Шибан нанес мощный удар, надеясь, что вес гуань дао позволит сломать вражеский меч. Противник мастерски парировал, не обращая внимания на засыпавшие его доспех искры расщепляющего поля. Вокруг них продолжался ожесточенный ближний бой, распавшийся на отдельные поединки в затененных уголках зала. Под ногами оглушительно выли двигатели «Терце Фалион».
Легионер Детей Императора был силен и искусен в обращении с мечом. Как все сыны Кемоша он использовал классическую технику фехтования. Их клинки снова столкнулись, не принеся ни одному из противников преимущества. Воины разошлись, двигаясь осторожно и высматривая бреши в почти идеальной защите.
– Что с тобой случилось? – спросил его враг, бросив взгляд на нескладные конечности и грубую броню.
Шибан промолчал, сохраняя концентрацию. Он нанес хлесткий удар, целясь в шею мечника. Чемпион Детей Императора отступил, избежав удара, и тут же контратаковал.
– Ты двигаешься, как машина, – снова заговорил противник, сблизившись и обрушив шквал ударов. – Я убил много твоих сородичей, и они сражались больше как люди.
– Мы все изменились, – прохрипел Шибан, начиная восхищаться упорством своего врага. Он был на голову выше тех, кого прежде убивал Белый Шрам, и мастерски владел своим оружием.
– Верно, все до последнего.
Они снова сошлись, принимая удары на доспехи, когда гуань дао и сабля отскакивали друг от друга.
Шибан ударил пятой глефы, но на волосок промахнулся. В результате ему пришлось защищаться, остановив лезвие сабли в последний момент. Белый Шрам отступил на шаг, выигрывая пространство и используя мощь своей аугметики.
«Я тоже привык сражаться мастерски и красиво».
– Ты не болен, – заметил Шибан. Слова сорвались с его губ почти непроизвольно.
Болезнь. Так орду стала называть разнообразные мутации и самокалечение, практикуемые в Легионах Предателей. Многие воины теперь больше походили на зверей, нежели людей. Их генетически усовершенствованные тела портили и извращали в добровольном аду постоянных выдумок.
Чемпион Детей Императора свирепо рассмеялся.
– Как мои братья? Нет. Пока нет. Но буду.
Шибан продолжал отступать, увлекая противника за собой. Уголком глаза он заметил, что его воины делают то же самое, как и планировалось. Белые Шрамы отходили к командному мостику.
Вой двигателей под ногами становился все громче.
– Я никогда не пойму этого, – сказал Шибан.
Из-под шлема раздалось фырканье. От кружащегося меча закованное в броню тело словно окутала серебристая дымка. Клинки с лязгом сталкивались снова и снова.
– Чего ты не можешь понять, дикарь? Что мы захотели чего-то большего? Вам предложили дар, а вы оказались слишком просты, чтобы понять его. Ваша битва уже завершена, все, что у вас осталось – это ограничения. – Клинки кружили вокруг друг друга, уклонялись, кололи, рубили. – А вот для нас… Для нас ограничения перестали существовать.
Шибан добрался до подножья лестницы. Он чувствовал усталость в мышцах, которые у него все еще оставались. По внутренней поверхности горжета стекал пот. Враг был быстрее, сильнее, искуснее и сражался саблей так, словно та ничего не весила.
«Прежде я был бы быстрее. И сильнее».
Выжившие Белые Шрамы продолжали отступать, поднимаясь все выше по лестнице. Преследовавшие их Дети Императора сражались так же превосходно, как и их командир. Вокруг них разлетались каменные осколки, отсекаемые от балюстрад неточными ударами. Пульсирующий вой двигателей превратился в звуковую стену, которая поднималась из глубин корабля.
– Так почему вы не воспользовались шансом? – спросил противник с искренним любопытством. – Вы не могли любить Терру, подобно занудам Дорна. У вас и в самом деле был шанс.
У Шибана начала сбиваться дыхание. Глефа словно превратилась в свинцовый прут. Воин все больше пропускал удары, пока несмертельные, но постепенно уничтожающие его защиту.
– Я дал клятву.
Снова раздался смех.
– Ах, клятву! Да я клянусь с каждым своим вдохом.
Дверь на мостик – широкая арка, украшенная грифоном Мемноса – теперь была в зоне досягаемости. За ней находилась платформа, залитые кровью ямы сервиторов, труп капитана сухогруза на ее собственном троне. И вот уже Джучи бьется рядом, как когда-то в каньонах Чондакса. Там Белых Шрамов тоже превзошли.
– Ты не даешь кляты, – проскрежетал Шибан, с трудом отбивая удар сабли и смутно осознавая, что высоко над ними раскинулся кристалфлексовый звездный купол. Хан услышал приглушенный крик боли. Это был воин его братства, проигравший врагу. Еще одна утраченная душа. – Не так, как мы.
Враг раздраженно зашипел. Он усилил натиск, чувствуя приближение конца. Их клинки снова сцепились, издавая гул свирепых энергетических полей.
– Да, да, конечно, вы лучше нас, – язвительно бросил предатель. – Мы сделали то, что сделали, потому что слабы и самодовольны, и только вы – обреченные защитники этого прогнившего Трона – добродетельны.
Ни на секунду не останавливаясь, противники продолжали сражаться, окруженные разлетающимися керамитными осколками.
– Сколько слов, – фыркнул Шибан, изо всех сил стараясь не дать перерезать себе глотку.
– Сколько высокомерия, – выпалил его враг, вкладывая все больше холодной ярости в атаку. – Мой господин сейчас говорит с богами. Ты знаешь, что вам лгали, и продолжаешь цепляться за свое невежество.
Чарнабальская сабля заскрежетала по рукояти глефы. Шибан пошатнулся, едва не упав. Ему пришлось отбивать направленный в горло удар.
– Тогда почему ты не принимаешь дары твоих новых богов? – выпалил Шибан, снова отступая. – Чего же боишься?
Враг ударом сверху прижал гуань дао к доспеху Шибану. Лицевые пластины шлемов оказались на расстоянии ладони друг от друга, освещаемые снизу выбросами расщепляющих полей.
– Когда придет час, я приму их обеими руками, – произнес чемпион Детей Императора с яростным убеждением. – До того времени не говори о том, чего не понимаешь.
– Мы знаем, что стоит за изменениями, – сказал Шибан.
– Ты знаешь, что значит умирать.
– Ты прав. Но не сегодня.
В этот момент вой двигателей достиг своего пика, от чего задрожали стены мостика. Шибан схватил своего противника и отбросил его на шаг назад. Легионер Детей Императора немедленно отреагировал на ослабленную защиту Шибана, направив острие меча ему в грудь.
Но удар так и не достиг цели. Кристалфлексовый купол над ними лопнул, засыпав весь мостик ливнем сверкающих осколков. Воздух устремился в пустоту, унося с собой вращающиеся трупы матросов.
Подготовленные Белые Шрамы позволили урагану подхватить себя. Дети Императора среагировали инстинктивно, активировав магнитные подошвы сапог. Два сражающихся отряда оказались разделены потоком вытекающей атмосферы.
Над рваными краями разбитого купола зависла «Грозовая птица» V Легиона. Ее спаренные болтеры засыпали снарядами опустошенный мостик.
Шибан развернулся и, достигнув открытого десантного отсека, вцепился в его край. Кроме хана только Джучи и еще двое братьев смогли выбраться из сухогруза. Когда Шибан посмотрел вниз, то в первую минуту не видел ничего, кроме хоровода из окровавленных трупов вперемешку с мусором и обломками. Все это вылетело в пустоту вместе с воздухом.
Затем он увидел мечника, прижавшегося к командному трону и уставившегося на него.
– Белый Шрам! – закричал сквозь грохот чемпион. По открытому вокс-сигналу отчетливо слышалось раздражение. – Мне говорили, что вы храбрецы.
Вместо ответа Шибан направился внутрь корабля. «Грозовая птица» отошла от разрушающегося мостика и направилась в гущу пустотной войны.
– Сколько кораблей конвоя захвачено? – спросил воин у пилота, устало закрепив глефу на настенной оружейной стойке.
– Сейчас они все в руках врага, – раздался бесстрастный ответ.
Шибан кивнул. В дальнем конце десантного отсека сидел Джучи, прислонившись к стене и тяжело дыша через поврежденную вокс-решетку.