-- А вот это сейчас было обидно, честно, -- сказала она веселясь, -- но я тоже иногда говорю притчами, как пророки.
-- Я поэтому и не удивляюсь, что их время от времени побивали камнями! -- воскликнул я патетически. -- Но, несчастная, как вы могли сделать подобное? Зачем вам нужно было дразнить меня одной минутой?
-- Любовь -- всё равно что человек, -- вздохнув, сказала эта не по возрасту мудрая девушка. -- Она тоже нуждается в пище.
-- Хорошо, но дайте мне хотя бы намёк, где её можно найти, -- попросил я. -- Вы можете видеть её, когда хотите. Дайте мне тоже возможность нормально поговорить с ней!
-- Кто из нас устраивает это любовное дело, вы или я? -- спросила она.
И отказалась продолжать далее говорить на эту тему.
О той докладной записке так никто ничего и не слышал -- я, по крайней мере точно. Престонгрэндж и его светлость лорд-президент, насколько я знаю, постарались замять это дело; во всяком случае, они сохранили докладную записку у себя, и публика ничего о ней не узнала. Шум по поводу бегства Джеймса Глэнского постепенно затих, не вызвав опасных последствий в обществе. Как затихли и заокеанские якобиты, видимо пристраивая свалившееся им внезапно на головы золото. Претендент на престол от Стюартов по слухам опять запил, а Алан, судя по переданному им с оказией письму, вовсю делал служебную карьеру в полку. В общем, якобитское движение ещё в прошлый раз лишилось зубов и его видные деятели сейчас пытались устроится в этом мире уже без всякой надежды на возможную смену королевской династии. "Мировой пожар" не смогли раздуть даже вывезенные Брэком во Францию деньги. Наоборот, казалось они его только притушили.
Таков был финал всей моей политики! История оказалась неожиданно инертной, даже при попытке изменить её старалась вернуться в прежнее русло. Пусть в этом мире Джеймса спасли, но я по-прежнему жил в доме Престонгрэнджа и был преисполнен благодарности за его опеку. Якобитское восстание не началось, чему я был только рад. Ещё бы семилетнюю войну предотвратить, но я и понятия не имел, как это можно сделать, так как не помнил никаких ключевых подробностей по тому периоду. Помнил, что война началась из-за какой то заварушки в колониях, из-за чего её ещё называли "Индейской". Помнил, что были разрушены прежние союзы великих держав и созданы новые, но уже кто и с кем воевал сейчас точно затрудняюсь ответить. Что-то там вертелось вокруг германских княжеств кажется... Впрочем, это больше не важно. Сейчас я собирался посетить Европу, пока всё ещё спокойно. Надо так пристроить свой капитал, чтобы деньги были доступны в любой точке здешнего цивилизованного мира. Ведь учёба в лучших университетах этого времен на самом деле была только прелогом.
Двадцать пятого ноября из Лейта отправлялся корабль, и мне внезапно предложили собираться с оказией в Лейден, заодно передать несколько конфиденциальных бумаг разным людям. Престонгрэнджу я, разумеется, ничего не мог возразить: я и без того слишком долго злоупотреблял его гостеприимством. Но с дочерью его я был откровеннее: пообещал, что если она до отъезда не устроит мне встречу с Катрионой, то я в последнюю минуту откажусь ехать.
-- Разве вы не помните моего совета? -- спросила она недовольно.
-- Какого именно? -- переспросил я немного нервно, -- вы мне давали множество ценных советов, за все из них я вам очень благодарен. Но поверьте, сейчас я не бросаю слов не ветер.
-- Вот что я скажу вам, -- терпеливо возразила она, -- будьте на судне в девять часов утра. Отчалит оно не ранее часа дня, и если вы не останетесь довольны тем, что я пришлю вам на прощание, то сможете легко снова вернуться на берег и сами поискать Кэтрин. Тем более, что вы уезжаете всего на полгода. Имейте хоть каплю терпения, мой друг!
Большего я из неё не смог вытянуть и мне оставалось только запастись терпением, удовольствовавшись толко этим мутным обещанием.
Наступил наконец день, когда мне пришлось распроститься с семьёй Генерального прокурора. Сделав подарки младшим девушкам и обменявшись положенными церемонными фразами с тётушкой, я дал щедрые чаевые слугам и на два часа заперся в кабинете с Престогрэнджем, выйдя оттуда обременённый несколькими поручениями и парой запечатанных пакетов. А затем меня похитила старшая мисс Грант, за руку утянув в библиотеку. У нас в последнее время сложились искренние дружеские отношения, я был многим обязан ей, но мысль о том, как именно мы расстанемся, не давала мне покоя. Оставшись наедине, первым делом вручил ей подарок, одну миленькую заморскую безделушку из того типа украшений, которая она предпочитала. А затем, когда она осматривала её, морща лобик, обнял и по-дружески поцеловал в щёку. Но Джанет вдруг напустила на себя вид холодный и чопорный.
-- Вы странным образом забываетесь, мистер Бэлфур, -- сказала она. -- Не могу припомнить, чтобы я дала вам какое-нибудь право так злоупотреблять нашим с вами знакомством.
Я стоял перед ней столбом, не зная, ни что подумать, ни что сказать, когда она вдруг сама обеими руками обвила мою шею и подарила мне самый нежный поцелуй в губы на свете.
-- Ах, какой же вы зануда! -- воскликнула она. -- Неужели вы думали, что я могла расстаться с вами, как с чужим? Оттого что я не могу сохранить серьёзность в течение пяти минут, вы не должны думать, что я не люблю вас. Но вы этого упорно не замечаете. Мой вам совет на будущее -- относитесь к женщинам внимательнее. Тогда вы станете понимать дочерей Евы куда лучше. Но главное -- нам это будет гораздо приятнее. Примите это как прощальный совет от своего учителя хороших манер.
-- Так как я скоро лишусь своего прекрасного профессора... -- начал я.
-- Это очень любезно, -- вставила она, приседая в реверансе.
-- Я хотел бы предложить один вопрос, -- продолжал я шутливо. -- Могу ли я, согласно строгим правилам этикета, прямо спросить девушку, хочет ли она выйти за меня замуж?
-- Вы не думаете, что не смогли бы иначе и жениться на ней? -- спросила она. -- Или, по-вашему, лучше, чтобы она сама сделала вам предложение?
-- А что, и так можно? -- с показным ужасом удивился я.
-- Конечно можно! -- в том же духе ответила она, -- и я приказываю тебе, Дэви, немедленно женись на мне!
-- Вот вы сами видите, что не умеете быть серьёзной, -- сказал я уже обычным тоном.
-- В одном я буду очень серьёзна, Дэвид, -- с мимолётным вздохом отвечала она, -- я всегда останусь вашим самым преданным другом.
Когда на следующее утро я сел в седло, все четыре леди стояли у того окна, из которого мы когда-то вместе смотрели на Катриону. Они кричали "прощайте" и махали платками мне вслед. Я твёрдо знал, что одна из четырёх действительно была огорчена! При мысли об этом, а также вспоминая о том, как я три месяца назад подошел к этой самой двери, грусть и благодарность смешались в моём сердце.
*Сказочные персонажи, эльфы