распределили без моего участия, ловко подсунув под руку готовое решение. Но сейчас я даже готова была его принять.
Клац!
«Полароид» зажужжал, просовывая готовую фотографию сквозь частые пластиковые зубы. Вспышка! Еще одно фото.
Я убрала руку с плеча Малышки. Меня все еще потряхивало. Вокруг стояла ночь, на улице не было ни души, и пятно «Макдональдса» выглядело единственным местом живого желтоватого света.
— Доброй ночи, мисс, — парень протянул фотоаппарат обратно. — Эй, да у вас, кажется, кровь! Вон, из носа, так и хлещет!
— Это… случается, — проговорила Малышка раздельно, почти сквозь зубы. Пальцы у нее дрожали, на секунду мне показалось, что она не сладит с фотоаппаратом, но все обошлось. — Посттравматический стресс.
— Может, принести бумажные полотенца? Горячую воду? У нас есть аптечка, если нужно, — парень преисполнился заботливости. Эх, где же она была в прошлый раз? То есть… это же и есть тот самый прошлый раз, черт! Путешествия во времени все запутывают, даже заставляют одних и тех же людей вести себя по-разному. — Или, если хотите, я могу дать адрес круглосуточной больницы.
— Нет-нет, — Макс пошарила в бардачке: никакой травки там, конечно, уже не было — чертовы парадоксы. — Все в порядке, просто неудачный день. Спасибо за фото, вы нам очень помогли!
— Не за что, ребята, — парень проводил нас задумчивым взглядом. — Эй, разрешите вопрос!
— Хм?
— Могу я узнать, что это за важное событие, о котором вы говорили? Ну, на которое вы так торопитесь?
А, это же наша чертова легенда, придуманная, кажется, еще когда по земле ходили динозавры и Ричард М. Никсон. До чего давно это было… или, по меркам нашего собеседника, пару минут назад. Да, время — странная штука. Все зависит от человека, а не от вращающейся вокруг своей невообразимо огромной оси Вселенной. Что покажется секундой для беззаботного гуляки, станет бесконечностью для умирающего от рака старика. Чья-то тяжелая, но честная жизнь будет выглядеть тягучей серой глупостью в глазах ухмыляющегося авантюриста. А вечная, пусть и безнадежная любовь…
Я не сразу поняла, что по радио снова сменилась песня — теперь там властвовал старый и обильно приправленный электроникой, но все-таки добротный гаражный рок, а солист со звонким и чистым голосом будто швырял в меня острые, тонко стонущие льдинки.
Я коротко взглянула на парня в окошке — тот отшатнулся от неожиданности. Слова из прошедшего времени сталкивались друг с другом у меня в голове и рассыпались с прохладным серебристым свистом. Одно за другим. Одно за другим. Прошлое уходило навсегда; от этого хотелось выть в голос.
— Подальше отсюда, — отрезала я.
И вцепилась в рычаг переключения передач скрюченной хваткой утопающего.
Машина ревела, словно раненый медведь, когда мы неслись по пустым и темным улицам Линкольна на восток, потом на север, потом, выехав обратно на трассу, снова на восток. Но не на юг, никогда на юг. Я крутила баранку, почти не видя дороги, откуда-то издали доносился встревоженный голос Малышки, но мне было плевать.
И в глазах не было ничего, кроме слёз.
— Вкусно! — Малышка отодвинула тарелку с остатками картошки и довольно улыбнулась. — Сколько приходим сюда, а тут все так же вкусно. Хорошее место.
Я изобразила улыбку и согласно кивнула. «Пайнкрест дайнер» — не самое, конечно, шикарное заведение в Сан-Фран; еда простая, особенно завтраки — яичница с картошкой, беконом и тостами, да чашка кофе со стаканом апельсинового сока, вот и все разнообразие. Но место популярное: если приходишь вдвоем, могут и не найти столика, а за барную стойку пары не сажают, стойка только для одиночек.
Вот именно, пары…
— Вчера ночью пришел ответ из Института Искусств, того самого, похожего на форт испанских конкистадоров, мы проезжали мимо, помнишь? — продолжила Малышка, прихлебывая остывший кофе. До чего горячим его здесь делают, в доменной печи, что ли? — Ты уже спала, не хотела будить… В общем, они хотят, чтобы я училась у них! Целый семестр!
— Ни черта себе, Макс! Это же круто, поздравляю! — Я привстала с места и обняла ее; Малышка пахла теплом, солнцем и самую чуточку — горьким кофе. Тем самым горьким кофе. Я выбросила последнюю мысль из головы. — Надеюсь, бесплатно?
Она самую малость смутилась.
— Не совсем… но там есть скидка, почти пятьдесят процентов, а дальше — в зависимости от сданных зачетов и среднего балла. Родители мне вышлют на первое время, а дальше что-нибудь еще придумаем… в общем, я подумала… ты поможешь немного, а, Хлоя?
Я ухмыльнулась: широко, радостно и фальшиво.
— О чем речь, сестра-пират! Подкину тысчонку-другую на дождливый день, от меня не убудет.
Макс расцвела.
— Здорово! Спасибо! Только… ну, когда я буду учиться, ты на меня не… не влияй, в общем. Я хочу добиться всего сама. Для меня это важно.
Тут нужно уточнить: до Сан-Франциско мы добрались через два дня, никого больше по пути не встретив. Добирались объездными дорогами, заправляясь там, где, такое впечатление, никогда не слышали о кредитных карточках и до сих пор считали липучки «велкро» последним словом науки и техники. Но у нас карточек отродясь не было, так что все обошлось.
О происшедшем с Прескоттами больше не вспоминали; хронологически, этого так и не случилось, так что говорить было вроде бы и не о чем. А его ребята нам больше не докучали — перекрыть абсолютно все дороги, видимо, даже для него было чересчур. А дед Барни, небось, все локти сгрыз, пытаясь засечь нас, только это не сработало, мы к тому времени были уже далеко.