— Пошел! — крикнул он, не глядя на растерянных разведчиков. — Ну! Быстрее!
— Стой! — Маркелов схватил за плечо Татарчука, когда бронетранспортер был уже на берегу.
— У него же нет взрывателей… — теперь понял и Татарчук.
Степан опустился на корточки возле ящика со взрывчаткой, положил на него гранату и выдернул предохранительную чеку.
Генерал Фриснер был раздражен. В течение пяти минут он гневно выговаривал командиру румынской танковой дивизии:
— …Почему до сих пор не закончено перевооружение? Почему не выполнен мой приказ? К дьяволу ваши оправдания! Меня это не интересует! Германия дает вам первоклассную технику, и потрудитесь оправдать оказанное доверие!
Генерал бросил трубку и приказал дежурному офицеру связи:
— Соедините меня с генералом Думитреску.
В ожидании разговора Фриснер нервно ходил по кабинету, вглядываясь в стены, увешанные оперативными картами.
Затишье на оборонительных рубежах группы армий «Южная Украина» его раздражало: по всему было видно, что русские вот-вот начнут генеральное наступление и готовятся к нему очень тщательно. Фриснер сознавал: сил для упреждающего удара явно не хватает, несмотря на то, что за последние две недели из рейха прибыло пополнение в людях и технике.
Попытки полковника Дитриха добыть обещанную информацию о дислокации и численности русских частей, а также замыслах советского командования не увенчались успехом.
Генерал Фриснер посмотрел на календарь — 18 августа. Еще раз пробежал строчки специального воззвания ко всем старшим офицерам немецких и румынских войск, которое подписал сегодня ранним утром. Все верно — в ближайшие дни наступление Советской Армии неминуемо, и его требование к офицерам защищать позиции до последней возможности весьма своевременно…
Переговорив с генералом Думитреску, командующий группы армий «Южная Украина» вызвал полковника Дитриха.
— Ты стал плохо выглядеть, Рудольф, что случилось?
— Печень…
— Печально. Сочувствую… Какие новости?
— В районе Шерпени разведчики 6-й армии обнаружили большое скопление войск противника. По всем признакам русские готовятся к наступлению именно в районе Кишинева.
— Это подтверждают и захваченные «языки»?
— К сожалению, «улов» наших разведчиков весьма скромный. И что-либо уточнить не удалось.
— Тогда еще на чем основывается твоя уверенность в том, что советские войска ударят по 6-й армии?
— По данным радиоразведки, в районе кишиневского выступа сосредоточены две армии в составе нескольких корпусов — вот перечень. Полковник Дитрих положил перед Фриснером отпечатанный на машинке лист бумаги. — Кроме этого, отмечено продвижение танковых частей русских в районы, близкие к месту предполагаемого наступления на Кишинев. Это уже по данным воздушной разведки. Также установлено, что русские перебрасывают сюда соединения, которые были до этого на флангах и из резервов.
— Значит, Руди, наша игра удалась? — Фриснер впился колючим взглядом в лицо полковника. — И русские поверили, что мы ждем их на флангах? Я так понял смысл твоего доклада?
— Да, господин генерал, — твердо ответил Дитрих. — Я не сомневаюсь в том, что русские приняли нашу дезинформацию за истинное положение вещей.
— И ты можешь дать гарантию, что русские разведчики, которых, кстати, ты упустил, Рудольф, — генерал недовольно сдвинул брови, — не смогли сообщить в свой штаб о наших замыслах?
— Я готов дать такую гарантию. Русские разведчики окружены, и скоро я доложу вам об успешном завершении операции по их ликвидации.
— Рудольф, мне они нужны живыми. Хотя бы один из них. Это приказ.
— Слушаюсь, господин генерал.
— Я буду очень рад, Руди, — смягчился Фриснер, — если мы оба окажемся правы в наших предположениях и выводах. Слишком много поставлено на карту.
Фриснер внимательно прочитал бумаги, которые дал ему полковник. Изредка он делал пометки на полях, и тогда лицо генерала хмурилось — его хроническая недоверчивость даже, казалось бы, к общеизвестным, неоднократно доказанным истинам была хорошо знакома Дитриху.
— Рудольф, а теперь мне хотелось бы услышать твою оценку политической ситуации в Румынии на сегодняшний день.
— Накаляется обстановка в армии. Я об этом уже докладывал. Даже высшим чинам румынской армии, по моему мнению, верить невозможно.
— Как король Михай?
— Затаился. Изображает беспечного гуляку, учится искусству пилотажа.
— С маршалом Антонеску не конфликтует?
— Пока нет. А вот адъютант короля полковник Ионеску и генерал Михаил явно что-то затевают.
— Что именно?
— Трудно сказать — осторожничают. Но это не главная опасность, которая может угрожать Антонеску.
— Даже так?
— Коммунисты — вот сила, которая опасней во сто крат бунтующих генералов.
Полковник Дитрих бывал в своем кабинете редко. Месяца три назад он перебрался в этот город с таким расчетом, чтобы быть поближе к линии фронта, но не упускать из виду и Бухарест.
Полковник сидел за огромным столом и просматривал свежие агентурные данные. Его взгляд задерживался на тонкой светло-коричневой папке; полковник хмурился и отводил глаза.
Русская разведгруппа… Лейтенант Маркелов… Досадные промахи, нелепые случайности. И это в такой ответственный момент!
Полковник в который раз открыл светло-коричневую папку. Донесения радиста при штабе группы «Велер», который зафиксировал мощный передатчик в тылу и успел записать несколько цифровых групп неизвестного кода. Неизвестного? Черт возьми, как бы не так! Код и почерк радиста разведгруппы Маркелова, как установили специалисты абвера. Правда, код расшифровать не удалось, но разве это главное?
Передатчик обнаружили через четыре дня после его выхода в эфир: он был явно стационарным, но вычислить координаты местонахождения оказалось довольно сложно. Комендатура города — остальные варианты отпали.
Показания радистов, часовых, начальника радиостанции, дневального по казарме. Круг замкнулся. К сожалению, чего-либо добиться от радиста Михая не удалось…
Не хватало только одного звена в цепочке: как проникли русские в комнату связи? Впрочем, разве это так важно?
Полковник Дитрих поднял телефонную трубку.
— Я слушаю, Рудольф, — голос на другом конце провода был тихим и усталым.
— Господин командующий, — полковник собрался с духом. — Осмелюсь доложить…
Пауза чересчур затянулась. Дитрих с тревогой ждал, что ответит ему Фриснер. Наконец в трубке раздался шорох, и генерал заговорил так же тихо, но с несколько иной, чем до этого, интонацией:
— Полчаса назад мне доложили, что русские предприняли наступление на флангах. Значит, это разведка боем. Теперь мне понятны их замыслы… Голос генерала окреп, приобрел жесткость: — Мне будет очень жаль, полковник Дитрих, если обнаружится, что вы ввели штаб группы армий в заблуждение…
В десять часов вечера генерал Фриснер созвал экстренное совещание командующих армиями и 4-м воздушным флотом. Румынских военачальников командующий группы армий «Южная Украина» приглашать не счел нужным. Было решено срочно перегруппировать силы, поскольку на следующий день, по твердому убеждению Фриснера, следовало ожидать крупного наступления советских войск.
И на другой день мощное наступление советских войск опрокинуло немецкую оборону. Это было начало знаменитой Ясско-Кишиневской операции.