Барон Унгерн ответил Михаилу:
— Вы правы, господин Николаев. Каждый лишний день здесь рвет мне сердце невыносимой болью. Но взять сейчас этого калмыцкого ламу дело не простое. Ведь Джа-лама сказал моему адъютанту буквально следующее — передайте всем, что я решил уйти в глубокое затворничество на долгие годы и поэтому пусть меня никто не ищет. Всё равно я теперь им больше не помощник. Иначе будет только хуже, тем, кто будет меня искать. Потому что после последнего посещения подземного мира я получил такую мощную магическую защиту, что с нею практически невозможно совладать никому из живущих, на этом свете людей. Это просто невозможно сделать. Запомните это и больше не становитесь у меня на пути, я стеру вас в порошок. И я думаю, что Джа-лама не блефует. Вероятней всего он действительно в последнее свое посещение Агартхи получил в обмен на древний артефакт могущественную магическую защиту.
Тут в разговор вступил профессор Хаусхофер. Он сказал:
— Господа. Я подтверждаю слова барона Унгерна. Совсем недавно я пытался оказать магическое воздействие на Джа-ламу. Я хотел заставить его подчиниться своему магическому воздействию и выманить в нужное мне место. Но почти сразу же выяснилось, что на магическом уровне Джа-ламу стерегут могущественные защитники. Я столкнулся в энергетическом пространстве с огромным огненным трехголовым псом, более всего напоминавшим Цербера, хранителя царства мертвых. Гигантский монстр кинулся на меня, как дым из жерла вулкана, смесь огня и черного пепла, и попытался загрызть. Я, не смотря на всё свое искусство мага, был обречен погибнуть, но тут на мое счастье ко мне на помощь пришел барон Унгерн, который отвлек от меня чудовище. Я не понял, как мы смогли изгнать демона, но это нам удалось сделать, но я не рискну снова повторить попытку магического воздействия на Джа-ламу без крайней в том необходимости. Но без особых шансов на успех. Это надо понимать. Похоже, действительно магическая стража столь мощна сейчас у этого калмыцкого ламы, что вариантов её преодолеть нет ни у кого из живущих на земле людей.
Барон Унгерн зло промолвил:
— Он обещал нам отправиться в Монголию и там помочь нам в осуществлении моей великой мечты. Я найду Джа-ламу и заставлю его исполнить свое обещание. Он не сможет меня так просто обмануть. Я заставлю его заплатить по счетам. Слишком много я вложил в это дело, чтобы позволить сейчас кому-то, хоть самому Сатане, помешать мне.
Тут под навес вошел молодой монгольский воин. Он поклонился участникам разговора и признался в том, что тайно подслушал их беседу. Он сказал на ломанном русском языке:
— Зовите меня Сухэ. Я воин Шамбалы, я послан сюда из Монголии моими учителями. Джа-лама выбрал не лучшее время для затворничества. Я должен его привезти в Монголию. Наши планы совпадают. Я готов вам помочь. Я знаю много и буду вам полезен. Без меня вы будете намного слабее. Я без вас тоже.
Барон Унгерн посмотрел внимательно на монгола и сказал:
— Пожалуйста. Нам сейчас никакая помощь не помешает. Расскажите, чем вы могли бы нам оказаться полезным? То, что вы выдающийся воин, это я уже оценил по тому, как вы показали себя и во время ночного боя и во время преследования бандитов в степи. И это не мало. Но может вы и еще чем-то могли бы нам быть полезными, кроме своего воинского искусства?
Монгольский воин ответил:
— У меня с собой есть послание к Джа-ламе от моих учителей. Я думаю, что Джа-лама захочет узнать, что в нем написано, если узнает о том, что я привез такое послание. Возможно, послание изменит ситуацию.
Барон спросил у собравшихся под навесом людей:
— Нет ли у вас возражений, принять в наш узкий круг большого воина по имени Сухэ? Вижу, что возражений нет. Теперь я вам представлю членов нашего небольшого общества.
Так Сухэ присоединился официально к нашей команде. В разговорах прошло время до самого ужина. Снова был накрыт богатый стол и гостей благодарили за помощь в избавлении от бандитов.
Барон Унгерн спросил у Бадмы во время ужина:
— Мой адъютант, с которым вы так хорошо здесь сработались, Антон Миронов, рассказал мне о том, что у вас в селе находится англичанин, которого зовут Джонсом. Можно ли мне повидать этого человека?
Бадма ответил:
— У нас действительно находится в деревне раненый воин, которого мы подобрали во время похода вместе с вашим адъютантом. Вы можете его повидать, только вряд ли этот раненый воин пока сможет вам чем-то помочь. Он был тяжело ранен, и теперь он только время от времени приходит в сознание и начинает, что-то рассказывать. Но что он рассказывает, мы не можем разобрать. Больше всего его слова напоминают бессвязный бред сумасшедшего. Но если у вас есть желание с больным воином всё равно повидаться, то я не против этого. Я сейчас дам вам сопровождающего, и он проводит вас к больному воину.
Барон Унгерн сказал:
— Я бы хотел повидать Джонса, как можно скорее. Это очень важно для меня.
Бадма подозвал одного из своих подчиненных и приказал ему отвести барона Унгерна к тому месту, где находился больной иноземец. Барон предложил нам составить ему компанию. И вот Михаил с дочерью, профессор из Германии, Сухэ и я двинулись следом за Унгерном. Через несколько минут мы оказались в просторной кибитке, где на кошме лежал в беспамятстве Джонс. Вдруг он слегка приподнялся и начал что-то судорожно говорить на непонятном языке. После того, как он проговорил около минуты, англичанин снова опустил голову на кошму и видимо потерял сознание. Мы все переглянулись. Что делать в этой ситуации было непонятно. И тут инициативу в свои руки взял Михаил. Он сказал:
— Мне кажется, я что-то сумел понять из того, что сказал этот человек, и я предлагаю поступить следующим образом. Я останусь с дочерью ночевать в этой кибитке, и буду пытаться собрать и расшифровать слова господина Джонса, а утром я расскажу вам о результатах своих наблюдений без всякой утайки.
Все присутствующие согласились с предложением Михаила и оставили его с дочерью до утра ночевать в кибитке вместе с больным англичанином.
Глава 48
Июль 1918 года, в Астрахани был жарким. И только вечерами, когда с моря начинал дуть свежий ветер, в городе становилось прохладнее. Товарищ Николай отправился утром на вокзал, уже зная о том, что его друзья фон Бок и Джангар мертвы. Эту ужасную для себя новость он узнал после того, как в полночь в губернском совдепе состоялось экстренное заседание. Его открыл руководитель председатель Совета. Он сообщил, что по полученным сведениям в целом ряде уездов губернии готовится контрреволюционный мятеж. Так же мятеж готовится и в самой Астрахани. Информация поступила из проверенного источника. Возглавляет его бывший полковник царской армии. Выступление белогвардейцев намечено на ближайшие дни. Комиссар связи тотчас соединился с советским правительством в Москве. Московское правительство дало указание, власть Советов отстаивать с оружием в руках. Принять самые решительные меры по подавлению белогвардейского мятежа. Губернию удержать в своих руках любой ценой.
— Будем сражаться с врагом беспощадно! Враг будет разбит, белогвардейской власти здесь не быть! — закончил свое выступление председатель совета и, повернувшись к руководителю губернского Чека и командиру военного гарнизона, предложил:
— Немедленно поднимайте в ружье все наличные силы. Мало того. Проведите срочную мобилизацию сознательных рабочих и крестьян в ополчение. Поставьте в строй всех, кому дорога наша советская власть. Революция в опасности. Обзвоните все уезды, организуйте и там полную мобилизацию сил. Начните сегодня же проводить массовые облавы в городе. Город похож у нас с вами в большую свалку контрреволюционных элементов. Это огромный наш провал. Нужно выправлять ситуацию. Так что, властью данной мне советским правительством создаю штаб по борьбе с мятежом. Руководителем его назначаю начальника губернского Чека, заместителем начальника гарнизона. А сейчас, отправляйтесь по местам и начинайте действовать. С вами поедет товарищ Николай. Он только, что прекрасно себя показал в деле разгрома банды Орлова, назначаю его членом штаба. Вместе с ним вам будет лучше работать. Продовольствие и транспорт — вот самые уязвимые места, по которым пытаются бить враги Советской власти. Мы придаем этим вопросам первостепенное значение. Не забывайте о них и вы. Взять под особый контроль весь транспорт и продовольственные склады.