Приятное тепло и запахи дома поглотили меня.
Здесь было уютно по-настоящему. Пусть тесно, пусть ни доли роскоши, но все же тепло. Тепло так, как не согреет очаг или печь. Тепло душе.
Боги, как же долго я мерзла...
Варвара заварила мне какой-то успокоительной травы, укутала плечи шалью. Сама села напротив и терпеливо слушала.
На лице ее ясном вдруг тень пролегла. В глазах колдовских появилась тревога.
- Что делать мне, Варварушка, ума не приложу...
- Вот что я тебе скажу, Вёльма. Отступись. Не след тебе в дела Ростиха мешаться. Отойди от Ладимира, не тронь больше, забудь.
- Ты знаешь что-то?
Чародейка покачала головой.
- Знала бы, так сказала. Да и не дело мне - болтать. А ты все же отойди в сторону. Если вихрь темный поднимется, так всех сметет и тебе не уйти.
- Не понимаю я, - покачала головой, крепко сжимая в ладонях кружку, уже пустую. - При чем здесь Ростих? Коли разлюбил меня Ладимир...
- Дуреха ты, Вёльма, - упрекнула Варвара. - Сама же говоришь - переменился он. Нет такой силы кроме колдовской, чтоб враз разлюбить. Ладимир твой и без того недобрый человек, а уж с Ростихом и дядькой своим, Велимиром, тех еще дел натворить может. Оттого и говорю тебе - отступись, обожди. Не то костей потом не соберешь. Сам же он тебе сказал!
Голос ее вроде и близкий, и родной, а все вдали звучит.
Как вспомню глаза его, голос, лицо равнодушное, так и упала бы на пол, кричала бы, билась о стену головой. Лишь бы понять - отчего так? За что?
- До утра пару часов подреми, Вёльма, а после... - Варвара решала, что делать. - После пойдем в Дом Предсказаний, к Всеславу. Он знает, что делать, подскажет.
Боги! Вела-вещунья, помоги! Если коснулись Ладимира злые чары, исцели его, дай сил справиться.
Не хотелось мне спать, не моглось. Да только ноги сами от усталости подкосились. Упала я на постель и заснула вмиг. И снова мне шепот слышался, снова чья-то рука на плечо легла и ласково так гладила.
Не пойду я к ней, не пойду, пусть не старается - не уговорить.
Всеслав, на которого вся моя надежда и была, только головой покачал.
- Жаль мне тебя, девонька, боги видят, как жаль. Да только права Варвара - обождать надо. Ладимир твой вернется и никуда не денется. Подожди только немного.
- Чего ждать, Всеслав? - вскочила я с места. - Если беда с ним какая, так помочь нужно, а, если чары злые, так развеять. Не могу я так сидеть... Ты коли знаешь что - не молчи!
Я с отчаянием и мольбой поглядела на заклинателя.
Всеслав не спешил с ответом, тянул чего-то. По глазам видела я, что знает да только говорить не станет.
- Сказано тебе, Вёльма, сидеть и ждать. Так и жди. А лучше готовься к битве грядущей. Твои-то беды поменьше людских будут.
- Всеслав...
- Будет, Вёльма! - прикрикнул он. - Не хочу я тебя губить, потому промолчу и слова больше о Ладимире и Ростихе не скажу.
Я обомлела.
- Всеслав, смилуйся, - прошептала, - чует мое сердце, беда случится скоро. Скажи хоть, откуда ждать ее.
- Ни слова!
Поднялся чародей, взметнулись полы одежд его, взмахнул посохом и вмиг вихрем исчез - был и нет.
Замерла я на месте. Шагу ступить не могу.
Будто темнота окутала меня. Все вижу, а двинуться не могу. Все слышу, а ответить не смею. Все знаю, а слов не свяжу.
- Лисичка? Вёльма?
Я вздрогнула, обернулась - Тишка.
Шут, чье лицо исказилось в жалостливой улыбке, стоял совсем близко. Бубенчики на цветастом колпаке тихонько и грустно позвякивали, а сам напевал что-то тихое.
- Не печалься, лисичка, - проговорил, обняв меня за плечи. - Печаль будто туман. Глаза застит, на сердце камень опускает, дышать не дает и дорогу укрывает. А как свет забрезжет, так и рассеется, уйдет...
- Да где ж уйти коли и света нет?
Шут сел передо мной на пол и грустно улыбнулся. Так, будто и не дурак княжеский вовсе передо мной, а мудрец - старик с глазами, видевшими и счастье, и горе, и жизни, и смерти.
- Сколько бы тьме и печали не длиться, а одного луча тоненького на них обеих вдоволь станет.
Захотелось мне ответить, только не нашлась. Села рядом с ним.
- Расскажи мне сказку, Тиша.
- Какую сказку тебе хочется?
- А любую, только бы конец добрый.
Шут и заговорил.
Что за слова, что за песни не помню. Знаю только, что спокойно мне стало, легко, будто уснула и сон чудесный видела.
И уж не про драккары и северное море, не про дом родной, не про Ладимира даже. Снилось мне то, чего на свете быть не может, а еще песнь дивной вещей птицы, слово ее мудрое и совет.
Или не снилось вовсе? Печаль, она глаза застит.
В годы, когда я еще дитем несмышленым была да проказить любила, матушка запирала меня в темную клеть. Сидела там после, шевельнуться боялась. Оно ведь как - двинешься неосторожно, ненароком чего заденешь, поранишься, ударишься, а то и посыпется на тебя что. Еще больше ведь после влетит.
Сидела я на полу, обхватив руками колени, чтоб теплее стало. Веки до боли смежала. И все думала, грезила, что вот явится ко мне спаситель. Да не богатырь на коне, как девчонки все мечтают, а чародей. Что взмахнет он своим посохом, взметнется ветер вихрем, сорвет треклятую дверь с петель и унесет меня далеко-далеко. Туда, где молочные реки, кисельные берега, а по ним сахарная лодья плывет.
Это уж после, как подросла, поняла, что нет такого края и нет чародеев, готовых мне на помощь кинуться. Да и вообще нет ни чудес, ни див дивных, ни счастья простого.
Если и есть где-то, так в краях неведомых бродит мое, горемычное, уж и с дороги сбилось и заплутало, и не встретиться нам теперь.
Вот и теперь сижу будто в темной клети и хоть светит мне яркое осеннее солнце, все одно ничего не вижу.
Трайта, все такая же шумная, наполнилась новыми звуками. Теперь веселые посвисты скоморохов, разухабистые песни их, крики торговцев и бормотание гадалок уличных едва заметны были. Лязг железа, шум знамен, трепящихся на ветру, команды воевод раздавались над городом.
На пристани, куда забрела я ненароком, и вовсе переполох был. Сэконунг Ульвар Трехпалый спешно покидал белардскую столицу. Не по нраву ему гости ельнийские пришлись.
Скельдиане готовили драккары к отплытию, не доверяя столь важное дело чужакам. Что ж могут простые белардские рабочие сделать? Не ходили они под парусом в морях, только на лодьях мелких, по спокойным водам Марвы.
Страшные драконьи головы снова красовались своей жестокой ухмылкой на корме. Теперь уж пускай врагов лютых пугают да злым духам мешают скельдианам пакостить.
Вышла я к самой воде. Знак Дома Предсказаний из-под складок плаща достала и никто меня тронуть не смел. Только глядели недоуменно. И пусть их.
Волосы я в тугой узел на затылке стянула - Варвара научила как. На голову длинную шаль накинула. Если и встретится кто знакомый, не хочу, чтоб узнал.
Воды Марвы по-осеннему темные. Ветер рябь на них нагонял, осыпая пожелтевшими листами. Вспомнился мне Истомин день, вспомнился хмельной вечер и прыжки через костер. Вспомнилась и дорога домой, и как Ладимир тогда обнял, и как после, в тишине спящего дома я в его комнату вошла, и как впервые его назвалась.
Будто и не со мной было...
Касание чье-то незримое и я обернулась.
Северянин чуть заметно склонил голову, приложив правую ладонь к груди, и неспешно подошел ко мне.
- Не ждал встретить здесь ученицу уважаемого Всеслава.
- Доброго дня, ярл Сигурд, - поклонилась в ответ.
С минуту он глядел на меня, не сводя глаз. Ветер трепал его серебристые волосы, и я невольно поймала себя на желании коснуться его щеки и отвести в сторону непослушную прядь.
- И что же чародейка на пристани делает? - наконец проговорил Сигурд.
- На реку пришла поглядеть. Скоро ведь дожди пойдут, а после и вовсе льдом Марва покроется.
- В Беларде ранний ледостав, - согласился скельдиан. - Это плохо для нас.
- А брат твой стало быть скоро отбудет на север?