– Оберегайте навигаторов, – приказал он, переключившись на канал арбана. – И позаботьтесь о двигателях, как было приказано.
Треск радиопередачи принес новую информацию: многочисленные боевые корабли Детей Императора. Как обычно в идеальном строю. Выходит, этот бой станет для него испытанием, обещанным Есугэем.
– Так дайте им бой, – приказал хан, зная, что каждый воин братства был готов к нему. – И как следует пустите кровь этим клятвопреступникам, погубившим мечту человечества.
Шибан снова активировал энергетическое поле гуань дао и почувствовал, как внутри нарастает дикое и острое предвкушение убийства, которое в последнее время приходило только во время боя с сородичами.
– За Хана, – прошептал он. – За Императора.
Нападавшие прибыли настроенными на сражение. Если они и рассчитывали, что силы прикрытия Врат Калия будут отвлечены рейдами в Мемносе и девяти других разбросанных местах, то не подали виду.
Главный удар возглавлял линкор типа «Диктатус» – «Копье Небес», один из основных боевых кораблей Легиона, ветеран дюжины крупных сражений, произошедших после получения известий об Исстване. Его борта больше не были безупречно белыми, а обводы – кроваво-красными. По всей их длине тянулись старые плазменные ожоги, наспех залатанные и поврежденные повторными попаданиями. Двигатели почернели от постоянного форсирования, мостик был обезображен коричневой патиной от попаданий лэнса. Незапятнанной оставалась только одна часть – огромный символ Легиона на самой вершине корабля. Разряд молнии, означавший возмездие небес. Этот образ, отделанный золотом и залитый светом прожектора, восстанавливался после каждого боя, чтобы не было ни обмана, ни попытки действовать неопознанным или пренебречь воинской честью.
Мы – V Легион. Мы – орду Джагатая, Белые Шрамы Чогориса.
Мы держим клятвы.
За четыре года яростных сражений под взором этого знака сгинули миллионы душ, и каждый умирал с отраженным в их глазах золотисто-красным цветом небес. Когда-то это было радостное воззвание, диковинное заявление о свободе в условиях безжалостной машины имперского послушания. Сейчас же этот символ приобрел кровавое и яростное значение, став отражением забытых варварских душ, отпечатавшимся в камне, стали и шкурах.
Вслед за «Копьем Небес» появилось еще семь боевых кораблей: «Намаан», «Хаманог», «Родословная», «Небесный», «Стрела судьбы», «Умаал», «Кво Ама», представляющие все типы линейных крейсеров Легионес Астартес. Все корабли перенесли настолько сильные повреждения, ремонт, изменения и переоборудование, что оригинальная марсианская классификация стала практически бесполезной для определения их возможностей. «Умаал» когда-то назывался «Упорным» и принадлежал Гвардии Смерти. «Небесный» не сменил имени, но ранее входил в состав соединения Несущих Слово по приведению к согласию. Корпуса обоих кораблей, некогда носивших цвета других хозяев, теперь были покрыты тонким слоем белой боевой окраски. Другие корабли всегда принадлежали V Легиону.
Все семь кораблей держались близко к находившемуся в центре «Копью Небес» и, сверкая щитами, направились полным ходом к Ожерелью. Эскортные корабли – эсминцы, орудийные фрегаты, ракетные катера – разошлись от направления главного удара, отказываясь от защиты линкоров ради возможности форсировать ход. Каждый маневр выполнялся на высокой скорости и был рассчитан нанести максимальный урон артиллерией, прежде чем последует ответный удар.
Четыре года назад подобная стратегия остановила наступление магистра войны. Предателям, привыкшим исключительно к нескоординированным атакам разгромленных простаков Исствана, понадобилось время, чтобы приспособиться к более организованному контрнаступлению Хана. Особенно сильно досталось Гвардии Смерти, неспособной сравниться с мастерством ведения пустотной войны V Легиона, но все изменники – подсевшие на химикаты искатели новых ощущений Фулгрима, одержимые инженеры Пертурабо, зловещие пехотинцы Мортариона и даже сами Сыны Гора – получили свою долю потерь.
Но это было четыре года назад. Каждый Легион был живым существом, одаренным командирами с безграничной хитростью и тактической проницательностью. Гвардия Смерти усовершенствовала флотскую стратегию, задействовав против диких всадников Хана дополнительную огневую мощь. Железные Воины добавили своим кораблям достаточно мощной бронезащиты, чтобы превращать атакующих врагов в огромные куски сожженного плазмой шлака. Сыны Гора делали то же, что и всегда, отвечая с такой исключительной жестокостью и отточенной дисциплиной, что два Легиона, некогда понимающие и симпатизирующие друг другу, стали кровниками из-за взаимной ненависти, взращенной на почве накопленных бесчинств.
Дети Императора учились не менее быстро, и со своих позиций в системе Калий они распознали чогорийскую схему развертывания «Ложное Копье». Они знали, что мощь «Копья Небес» и его эскортников не настолько велика, как представлялась, и что более слабые крылья эсминцев и фрегатов загружены сверх пределов проектной вместительности. Также они знали, что отражение главного удара противника равными силами приведет к катастрофе, и что они должны ответить равноценно приближающейся эскадре – как маневром, так и скоростью.
И именно так они и поступили. Флагман «Гордое сердце», не уступавший тоннажем и славой «Копью Небес», вышел из тени Основы со своим крейсерским эскортом: «Безжалостным великолепием», «Непомерным», «Бесконечным разнообразием» и «Орлиным». Эти тяжелые боевые корабли уступали в численности приближающемуся к ним соединению V Легиона, но были поддержаны оборонительными установками на Опоре и Ожерелье. Стационарные орудийные батареи открыли огонь, выпуская сверкающие пунктиры бронебойных снарядов в сферу битвы. Пронзив сверкающую паутину, подошли эскортники Детей Императора, готовые к стремительным атакующим маневрам.
Один человеческий вдох пустота между двумя флотами оставалась нетронутой. Пусть и исчерченной безмолвными, словно могила трассерами снарядов, и связанной маневрами, но невинной. Открыли огонь дальнобойные орудия, расчеты генераторов щитов отправили последние запасы энергии в гигантские прометиевые катушки, штурманы на мостике провели окончательные расчеты дистанции, веса, массы и скорости.
Затем брешь сомкнулась.
Снаряды врезались в броню, лазерный огонь исполосовал пустоту, штурмовые лодки вонзились в борта кораблей, копья лэнсов с шипением поражали цель. Переборки ломались, плазменные каналы взрывались, бронестекло лопалось, хребты кораблей содрогались от попаданий, бимсы сминались. Пустоту осветили огромные клубы пламени, пронзаемые новыми сверкающими копьями. Поверхность Основы покраснела, изгоняя вечную тень пустоты вспыхнувшей мощью звезд.
Корабли превратились в пышущие пламенем котлы, окольцованные очаговыми паутинами разрушения. Небольшие суда проносились вокруг этих узлов, осыпая их снарядами. Разносились вопли тысячей смертных. Из-за шума внутри каждого корабля их не слышали, но в потустороннем царстве имматериума ими наслаждались.
И бездна снова стала свидетелем мучительной гибели древних машин, устроенной лучшими представителями человечества с такой свойственной им идеальной эффективностью. Они уничтожали друг друга в пламени гнева, амбиций и мести.
Карио влез в фиксирующую клеть абордажной торпеды, вложил меч в стальной футляр и почувствовал, как на доспех опускаются скобы. Оставшиеся четверо воинов его подразделения уже заняли свои места перед ним. Их темные силуэты выделялись на фоне приглушенных люмен-полос. Прежде чем люк торпеды с шипением закрылся, префектор пересчитал всех братьев, загрузившихся в остальные торпеды, а также отметил размещение слуг «Сюзерена», чьи веки были зашиты, а движениями управляли пространственные сигналы когитаторов.
Большинство легионеров не отличались от своего префектора. Они носили точно такие же старые доспехи Кемоша, их очертания остались почти такими же, что и в начале, эмблемы – неизменными, клинки – прямыми, а золото – отполированным. Тем не менее, даже среди его братьев начинались перемены. Керамитная пластина здесь, линзы шлема там, застывший вопль, запечатленный в вокс-связи, блеск никогда не высыхающей крови на нагруднике.