— Верно, полковник Чан. Только от Маккинроя мы сможем что-то узнать. Здесь мы с вами едины. В Индии у нас есть друзья, они тоже эксперту помогут. Надо, чтобы они согласовывали свои действия с вашими людьми.
— Согласуем.
— У нас там много людей. Пусть ваш подполковник примет их под начальство и полностью возьмет охрану американца на себя. А, заодно и поинтересуется, где может быть Рус.
— Несомненно. Здесь трудностей не предвидится. В Индии достаточно просто и запросто уничтожать всех подозрительных лиц.
— Полковник Чан, пользуясь случаем и общими интересами, просим вас перекрыть силами пограничников некоторые тропы и перевал близ Брахмапутры. У вас есть на это законное право.
— Да. Мы уже все подготовили для этих случаев. Боевые наряды в движении. Буквально через час-два они перекроют реку и тропы. У них приказ стрелять на поражение.
— Вот за это спасибо. — Дэ успокоительно улыбнулся. — Наверное, сможем дать ощутимый отпор всем радикальным негодяям.
Чан, по оперативному, оживился.
— Уважаемый Дэ, сколько примерно групп может пробираться всевозможными путями к вам с территории Индии, Бутана?
— Точно сказать всегда трудно. Но по тем местам, тропам, рекам, которые известны на картах, можно до двенадцати, четырнадцати отрядов провести.
— Значит, уже три тропы наши пограничники перекроют.
— Поймите. Надо не только перекрыть, но и выставить многочисленные заслоны. Диверсанты не будут спрашивать разрешения на свободное передвижение. Они будут уничтожать малочисленные заставы и далекие заслоны в глухих, почти непроходимых местах.
— Неужели осмелятся?
— А что их остановит? Войск там нет. А взвод они ночью или в предрассветное время снимут, как пустые банки на заборе. Никто не ожидает провокации. Ваши заставы спят, как кролики, и пьют, как суслики.
— Предупредим их и объявим боевую готовность номер один.
— Если мы, хотя бы, четыре отряда уничтожим или отгоним от перевалов, то остальные группы сами ретируются обратно.
— Вы надеетесь? Вы полагаете, что эти наглые диверсии так, для отвлечения внимания.
— Мы, пока, ничего не можем определенного сказать.
— Значит, отряды надо уничтожать. И, при возможности, брать пленных. Надо узнать, кто их посылает.
— Это может быть Динстон?
— Трудно сказать. Он уже долгое время не у дел.
— Кто-то другой?
— Вполне. Но это нам сможет сказать только Маккинрой. Он, пока, еще молчит. Надо связаться с ним.
— Но он, по его словам, пока, сам в неведении.
— Не верю. Все в его руках. Думаю, что в ближайшие часы он вас предупредит.
— Возможно. Дай бог.
— Маккинрою выгодно сотрудничать с вами. Он вас не бросит. Да, и, скорее всего, он знает, где Рус. Думаю, развязка будет веселой и интересной.
— Как в романах. Чем больше жертв, тем интереснее интрига.
— Нет, нет, уважаемый Дэ: ни Маккинрой, ни я, не допустим такого поворота событий. Да и вы, и ваш непререкаемый авторитет Ван. Я уверен, что он уже где-то на перевалах. Нет, нет. Все будет буднично, скучно, без потерь с нашей стороны. У нас же такие интеллектуалы собрались. Кому проигрывать? Отморозкам? Ну, никак. Поверьте мне, уважаемый, Дэ.
— Полковник Чан, я всегда готов и верить, и действовать во благо этого.
— Ну, тогда нам всем пора заняться своими обязанностями.
— Пора, полковник.
Они снова, по-братски, обнялись и тепло распрощались.
Глава 16
Первый бой
Маленький отряд Вана деловито расположился в джипах, любезно предоставленных полковником Маккинроем. Сухие лица схимников выражали только то бесчувственное спокойствие и фатальное безразличие будущего, будто они ехали на кладбище, на очередное погребение неизвестного лица. В общем — гробовщики и только. Они знали куда едут. Каждый имел автомат или снайперку, кучу патронов, гранат и ни грамма съестных припасов. Только вода — родниковая, соленая и лечебная. Бинты.
В нестандартной голове мудрого Вана картинно роились планы будущей операции. Общий контур засады уже отчетливо выстроился в мыслях. Он разъяснил необходимые детали сидевшим с ним монахам. По рации вышел на полковника Чана. Тот, как не спешил, все же отдал приказ местным службам выделить двадцать бочек бензина и соляры.
К вечеру юркие машины вынесли молчаливых монахов к слиянию быстрой речушки Ионг с холодной Брахмапутрой. Местность была скалистой, диковинной и жутковатой. Сухие скалы напоминали мертвые пейзажи неизвестных планет на краю вселенной. Темнеющие ущелья, в надвигающихся сумерках, хладно меняли свои полуживые очертания в лучах заходящего солнца. Скучающее состояние природы мрачным духом мертвенно приближалось к черной воде и пугающе растворялось в ее прозрачных объятиях живым колыхающим пространством.
Ван философски уселся на голый край еще теплой скалы над бурлящим потоком и продолжал размышлять над тем, как проще уничтожить боевиков. И, чтобы, их радист не успел передать о засаде другим группам. Следовало их, как-то, дико встряхнуть, запутать, удивить, ошарашить. Или высчитать, обнаружить в темноте радиста и первым уничтожить его. Но, как?
Братья монахи сноровисто спускали вниз бочки на веревках и перетаскивали их выше по течению реки. Место для высадки десанта было просто превосходное. Чемпион не сомневался, что неприятель высадится именно здесь. На сто километров по течению оставались только неприступные высокие берега. По расчетам, отряд боевиков появится здесь не раньше утра следующего дня. Основная группа пойдет выше по реке, а первый отряд причалит в этом месте на катерах и двинется вглубь гор, неся с собой смерть и разрушение. Полчаса времени понадобится катерам, чтобы аккуратно подойти к берегу, преодолевая бурный напор реки. Основной караван флотилии за это время уйдет на такое расстояние, что стрельбы не услышит и пожара не увидит. Горные гряды, шум реки и моторов заглушат любые отдаленные звуки. Поэтому сама основа операции не вызывала у Вана сомнений. Все у него в расчетах упиралось в радиста. А если поднять какой-нибудь общий невыносимый шум, то и второй радист ничего не поймет. Но, первый может использовать морзянку. Задача. Ван продолжал сидеть и сосредоточенно выжидать…
Фонарик сигнала заработал с противоположной стороны реки уже ранним утром. Монахи бодро зашевелились на своих местах. В прорехах вершин гор, рассветные лучи еще слабо осветляли небо, когда большие катера, натужно ревя моторами, мощно шли против течения. Как и предполагалось, три последних судна отделились от общей группы и вошли, надрываясь винтами, в устье малой реки. Еще более скрипя на разворотах старыми механизмами, начали тыкаться в берег, подбирая более пологое и удобнее место между двумя выступами гор. Послышались резкие, гортанные крики команд. Кое-кто начал прыгать в воду. Суда шли без подсветки и почти на ощупь, притыкались к берегу. Ван, тройным сигналом фонарика, подал условный знак. И цветные жирные пятна бензина и мазуты, играя красками на воде, начали течением приближаться к тёмным силуэтам катеров. Было еще темновато. Только гребешки прибрежных волн живописно отсвечивали радугами цветов. С первой лодки боевики уже дружно начали прыгать в воду и выбегать на берег. Следом выкидывались ящики с оружием и боеприпасами, провизией, алкоголем, горной оснасткой. Скоро второй катер воткнулся в жесткий неприветливый берег. С него тоже началась активная высадка. Последний катер продолжал еще маневрировать, выискивая удобную отмель: когда широкий маслянистый ковер цветного пятна коснулся стального борта первого судна и начал огибать корпус, неотвратимо наплывая на второй.
«Запаха горючего боевики не должны почувствовать, — уверял себя надеждой на провидение и случай Ван. — Сами катера за эти многие мили достаточно провоняли мазутом».
Пристал третий катер. Через минуту липкое пятно коварного горючего коснулось и его. Ван еще раз мигнул фонариком. Стрела с горящей паклей ночным светлячком резанула полутемное пространство над рекой. Сначала, вроде бы как чиркнуло спичкой над водой. Но, следом, дружно побежал вал яркого пламени. И река весело запылала, озаряя диким огнем берега. Огромные языки смрадеющего нефтяного костра начали жадно лизать корпуса судов. Температурный смог затрещал и заискрился на бортах катеров.