— Из засад бронебойными — огонь!
Впереди медленно ползли два «тигра», за ними следом — бронетранспортеры с пехотой. Замыкали колонну самоходные орудия. Расстояние между «тридцатьчетверками», находившимися в засаде, и вражеской колонной сокращалось. Привычным движением рук командир взвода младший лейтенант Чхаидзе довернул орудие и прильнул к прицелу. На бортах «тигров» были хорошо видны черные кресты. Вот один из них как раз совпал с перекрестием прицела.
— Выстрел! — скомандовал Чхаидзе. «Тридцатьчетверка» дернулась, из ствола орудия вырвался сноп огня, снаряд угодил в кормовую часть вражеской машины. Чхаидзе видел, как по корпусу танка побежало пламя, и он тут же сосредоточил свое внимание на следующей машине. Снаряд за снарядом посылал он навстречу врагу, а когда они закончились, повел свою машину на таран и погиб в смертельной схватке.
Только за три дня боев на плацдарме танкисты батальона Тюркина отбили 19 вражеских атак, подбили 13 танков противника, уничтожили около 800 вражеских солдат и офицеров, 20 пушек разных калибров, 5 минометных батарей, 45 пулеметных точек и много другой боевой техники[38].
За мужество и героизм, проявленные в боях на плацдарме, звания Героя Советского Союза были удостоены старший лейтенант Д. В. Тюркин, его заместитель капитан С. X. Бикеев, лейтенанты наш земляк В. Т. Агиенко, Е. Ф. Волков, П. С. Китченко и В. В. Клочков, младшие лейтенанты И. А. Ведерников и В. М. Чхаидзе, старший сержант Н. И. Козлов и младший сержант И. А. Калинин. Этого же высокого звания были удостоены воины других бригад соединения: командир экипажа младший лейтенант И. М. Шишкин, сапер старший сержант II. А. Кириченко, разведчик старший сержант П. П. Едунов, пехотинец сержант К. II. Фомичев, командир стрелковой роты лейтенант A. М. Губин и другие.
Никогда еще за время своего существования не слыхал седой Днепр такого грохота. С рассвета и до заката гудят армады бомбардировщиков, крутят в воздухе карусели истребители. И черные как смоль факелы от сбитых самолетов тянутся к горизонту.
Рано утром на краю летного поля выстроился личный состав истребительно-авиационного полка. Вынесли полковое знамя. Перед строем выступали многие летчики, они говорили, что наступило время боев за Украину, призывали беспощадно уничтожать гитлеровцев на земле и в воздухе. В одном строю стояли летчики-истребители: ветеран полка, старший лейтенант А. Л. Кожевников, его молодые боевые товарищи — младший лейтенант II. С. Мотузко, лейтенанты B. С. Семыкин, II. Г. Кузьмин.
— Будем прикрывать пикировщиков, — сказал командир полка майор А. В. Оборин. — Их поведет сам командир соединения генерал И. С. Полбин.
Над Днепром была сплошная низкая облачность, армада самолетов перешла на малую высоту, генерал Полбин передал команду: «Бить всем, истребителям — в первую очередь, подавить зенитный огонь!» После атак истребителей огненные трассы пуль и снарядов с земли заметно ослабли. Над целью появилась ведущая девятка «петляковых». За ней — вторая, третья, четвертая… Эскадрильи бомбардировщиков закрыли небо между Мишуриным Рогом и Бородаевкой. Вниз летели сотни бомб, на земле вспыхивали огненные фонтаны взрывов, вскоре весь район окутался густым дымом, сквозь который проступали горящие танки и автомашины врага. А группы бомбардировщиков все шли и шли, сменяя друг друга над целью. Это применялась передовая тактика воздушного бомбометания летчика-новатора Полбина. Он был мастером нанесения снайперских ударов по малогабаритным целям, а в боях на Днепре в его соединении освоили и массированное бомбометание по площадям. Пикирующие бомбардировщики Полбина сыграли важную роль в разгроме вражеских танковых колонн во время битвы за Днепр. Командуя корпусом, генерал-майор ежедневно поднимался в воздух. В районе Пятихаток летчики Полбина за один день, 19 октября, сбили 20 самолетов.
Славно поработали в небе над Днепром и летчики-истребители эскадрильи Героя Советского Союза А. Л. Кожевникова, который сам сбил несколько самолетов противника. Об одном из боевых летных дней он рассказывает в своих мемуарах «Стартует мужество»:
«Вскоре я во главе восьмерки вылетел прикрывать переправу на Днепре. Охраняя подступы к ней, мы встретили девятку «хейнкелей», которую сопровождала группа «мессершмиттов». Принимаю решение атаковать их с ходу. Четверка Сомыкина должна связать истребители, а моя — нанести удар по бомбардировщикам.
Выйдя на исходную позицию, подаю команду: «За мной, в атаку!»— и устремляюсь на флагманский самолет. Один из выпущенных мной снарядов попадает точно в кабину «хейнкеля». Тот сваливается на крыло и летит к земле. Во второй атаке стараюсь показать молодежи, как нужно подходить к плотному строю бомбардировщиков, прикрываясь одним из них. В результате сбиваю еще один самолет.
Отхожу в сторону и приказываю молодым летчикам нанести удар по отставшему от группы «хейнкелю». Сам по радио корректирую их действия. Аскирко стремительно повел свою пару на цель. Атака, вторая — и вот уже вспыхнувший фашистский бомбардировщик входит в последнее глубокое пике. Сомыкин тем временем вел бой с «мессершмиттами» и ни одному из них не дал прорваться к нам.
Перед вечером поступил приказ прикрывать эту же переправу от ночных бомбардировщиков. Группу повел сам командир дивизии полковник Немцевич. Над целью мы появились, когда уже стемнело. Первые десять минут небо над районом патрулирования было спокойным. Казалось, немцы вообще не прилетят.
Но вот неподалеку разорвалось несколько снарядов. Значит, наши зенитчики уже заметили вражеские бомбардировщики, а мы их прозевали. Снижаюсь и сразу же различаю над собой силуэты неуклюжих «хейнкелей». Отсюда они хорошо видны на белесом фоне неба. Маскируясь темнотой, атакую их снизу почти в упор. Как только я открыл огонь, ко мне тоже потянулись огненные трассы. Но теперь по «хейнкелям» начали бить другие наши истребители. Три бомбардировщика вспыхнули, вывалились из строя и начали беспорядочно падать. Сгустившаяся темнота не позволяла действовать даже в паре. Теперь каждый из нас дрался самостоятельно. А результат оказался все-таки неплохим: на земле осталось гореть семь «хейнкелей».
Более сотни вылетов совершил в боях за Днепр командир эскадрильи 153-го авиационного истребительного полка капитан М. К. Токаренко и был награжден орденом Александра Невского. А всего до конца войны он провел более 200 боевых вылетов и стал Героем Советского Союза. После войны Михаил Кузьмич — генерал-майор авиации в запасе, жил и трудился в Днепропетровске, был активным пропагандистом военно-патриотических знаний среди молодежи, вел большую воспитательную работу.
— Маршал Советского Союза Г. К. Жуков был тогда представителем Ставки Верховного Главнокомандования на вашем направлении, — вспоминал Михаил Кузьмич, — я во главе восьмерки истребителей вылетел прикрывать действия штурмовиков капитана Нестеренко. «Илы» получили приказ нанести удар по скоплению танков противника в районе Мишурина Рога, Анновки и Лиховки. Когда мы пересекли Днепр, по радио раздалась команда: «Внимание. На встречном курсе — большая группа противника. Будьте внимательны!» Я огляделся. Впереди нас показалась армада бомбардировщиков врага. «Юнкерсов» было около 80, и шли они под прикрытием 20 «мессершмиттов». Тотчас же узнал голос командира нашего 1-го гвардейского авиакорпуса генерала В. Г. Рязанова. Он приказывал атаковать воздушного противника. Я тут же передал по радио капитану Нестеренко:
— Атакуй бомбардировщиков, а мы свяжем боем «мессеры».
Сосредоточенные, яростные атаки следовали непрерывно. Закрутилась круговерть ожесточенного воздушного боя. Неистово атаковал врага храбрый из храбрых Алексей Гришин. Одним из первых в полку еще в небе Москвы он проявил смелость и был награжден орденом Красного Знамени, а здесь, на Днепре, стал Героем.
Смело врезалась в гущу врага пара истребителей днепропетровца Виктора Смазнова. С первого же захода на цель сбил «мессер» Селгородец Иван Гнездилов. Надежно прикрывал меня армавирец Николай Пушкарев. В считанные минуты мы связали боем вражеские истребители, сбив четыре из них. И вдруг раздался взрыв у меня за спиной. Снаряд отбил у машины хвостовое оперение, и я начал падать. С трудом покинул машину — мешал бешеный встречный поток воздуха. Только схватился за вытяжное кольцо, взглянул вверх, а на меня пикирует «мессер». Подумалось: «С раскрытым парашютом немец меня расстреляет». Но тут же на «мессершмитт» навалился мой ведомый Николай Пушкарев, и фашист отстал. Дернул за кольцо. Знакомый всплеск шелка. Глянул вниз и простился с жизнью. Подо мной вода, а высота уже около 50 метров. Однако и тут повезло. Приводнился на мель. Освободился от парашюта и поплыл к берегу. Здесь меня уже поджидал незнакомый младший лейтенант.
38
Чаруна Ф. Н. Сильнее брони. М., 1976, с. 44.