Но так плохо, как сейчас, ей еще не было никогда. Добрая Гангу оставила ее, одинокую и раздавленную, без какой-либо надежды. И никто в целом мире не мог ей помочь.
Ее сын улыбался в колыбели. Мина подошла и стала смотреть на него сквозь слезы, которые лились, не переставая.
— Как жить нам? — шептала несчастная мать. — Что делать?
Малыш продолжал улыбаться. Он не знал ответа, и его это нисколько не беспокоило.
— Я отвезу тебя к твоему отцу, — сказала Мина. — Он должен, он обязан тебе помочь. Пусть я ему не нужна, но ты — ты ведь его сын!
Ей подумалось вдруг, что именно так она и должна поступить. Ей выпали страдания, но почему должна быть тяжелой жизнь этого малыша?
Она поспешно собралась и вышла из дома, прижимая ребенка к груди. Хлопнула дверью и пошла прочь, не оглядываясь, не зная, что уже никогда не вернется сюда.
ВСТРЕЧА С МАХЕШЕМ
В вагоне поезда, идущего в Балгалор, пассажиров было немного. Мина села у окна, прижимая к груди малыша, она не плакала сейчас, но глаза ее смотрели невидяще-печально.
Малыш спал, и Мина почти о нем забыла, отдавшись своим мыслям. Она вспомнила о последних неделях жизни, когда еще была жива Гангу. Няне удалось то, во что не верила сама Мина: она постепенно возвращала девушке вкус к жизни, тот интерес к завтрашнему дню, который и составляет прелесть жизни каждого человека. Мина, хоть и не оправилась от свалившихся на нее несчастий окончательно, тем не менее оживала на глазах, и уже можно было увидеть улыбку на ее лице и радость в глазах. Она заново открыла свет солнца и запахи цветов, и каждый новый день уже не казался ей таким черным, как вчерашний.
Няня внушала Мине простую мысль: жизнь не остановилась, дочка, поверь, вот увидишь — наступит завтрашний день, потом он пройдет, чтобы уступить место следующему дню, потому что нет ничего более сильного, чем время. Время растопит твою печаль. И Мина, которая поначалу не воспринимала слов доброй няни, вдруг убедилась, что она права, как бывают правы люди, которым каждый прожитый день добавляет не только седин, но и мудрости. Печаль действительно уже уходила, она исчезала, заслоняемая каждодневными заботами, и няня радовалась этому.
Мина училась встречать новый день без страха, потому что рядом с ней была Гангу: добрая, мудрая, сильная. Она готова была каждую минуту прийти на помощь, и эта ее готовность очень много значила для Мины. Ведь так важно чувствовать всегда, что есть на кого положиться.
Но все рухнуло в одно мгновенье. Она осталась одна, а одной ей не под силу справиться с тяготами этой жизни.
Взгляд ее скользнул по прижавшемуся к ее груди ребенку. Он спит безмятежно, потому что слишком мал для того, чтобы понять, как ужасно все происшедшее с ними.
Она заплакала, слезы потекли по лицу, но она даже не пыталась их вытереть. Это не были слезы жалости к самой себе или к ребенку. Так плачут от безысходности, когда ничего нельзя поправить и невозможно представить, как жить дальше.
Зачем она ехала в Бангалор? На что надеялась? Объяснить это даже самой себе Мина не могла. Это был поступок, продиктованный отчаянием.
За окном проплывали городские окраины. Она уже была здесь год назад. Как давно это было! Прошла, наверное, целая вечность! В прошлый раз она уезжала отсюда, раздавленная обрушившимся на нее несчастьем и преисполненная боли и горечи. Сегодня она въезжала в этот город, неся в сердце печаль. Что сулила ей встреча с Махешем? Она не знала и старалась даже не думать об этом.
Знакомый дом она искала долго и в конце концов вынуждена была обратиться к прохожему.
— Я ищу дом, в котором живет Махеш Купур, — сказала Мина.
— О, это совсем рядом, — сказал прохожий. — Идемте, я сейчас его вам покажу.
Они прошли совсем немного, и провожатый Мины показал рукой на большой красивый дом за забором:
— Это здесь.
Теперь и Мина узнала это место.
Она поблагодарила провожатого и подошла к железным воротам, вглядываясь в ярко освещенные окна дома.
Ворота не были закрыты, и Мина могла бы войти, но не решалась. Увидев идущего через двор слугу, она спросила его:
— Здесь живет Махеш Капур?
— Да, — ответил слуга, даже не остановившись.
— Он дома сейчас?
— Нет, господин еще не вернулся, — ответил через плечо слуга и исчез за дверью, ведущей в дом.
Мина осталась стоять у ворот. На город опускалась ночь, но ей некуда было идти, и она решила дождаться Махеша здесь.
Ветер гнал по небу тучи, закрывающие луну и звезды. Временами ветер утихал и становилось тихо и душно, как обычно бывает перед дождем.
Мина прохаживалась перед воротами, покачивая малыша на руках. Она вглядывалась в лица прохожих, но Махеша не было среди них. Людей становилось все меньше, в домах гасли огни.
Когда уже совсем стемнело, к воротам подъехала машина с открытым верхом. Водитель вышел из машины, теперь Мина видела его лицо, хотела позвать, но будто лишилась дара речи. Перед ней был Махеш.
Махеш открыл ворота, вернулся к машине, и тут Мина вышла из-за скрывавшего ее дерева.
— Мина?! — удивился Махеш.
Девушка подошла ближе.
— Я вижу, ты не забыл меня, — сказала она.
Махеш вздохнул и отвернулся.
— Это не имеет никакого значения, узнал я тебя или нет, — пробормотал он. — Я женился.
Он думал, что это будет новостью для нее.
— Я знаю об этом, — сказала девушка.
Махеш резко обернулся.
— Знаешь? — спросил он удивленно. — Так зачем же ты пришла сюда?
— Я пришла, потому что мне некуда больше идти.
Она готова была расплакаться сейчас, но держалась из последних сил.
— И чего жы ты хочешь? — спросил Махеш, раздражаясь. — У каждого из нас теперь своя жизнь…
— Да, конечно! — поспешно согласилась Мина. — Но я ничего у тебя не прошу. Кроме одного: помоги ему, — она протянула Махешу ребенка. — Это ведь твой сын.
— Мой сын?
— Да, Махеш.
Он не выказал радости, посмотрев на запеленутого малыша.
— Я осталась одна, совсем одна, — сказала Мина. — Я не знаю, как жить, чем кормить ребенка. А у тебя есть дом, есть работа…
— И что?! — вскинул голову Махеш. — Что из этого следует? Не могу же я его взять?
— Не можешь? Почему? — поразилась Мина.
Это был не ее Махеш, это был кто-то другой — чужой и недобрый.
— Ты разве не понимаешь? Я ведь сказал тебе: у меня теперь семья, я женат.
— Но это твой сын!
— Я не уверен в этом.
— Твой! — крикнула Мина.
Слезы душили ее.
— А хоть и мой, — пожал Махеш плечами.
Он сел в машину, завел двигатель.
— Ты не можешь так поступить!
Махеш не ответил, машина тронулась и въехала во двор. Выскочивший из дома слуга поспешно запер ворота.
Что оставалось делать Мине? Устроить скандал? Объявить во всеуслышание о том, что Махеш отказался от своего ребенка? Кто поверит ей?
РЕБЕНОК, ОСТАВЛЕННЫЙ В ЛЕСУ
В эту ночь люди, если они еще были на улицах, увидели бы молодую женщину с ребенком на руках, бредущую через город. Но никто не видел ее, улицы были тихи и пустынны. Город спал, и некому было приютить несчастную бездомную женщину.
Мина бродила по улицам, иногда выходила в те места, где уже побывала какое-то время назад, но не замечала этого, все дома вокруг были для нее одинаковыми. Ее глаза сейчас не видели ничего. Для нее не было разницы, горят ли на улице фонари или она свернула в темный переулок — шла наугад, оступалась, вздрагивала, озираясь, и снова шла вперед, к цели, которую видела она одна.
Ребенок спал и не тревожил ее, и Мина на время забыла о нем. Она вспомнила о смерти Гангу, и слезы покатились из ее глаз.
Поднялся ветер. Где-то далеко за городом погромыхивал гром, отблески молний долетали сюда, освещая улицы призрачным светом коротких вспышек. Мина не замечала ничего, шла наугад, и только наткнувшись на какое-либо препятствие, меняла направление, чтобы в следующий миг снова забыться.