— А скажите, товарищ Любимова, сколько у вас в лаборатории исправляется бывших врагов народа? — ничуть не смутившись отповедью, приподняв лицо, отчего взгляд получился как бы сверху вниз, несмотря на приблизительное равенство моей дражайшей половины с наркомом в росте, спросил Берия.
— Ни одного, — смутившись, признала Поля.
— А какое, товарищ капитан госбезопасности, у вас соотношение занятых в исследованиях заключённых и вольнонаёмных?
— В общем, вольных процентов шестьдесят, товарищ комиссар госбезопасности первого ранга.
— Вот. О чём я и говорю. Превратили отдел в общество любителей познания с кучей начатых и не законченных проектов. Вы понимаете, что ваша связь с наркоматом чисто номинальная? При этом, не давая отдачи, вы снижаете показатели работы наркомата в целом.
— Товарищ комиссар государственной безопасности, я не по своей воле оказался в рядах НКВД и понимаю, что человек в наркомате случайный. Более того, мне было бы куда спокойнее в качестве гражданского лица создавать оружие для надвигающейся войны, а не заниматься перевоспитанием врагов народа. Но, исходя из собственного опыта, смешанные группы, в которых перед глазами исправляющихся есть пример подрастающего поколения советских инженеров, с их энтузиазмом и уверенностью в завтрашнем дне, считаю наиболее эффективными с точки зрения превращения осужденных в полноценных членов советского общества. Примеров разложения молодых инженеров или студентов со стороны заключённых до сих пор не было. Старым кадрам, по сути, нечего предложить молодёжи в плане мировоззрения, поэтому передаются только специальные технические знания и опыт, которые молодёжь жадно впитывает. Если вы считаете мою стратегию руководства техническим отделом неправильной, то я готов написать рапорт об отставке.
— Принята не будет, — сразу жёстко предупредил меня нарком. — Мы не позволим нанести такой удар по репутации наркомата. Но то, что мы не можем вас уволить по политическим причинам, не значит, что вы не понесёте ответственность, в случае, если ваша "стратегия" не даст сбой. И потрудитесь в кратчайший срок привести баланс затрат к положительному показателю. Докладывать о состоянии дел будете лично мне. Еженедельно.
Тем временем, доктора, обследовав маршала Ворошилова, решили, что его можно перевозить и, подготовив к транспортировке, погрузили пациента в "скорую", оборудованную на базе "московского" бескапотного автобуса. Берия, ещё раз напомнив, что ждёт от меня конкретных результатов, укатил следом.
Эпизод 15
Две месяц спустя, в конце марта, выдавшегося морозным, совсем не весенним месяцем, с большим баулом я заявился на приём к Кожанову. Войдя в кабинет, я молча, не говоря ни слова, принялся вытаскивать и раскладывать на полу и на столе содержимое мешка. Первым делом на свет было извлечено подводное ружьё, выполненное как обрез двустволки-переломки, но с раскладным прикладом, объёмным цевьём из пробки и заполненной ей же рамочной рукояткой. Затем достал лёгкую треногу с подпружиненной передней опорой, разложил её в боевое положение. Следом появился подрамник с пистолетной рукояткой, прикладом и сошками, который можно было установить как верхний станок на вертлюг, а можно было использовать самостоятельно, но я собрал всё воедино. Следующий по очереди пулемёт ПЛ завершил всю конструкцию. А под конец на стол легли револьвер, переделанный под нижнее расположение ствола "Наган" с глушителем, и толстая пачка бумаг.
— Ну, и что это? — потерев красные от бессонницы глаза, спросил Иван Кузьмич.
— Берия требует от меня конкретных результатов. Вот они. Единый, танковый, ручной и станковый пулемёт, ружьё для боевых пловцов и бесшумный револьвер для них же. А заодно и для разведчиков. Вот отчёт по испытаниям пулемёта. Недостатки, указанные там, в этом образце исправлены. Выручай, товарищ флагман флота первого ранга, принимай на вооружение. За тобой, Иван Кузьмич, должок, — напомнил я под конец.
— Положим, ружьё я возьму, — с этими словами моряк встал, подошёл к двустволке, "сломал" её и заглянул в патронники, — но револьвер с пулемётом… У нас есть уже "Наган" с брамитом. Не вижу, чем этот лучше. А пулемёт только через ГАУ. Если сухопутные примут, тогда…
— Мой "носорог" лучше тем, что его глушитель большего диаметра, чего в обычной компоновке трудно достичь, и гораздо лучше глушит звук выстрела. А пулемёт ТТЗ ГАУ на этот вид оружия заведомо не удовлетворяет, поэтому выставлять его на конкурс бесполезно.
— Ты же сказал, что недостатки устранил? — обернулся ко мне, подняв брови, нарком.
— Те, которые я считаю недостатками. Их было всего два. Ухудшение кучности при длительной стрельбе длинными очередями и слабая фиксация ствола в переднем положении. В первом случае перегревались и удлинялись тяги взвода УСМ, из-за чего выкатывающийся ствол успевал ударить поршнем в днище газовой трубки стреляющего до, или во время выстрела. В нормальном положении такого удара не должно быть, отбираемые от выстрела газы тормозят и отбрасывают выкатывающийся ствол чуть раньше. УСМ я переделал, проблема исчезла. По крайней мере, допустим в экстремальной ситуации отстрел подряд двух больших лент по 250 патронов длинными очередями. Только в самом конце пулемёт начинает плеваться, надо менять стволы. Нормальный режим — три ленты по 100 патронов и смена стволов. А второй недостаток выявился, когда при недостреленной ленте перебежку совершали и ударили пулемёт. Передний ствол откатился назад и расцепил стреляющий с затвором, хорошо вовремя заметили. Добавил специальную пружинную защёлку на шток газового поршня, упирающуюся в трубку в крайнем положении и освобождаемую при выстреле давлением газов. Теперь ствол сам по себе откатиться не может. И это всё. Не считая дрыганья стволами при перезарядке, но это не исправить, система такая. А ГАУ хочет питание холщёвыми лентами. Я против этого стоял и стоять буду. Уже достаточно набрал материала по пулемётам в Испании. Максим-Токарев все в голос хают и чаще всего именно из-за ленты.
— Да, докладывали мне, что ты моих раненых, эвакуированных из Испании, стращаешь…
— Я ко всем своих людей посылаю, не только к морякам. Ничего в этом страшного нет, дело абсолютно добровольное. Хочешь — пиши отчёт, хочешь — молчи в тряпочку. Только никто ещё не отказывался. А как я ещё узнаю, что воюющей армии нужно? Вот ты, Иван Кузьмич, к примеру, знаешь, что 50-килограммовые бомбы частенько раскалываются от удара о твёрдый грунт, не взрываясь? Данные надо собирать и систематизировать. У меня целая группа из бывших военных-заговорщиков сидит и этим занимается. Хорошо, успел их к себе вытянуть, пока меня Берия себе напрямую не подчинил. А то бы самому пришлось всё перелопачивать. Не хочу, знаешь ли, чтобы большие начальники, вернувшиеся из Испании, на основе личных впечатлений вдруг решили, что танковые корпуса нам не нужны. Или, что от истребителей требуется только скорость. Чтобы возражать нужно опираться на доказательства.
— Глупости. Кто будет прислушиваться к мнению бывших заговорщиков? — отмахнулся Кожанов.
— К мнению непосредственных участников. Так будет точнее. И к моему. Ты же, Иван Кузьмич, к моему мнению прислушиваешься? Вот я тебе и говорю, что пулемёт надо ставить на вооружение. ГАУ будет упираться. Значит, нужны весомые аргументы. И лучше опыта применения в реальной боевой обстановке, в сравнении с другими моделями пулемётов, ничего не придумать. Сначала в морскую пехоту, потом, если повезёт, в пограничные войска и ЧОН НКВД, а там уже армейцам деваться некуда будет. Давай, Иван Кузьмич, не сомневайся, бери всё оптом, а то меня Лаврентий Павлович поедом ест.
— Оружейные заводы закреплены за НКО, я туда, без согласования, быстро вклиниться не могу. Да и вообще не могу лезть со своими отдельными пулемётами. Только присоединиться к тому, что ГАУ для себя заказывает. Как бы ни хотел тебе помочь. Но, вариант есть. Знаешь, с чем к тебе Ворошилов ехал тогда, когда ты его на больничную койку отправил? Нет? Ну, так я тебе скажу, — вздохнул Кожанов, отходя от оружия и садясь на своё место. — Ты свой загиб про сверхтяжёлые танки, конечно, помнишь?