«Он назвал дочь Эммой! Если бы Питти знала об этом!» ( я почувствовала, что вот-вот заплачу.
Моя дочь погибла несколько лет назад, остался только внук. Он единственный, кто иногда вспоминает о моем существовании и навещает меня. Хотя последние полгода он живет в Англии. Англия все забрала у меня, даже внука.
Неспешно прогуливаясь по Монмартру и ведя задушевную беседу, мы с Винсеном подошли к очень уютному ресторанчику. Старик галантно помог мне снять пальто, проводил к столику и отодвинул стул, приглашая сесть.
Кловис, принеси нам две чашечки фирменного горячего шоколада, мне, как обычно, с двойной порцией коньяка. Не забудь какой-нибудь десерт для мадемуазель. Я снова в игре! сказал Винсен и приосанился.
Официант улыбнулся и удалился на кухню. Я смотрела на Винсена, сравнивала его с фотографиями в альбоме мисс Питти и восхищалась каждым его движением и словом. Хоть он и состарился, но следы былой красоты еще были хорошо видны, сохранилась стать и непередаваемый французский шарм. Его глаза, так много повидавшие на своем веку, по-прежнему светились.
Интересно, что сказала бы мисс Питти, увидев его? Расплакалась или потеряла бы дар речи? А может, заволновалась бы, как школьница, и покрылась румянцем? Этот пожилой чловек с молодой душой чем-то напомнил мне Мэтью, и я снова загрустила. Надежда на то, что мой спаситель приедет, таяла с каждым часом.
Через несколько минут, отпив первый глоток горячего шоколада, наполовину разбавленного коньяком, Винсен начал свой рассказ.
Это было примерно полвека назад. Где-то в середине весны, помню, что все зеленело, а по улицам текли ручейки, в которых отражалось солнце. Я тогда уже несколько лет работал подмастерьем в галерее довольно-таки известного художника Леона Исартра. Он учил меня мастерству, необычной технике рисования, рассказывал о своем видении живописи. Я планировал когда-нибудь открыть свою галерею поблизости от Монмартра, мечтал стать художником с мировым именем.
Там я и выучил английский язык, он был необходим для общения с туристами. Основными покупателями наших картин были путешественники из разных стран, и Леон платил мне небольшой процент от их продаж.
В свое время меня вышибли из школы искусств за прогулы, я был жутким разгилядяем. Не мог заставить себя заниматься академической живописью по заказу, вечно проваливал все экзамены. Я рисовал только то, что подсказывало мне сердце. Без образования найти достойную высокооплачиваемую работу в то время было практически невозможно. Поэтому по вечерам, после работы в галерее, я рисовал туристов, работал официантом, подрабатывал грузчиком ( брался за любую работу. Я стремился откладывать каждый заработанный франк, ведь для открытия галереи нужны были немалые деньги. Но когда мечта зовет тебя, будешь работать днями и ночами, хоть десять, хоть двадцать лет, лишь бы она осуществилась.
Однажды я устроился на хорошую подработку к одному прспективному дизайнеру одежды, не буду называть его имени. Я был личным водителем и иногда помогал рисовать его сумашедшие идеи: фасоны вечерних платьев, изысканные шляпки, юбки и даже бикини. Будущий известный модельер закрывал глаза и рассказывал мне, что видит своим мысленным взором, а я старался воплотить его замысел на бумаге. Как-то раз мой шеф попросил меня отвести его в Версаль на какую-то встречу с важными шишками. Фуршет был прямо во дворце, меня, разумеется, попросили подождать. И я решил погулять несколько часов в версальском саду.
Она сидела на скамейке у фонтана, и с ее красотой не могла сравниться ни одна роза в этом саду. Женщин у меня всегда было с лихвой. Но я даже не знал, что такое настоящая любовь, пока не встретил ее в тот день.
Набравшись смелости, я познакомился с ней. Это милое созданье оказалось англичанкой, балериной, гастролировавшей по Европе. Молодая, с точеной фигурой... Естественно, я не мог сказать, что я простой художник, и представился известным модельером, наврал ей про собственный Дом Моды.
Наши чувства вспыхнули мгновенно, роман развивался стремительно. Я продал свой старый автомобиль, ради того, чтобы удивить мою Эмму. Да, да, для того, чтобы удержать такую женщину, нужны были большие деньги. По счастью, мой работодатель-модельер видел во мне неограненный алмаз. Я стал его правой рукой, водителем, скретарем, личным помощником. Он часто улетал в командировки, поэтому его огромный особняк на окраине Парижа был полностью в моем распоряжении.
Я задаривал свою возлюбленную цветами, золотом и драгоценными камнями, водил на светские рауты, а там делал вид, что знаком со всеми напыщенными снобами Франции. Украдкой от нее, правда, мне приходилось представляться помощником своего модельера. Но она просто сияла от счастья. Ее беззаботная улыбка была самой большой наградой за все мое вранье и нескончаемые труды.
Примерно через две недели после нашего знакомства она сказала, что их выступления в Париже окончены, и ей придется вернуться в Англию. Это был удар. Я не знал, как жить без этой женщины. Но если бы она осталась, мне пришлось бы сказать ей всю правду, и неизвестно, сохранились ли ее любовь и уважение ко мне. Но отпустить ее так просто за сотни километров я тоже не мог, поэтому рискнул.
Я умолял ее остаться в Париже со мной, обещал любить и заботиться. Она с легкостью согласилась, хотя в тот момент мне казалось, что она не представляет своей жизни без балета. Я восхищался, как быстро она смогла бросить любимое дело ради меня. Ради любви женщины могут расстаться и с мечтой. И этот факт еще больше раззадорил меня, я должен был творить! Работать день и ночь! Ради нее!
Я продал старую квартиру, которая досталась мне от родителей, для того чтобы снять в центре Парижа жилье, достойное моей Эммы. Конечно, мне снова пришлось наврать ей с три короба о том, почему нам пришлось переехать из роскошного особняка в квартиру, но за несколько недель я так наловчился в выдумках, что ложь сама слетала с моих губ.
Я придумал и предложил своему модельеру эскиз революционых купальников-бикини, он был просто вне себя от радости. Решено было запустить пробную коллекцию, а я сам вызвался провести фотосессию в Сан-Тропе. Конечно, я собирался фотографировать Эмму. Мы провели незабываемые выходные на побережье
Меня очень заботило то, что мои деньги неумолимо кончались. Тысячу раз я собирался с духом, чтобы рассказать ей обо всем, но каждый раз трусил, как нашкодивший ученик. По счастью за разработку линии бикини мне заплатили очень приличный гонорар, но его хватило всего на три месяца.
Эмма требовала все больше внимания и денег. Я понимал, что без балета ей становится скучно. Мимолетные вспышки радости ( вот все, чем я мог ее порадовать. Она все чаще говорила о балете и вспоминала Англию.
В последний месяц, когда мы были вместе, я приноровился влезать в бюджет, предназначенный для покупки тканей на пробные модели платьев. С каждым днем ситуация приближалась к выходу из-под контроля. Я понимал, что у меня больше нет денег, чтобы оплачивать аренду квартиры и машины на следующий месяц, и придумал коварный план. Я не мог рассказать ей всей правды: не хотел выглядеть жалким в ее глазах. Пусть лучше она думает, что я подлец и изменник, чем поймет, что я гнусный лжец!
Как-то мой босс поручил мне провести кастинг моделей для нового модного показа. Я взял с собой Эмму, и там на ее глазах очень откровенно флиртовал с одной из девушек. Должно быть, ей было очень больно это видеть, но я считал, что у меня не было выбора. Она, конечно, закатила истерику и уехала. Домой ночевать я не пришел, только отправил в квартиру огромный букет роз с запиской о том, что мне пришлось уехать на срочные фотосъемки. Я не появлялся неделю, сидел на вилле и заливал свое горе виски, а когда вернулся, она уже уехала, забрав с собой вещи. Напоследок она разбила всю посуду, в доме не было ни одного целого бокала. Видимо, боль, которую я причинил, была огромной. Но я уверен, что она была бы неизмеримо больше, если бы Эмма узнала тогда правду.