— Но если, — Лика чувствовала, что запутывается, — Если ваша вакцина оказалась действенной, почему король её засекретил? И почему брат Склиф так настроен против неё?
— А, так вам и об этом известно? — Джардет невесело усмехнулся, — Это непростой вопрос. В каком-то смысле, мы столкнулись с этической дилеммой. С одной стороны, вакцина работала, и люди, обреченные ранее на мучительную смерть и еще более страшную память получили шанс на спасение. С другой — никто из нас не мог учесть и предвидеть последствия и побочные эффекты. А они были. Часть вакцинированных была обречена на пожизненный приём антидота, в силу особенностей их организмов. Огромное количество выживших имели выраженные психические расстройства, включая интеллектуально-мнестические нарушения, депрессии, расстройство эмоциональной сферы, галлюцинозы, излечить которые не могли даже опытнейшие целители. Со временем были найдены определенные методики и средства, позволявшие бороться с этими проблемами, но тогда это выглядело… ужасно. Что же касается Аргуина, то для него вакцина стала неприемлема по причинам, скорее, личного характера.
Джардет снова замолчал, и на этот раз надолго. Лика боялась раскрыть рот, потому что чувствовала, что сидящий рядом с ней человек готовится сказать нечто очень важное.
— У него была девушка, — проговорил Джардет наконец, и Лика вся обратилась в слух, — Они… Наверное, любили друг друга. Я говорю «наверное» только потому, что не уверен в том, отвечала ли она ему взаимностью, но о его чувствах к ней знал, наверное, каждый, кто мог видеть его в ту пору. Простите, — он смутился, — Это, должно быть лишние детали, но я привык к точности и хотел бы, чтобы у вас была, по возможности, полная картина — это важно, вы поймёте потом, почему. Так вот, Аргуин был увлечён ею. Она была тоже из весьма уважаемого и знатного рода, и всё бы было хорошо, если бы не трагедия, случившаяся в самом начале распространения эпидемии. Девушка подверглась нападению в лесу, ей удалось выжить, поскольку постоять за себя она умела, а вот избегнуть заражения — нет…
— И… Что с ней стало? — спросила Лика, чувствуя неприятный холодок внутри.
Джардет посмотрел на неё, словно только что заметил.
— Ей повезло, — сказал он отрешённо, — В определенном смысле. Аргуин был первым, кто заметил проявление симптомов. Ему удалось обеспечить Лоране условия и уход, и, что еще важнее — сохранить это в секрете, посвятив в тайну лишь её отца. Он верил, что сможет ей помочь и именно тогда начал самостоятельно изучать медицину, делая при этом определенные успехи. Однако же, каким-то образом, королю удалось узнать обо всём, и у них состоялся тяжёлый разговор с братом, послуживший причиной их первой серьезной ссоры. Неизвестно, чем бы это могло закончиться, но, по иронии стечения обстоятельств, Аргуину помогла та же эпидемия, которая стала причиной его беды. Король имел неосторожность на охоте получить отравленную рану. А это оказалось веским поводом, для того, чтобы пересмотреть свою позицию относительно зараженных и начать принимать энергичные меры по выработке защиты. Собственно, тогда-то и была собрана наша команда. Времени у нас было в обрез. Король торопил нас, поставив весьма жесткие условия и рамки. Если бы мы не успели с разработкой, то погибли бы первые.
Джардет вздохнул и провёл рукою по лицу, словно отгоняя воспоминания.
— Аргуин знал о наших изысканиях, — продолжал он, — Однако, уже тогда был одержим идеей духовного перерождения и приоритета силы духа над физиологией. Он перерыл кучу литературы на эту тему, особенно увлекшись пандаренским учением о природе Ша, но я уже углубляюсь в детали. Когда мы провели первые эксперименты, реакция была… неоднозначной. Король был в ярости, но понимал, что выбора у него нет. Он был жесткий и сложный человек, но при этом не был ни трусом, ни глупцом. Осознавая риски, он все-таки решился на вакцинацию, и прошел её на удивление успешно. Чего нельзя было сказать о Лоране. Она выжила, но её психика не выдержала произошедшего. После того, как кризис миновал, она очень сильно изменилась. Перестала узнавать родных, практически ничего не помнила о себе, стала апатичной, безэмоциональной.
Аргуин сходил с ума и пытался её вернуть, но чем больше он прилагал усилий, тем сильнее она запиралась в себе. Он рвал и метал, едва не разнёс вдребезги всю нашу лабораторию, заявившись как-то ночью, в состоянии крайнего возбуждения. Нас тогда еле защитила королевская охрана, а Аргуин отправился к брату, и это была их вторая крупная ссора. Никто доподлинно не знает, что произошло между ними в ту ночь, но, практически, не вызывает сомнений, что именно после той встречи он стал заражённым…
Лика ахнула.
Джардет кивнул. — Было ли это следствием конфликта, или же его осознанный выбор — неизвестно. Желающих уточнять этот вопрос не нашлось, а сам Аргуин, не говоря уже о его величестве, на эту тему, по понятным причинам, не распространялись. Лично я склонен придерживаться второй версии, хотя бы потому, что концепция излечения через духовные практики стала к тому времени его idea fix, значащей для него едва ли не более, чем чувства к Лоране. Принять вызов и доказать собственным примером правоту своих убеждений — это было вполне в его духе. Можно сказать, что для него это был вопрос жизни и смерти.
— И он не стал вакцинироваться? — Лика во все глаза, раскрыв рот смотрела на ссутулившегося человека, напоминавшего большую нелепую птицу.
Джардет помотал головой. — Нет. Наутро он покинул королевство, по слухам, его видели на тракте по направлению к Монастырю Алого Ордена, где практиковался особый путь послушания и аскезы. Король предпочел сделать вид, что ничего не произошло, а вскоре ему стало и не до того — началось вторжение нежити, и ему хватало других забот. Война окончилась поражением, король и остатки его народа вынуждены были покинуть обжитые земли, спасаясь от чумы, распространявшейся по ним. Отец Лораны был одним из предводителей ополчения, дольше всех противостоявшего натиску отрекшихся, и именно благодаря его отрядам, оставшимся в Гиль» Нейасе и сдерживавших врага, остальным удалось уйти по морю.
— Так Лорана…
— Её дальнейшая судьба неизвестна, — Джардет вздохнул, — По непроверенным слухам, из оставшихся отрядов выжили единицы, впоследствии рассеявшиеся по лесам. Ни одно из окрестных государств не давало прибежища гиль» нейасцам, опасаясь «воргенова проклятия». Только спустя годы, после того, как король Вардан Принц настоял на принятии в Альянс расы воргенов, отношение к ним стало меняться. И то — не сразу. В тех условиях шансов на выживание у полубезумной девушки быть не могло.
— Но почему же король не взял её с собой?! — Лика даже вскочила с лавки.
Джардет смотрел на неё устало и грустно.
— Вы снова задаете каверзные прямые вопросы, юная сестра. Именно это и хотел выяснить у своего брата-монарха Аргуин, явившись через год в Дарнасус. И это была их третья и последняя ссора, в результате которой Аргуин отрёкся от родства с братом, разорвав с ним все отношения, включая права на престол. Была безобразная сцена, и только непосредственное вмешательство леди Тиранды позволило избежать кровопролития. Аргуин обвинял во всём лорда Хенна, невзирая на все его доводы, что за судьбу Лораны отвечал отец, который ни за что бы не расстался со своей дочерью, а сам Аргуин исчез, не оставив даже записки. Было сказано много взаимных резких слов и брошено обвинений. В результате, Аргуин в скором времени покинул Дарнасус, и, в каком-то смысле, исчез. А несколько лет спустя, в Буреграде появился брат Склиф…
Лика завороженно слушала. Перед её глазами проносились картины прошлого брата Склифа, личность которого теперь представала перед ней в совершенно новом свете. Однако для неё по-прежнему оставалось загадкой, что произошло с воргеном минувшей ночью.
— Чао сказал, что он ненавидит насилие над личностью, — она не заметила, что произнесла это вслух. Поймав вопросительный взгляд Джардета, гномка смутилась.