«Лодку для переправы нам дали местные жители села Орлик, а рулевым был житель того же села А. Ф. Казаков. Несмотря на осветительные ракеты, мы переплыли Днепр незаметно, выбрались на берег и начали разведку. Тут-то и нарвались на боевое охранение. Гитлеровцы открыли огонь из автоматов. С криком «ура!» наша восьмерка бросилась на врага и обратила фашистов в бегство. Казаков в это время вернулся на лодке за очередной группой десантников. Оккупанты не ожидали такого быстрого появления русских. Но мы уже захватили небольшой «пятачок» земли и по рации передали, чтобы переправлялись подразделения полка. Среди первых героев-разведчиков были сержант Петр Панежда, рядовой Георгий Галыбин, старшина Василий Фокин и другие воины. Для переправы все пошло в дело: лодки, плоты из досок и бочек, бревна от старых построек, мешки с соломой, колоды».
Получив донесение о захвате небольшого плацдарма, командир дивизии А. И. Лосев приказал 229-му гвардейскому стрелковому полку форсировать Днепр и поддержать разведчиков. Генерал Лосев ценил в командире этого полка майоре Г. М. Баталове умение предвидеть события, заглянуть вперед и глубоко проанализировать ситуацию, а потом уже со всей настойчивостью добиваться практического воплощения замысла. Потому и поручал ему всегда самые ответственные задания. Генерал с не меньшим доверием относился и к командирам других частей, но в Баталова верил, как в самого себя, еще со сталинградских боев.
Полк Баталова первым вышел к левобережным селам — Старому и Новому Орлику. Бой за них вела группа лейтенанта Д. В. Фартушного, на помощь ей прибыли на тягачах другие подразделения и отрезали пути отхода гитлеровцам. Внезапно были захвачены и Бородаевские острова, через которые предстояло переправляться войскам.
Великая Отечественная застала Дмитрия Фартушного в войсках Киевского военного округа, где он проходил действительную воинскую службу. Так и не довелось ему демобилизоваться и вернуться в родную Большую Костромку, что в Апостоловском районе. Воевал он до победного конца.
Сгустились сумерки, а с ними пришла и ночь. На правый берег отправились разведчики, а здесь, на левом, в прибрежных кустах, передовой отряд лейтенанта Фартушного грузился на лодки и паром. Без шума и огней люди подносили оцинкованные ящики с патронами, деревянные — с минами и снарядами. Одна за другой отчаливали лодки, на каждой из них командир или политработник, на передней— бывший сапер Александр Казаков. Он уже успел вернуться с противоположного берега и теперь снова рвался в рейс. Быстрое течение мешало точно выйти к мосту высадки, и Казаков помогал командиру роты сориентироваться. Десант накапливался в каменном карьере. Но не все лодки добрались благополучно до берега. Немцы освещали реку ракетами и вскоре, обнаружив десант, открыли огонь из пулеметов и минометов. Взрывной волной опрокинуло одну из лодок.
— Беречь оружие и боеприпасы! — прозвучала в темноте команда лейтенанта Д. В. Фартушного. — До берега добираться вплавь!
Напрягая силы, бойцы плыли к берегу, цепляясь за камни, выбирались на твердый грунт и сосредоточивались в каменном карьере.
— Все ли здесь? — спросил Фартушный и тут же, проверив людей, подал команду:
— Вперед, гвардейцы!
Десантники дружно устремились за своим ротным, уничтожили вражеское прикрытие и захватили кирпичный завод и несколько домов на окраине Бородаевки. До наступления утра гвардейцы стали закрепляться на отвоеванном «пятачке», бойцы рыли окопы, оборудовали позиции для минометов, двух 76-миллиметровых и двух 45-миллиметровых пушек. Эта артиллерийско-минометная группа во главе с капитаном М. В. Дякиным очень активно поддерживала огнем десантную роту Фартушного и сыграла исключительно важную роль в борьбе за плацдарм.
Вскоре с одной из рот переправились на плацдарм командир батальона В. А. Двойных и командир полка Г. М. Баталов. Они приняли на себя руководство боевыми действиями по расширению плацдарма, который уже имел до трех километров в глубину и до полутора в ширину. На этой узенькой полоске и сражался 229-й гвардейский стрелковый полк. Еще на рассвете гитлеровцы предприняли попытку сбросить десантников в Днепр, но были остановлены автоматным и пулеметным огнем. Спустя некоторое время фашисты вновь поднялись в атаку.
— Приготовить гранаты! — приказал лейтенант Фартушный.
Как только наступающие цепи врага приблизились на расстояние броска, в них полетели гранаты. И еще несколько раз бросались они на советских воинов, но всякий раз откатывались назад. В один из критических моментов боя был ранен Дмитрий Фартушный, но остался командовать ротой.
Наступил вечор, а с ним и передышка. Появилась возможность перевязать раненых, подкрепиться, подсчитать оставшиеся боеприпасы. А тем временем с левого берега прибывали подкрепления. С рассветом второго дня подразделения полка возобновили наступление, в их рядах сражалась и рота лейтенанта Фартушного. Но славного командира первых десантников не было среди бойцов. Дмитрия Васильевича отправили в госпиталь.
Вскоре после излечения он вернулся на передовую и продолжал участвовать в боях, освобождал Молдавию, Румынию, Болгарию, дошел до самой Германии. Война подорвала здоровье мужественного офицера, в 1946 году Д. В. Фартушного не стало. Он умер в военном госпитале. Тело героя было перевезено в Апостолово и захоронено на мемориальном кладбище.
В первой атаке на Бородаевку участвовали все подразделения, успевшие переправиться на правый берег, их повел командир полка майор Баталов. Он бежал в цепи бойцов, на ходу стреляя очередями из автомата. Вдруг что-то обожгло левую руку. Только когда батальон ворвался в траншеи, увидел залитый кровью рукав. Опомнившись, гитлеровцы несколько раз атаковали баталовцев из Бородаевки и Домоткани, пустив в дело танки и автоматчиков. Но здесь решающую роль сыграли пушки батареи П. П. Саркисяна, которые успел переправить на плацдарм начальник артиллерии полка капитан М. В. Дякин. Командир орудия сержант А. Гриб один за другим подбил два танка. Бой не утихал весь день. Отступать смельчакам было некуда, да никто и не думал об этом. Даже раненые продолжали борьбу.
Командир дивизии генерал Лосев, обеспокоенный положением на плацдарме, требовал от артиллеристов, чтобы они усилили огонь по правому берегу. Командиры артдивизионов 155-го Краснознаменного гвардейского артполка Арнаутов и Пешков, переправившиеся на плацдарм с первыми подразделениями пехоты, управляли оттуда огнем своих батарей. На плацдарм переправляется 1-я батарея старшего лейтенанта В. Горбатовского. Командующий артиллерией дивизии гвардии полковник Н. II. Павлов требует усилить артразведку, выявить новые цели.
— Аржевский, — обращается он к помощнику начальника штаба артиллерии дивизии по разведке, — выявляйте вражеские батареи. Их надо уничтожить, чтобы не мешали переправе.
И старшин лейтенант С. Ю. Аржевский переправляется на плацдарм, из боевых порядков пехоты управляет огнем дивизионной артиллерии. Когда на курган, где он обосновал с разведчиками свой НИ, двинулись вражеские танки, они встретили их гранатами. После одного броска Семена Аржевского один танк задымился, но сам Аржевский свалился на землю. Осколок снаряда ранил его в голову. Артиллерийские залпы остановили атаку.
До войны Семен Аржевский был студентом Днепропетровского института инженеров железнодорожного транспорта, добровольно ушел на фронт. Принимал участие в боях под Сталинградом, на Курской дуге, форсировал Днепр, закончил свой путь в Австрии, был трижды ранен. После Победы он с отличием окончил тот же институт и многие годы работал в проектном институте «Днепрогипротранс». Сейчас — на заслуженном отдыхе.
Орудийный расчет сержанта Байзулы Тасыбаева встретил врага картечью и осколочными снарядами. Четыре раза на батарею пикировали «юнкерсы» и «фокке-вульфы». Рвались вокруг снаряды и мины. Один за другим пали все члены расчета, остался один Байзула. Сам подтаскивал снаряды, заряжал, наводил орудие на цель и стрелял. Скосил картечью до взвода гитлеровцев и подбил «тигр». Это был третий танк, уничтоженный сержантом Тасыбаевым в боях на плацдарме.