Бетти слушала, затаив дыхание, и чувствовала себя, как в каком-то кошмарном сне. Они все продумали. У них было три автомата, шесть пистолетов и две гранаты. Они были готовы в случае провала отстреливаться до последнего. У Бетти ослабели ноги, стали словно ватными, непослушными. Собравшись с силами, она с трудом поднялась по лестнице. Кому все это немедленно рассказать, у кого искать помощи? Отец в клинике… Фрау Валькирия в Кельне… Звонить в полицию страшно… Страшно за Вальтера. А уже пятнадцать часов двадцать минут. Те, что в гараже, готовы в дорогу. Броситься им наперерез? Умолять, упрашивать, заклинать, упасть перед ними на колени? Не послушают. Уничтожат, убьют. Такие ни перед чем не остановятся. Тот, кто может их предать, должен уйти из жизни.
У себя в комнате она упала на диван и затряслась в рыданиях. И тут услышала над собой голос Вальтера. «Ты подслушивала нас? — со злостью спросил он. — Ты обо всем знаешь?» Она рухнула перед ним на колени, стала умолять, с отчаянием, с немым криком, с последней надеждой, чтобы не ехал, чтобы пожалел отца, мать.
Однако мольбы оказались напрасными. Вальтер заявил, что не отступит, поздно отступать, остались считанные минуты, его друзья там, внизу. И он зашел сюда только для того, чтобы оставить свои документы. Должен быть с пустыми карманами. Такая у них договоренность. В случае неудачи подрывают себя гранатами. Никто ничего не узнает. Тень на отца не упадет. Но они не умирать едут. Они едут, чтобы экспроприировать банковский капитал, им нужны деньги для завоевания власти, для уничтожения всего, что мешает «свободному индивидууму свободной Европы».
С усмешкой вытащил из кармана пистолет, демонстративно перезарядил его, вогнал в патронник патрон и поставил на предохранитель. Может, придется стрелять в первый же момент. Он готов на все. Прощай, сестра! Прощай, добрая, наивная девочка! Выскочил из комнаты и застучал вниз по лестнице каблуками. И сразу же внизу взревели моторы и две машины выкатились со двора доктора Рейча.
Бетти помнила, как бежала через весь город. Улицы были словно в каком-то тумане, все перед глазами плыло, земля уходила из-под ног. Вот она, серая громада банка — узенькие окна, высокие массивные двери, островерхая крыша из красной черепицы, как в лютеранских соборах. Машины уже стояли перед главным входом. В них никого не было. Около афишной тумбы скучала высокая девица, курила сигарету и настороженно посматривала по сторонам.
Тишина на площади неимоверная. Благостная тишина во всем мире. Может, почудилось? Может, эти ребята просто решили испытать свои нервы, свою выдержку, свое мужское достоинство? Не может быть преступления и крови в такой прекрасный, в такой удивительный день. Стояли туристы около собора, выкрикивал новости продавец газет, у фонтанчика устроилась влюбленная парочка. Никому не было дела до двух машин, которые так зловеще замерли перед банком.
Ну, тогда и ей нет до этого дела. И она пройдет равнодушно мимо серой скалы с узкими бойницами. Ни один мускул у нее на лице не дрогнет, никому не покажет она, что боится, что испугана, что прибежала умирать сюда вместе со своим братом.
Тихо стояли машины. Мирно летали в чистом небе голуби. Попыхивала дымком девушка около тумбы с афишами. Белели газеты на столике продавца. Не стесняясь, целовалась парочка, удобно устроившись на парапете небольшого фонтанчика посреди площади.
Тишина, как вечность. Тишина, как смерть…
Но вот они вышли. Все четверо, хорошо одеты, элегантны, красивы — трое молодых людей и один взрослый. Они спокойные, совсем безразличные, поглощенные разговором, даже улыбаются, по-видимому, они очень довольны, что наконец вышли на площадь, и машины близко, и небо чистое, и девушка около тумбы спокойно курит. Бетти неотрывно следила за ними, и ей казалось, что перед ней разыгрывается какая-то комедия, невинная игра-забава молодых людей, и ничего они не совершили, никого не ограбили, не нарушили никаких законов, не обидели ни власть, ни государство…
И в тот же момент над ней раздается выстрел, как гром среди ясного неба. И сразу же со всех окон, из всех узеньких бойниц, захлебываясь, начинают строчить автоматные очереди. На тихой, мирной площади происходит извержение вулкана.
Сначала падает самый старший из них, потом еще один, еще…
![Каждая минута жизни img_14.jpeg](https://litlife.club/books/293842/read/images/img_14.jpeg)
Бетти оцепенела от ужаса: она видит Вальтера. Ни одна из пуль не попала в него. Он бежит, он убегает. И девушка около тумбы тоже хочет скрыться. Темные фигуры бегут им наперерез, окружают Вальтера, наваливаются на него, скручивают ему руки, бьют по голове, топчут ногами… Исступленный крик застрял у Бетти в горле. Она хочет броситься к брату, вырвать его из чужих рук, но ноги ее уже не слушаются, тело обмякло, и свет померк перед глазами. Последнее, что она услышала, голос какого-то господина, сочувствующий и добрый: «Молодые сейчас совсем не переносят вида крови. Не то, что в наши времена…»
— Я увидела Вальтера только через месяц, в тюрьме… — Бетти устало оперлась на руку Николая. Ее бил озноб. — Потом началось… Фрау Валькирия подняла на ноги всех своих друзей. Включился финансист Генрих Либ. Обещал свою поддержку фон Дитрих. Вальтера выпустили под залог, но в левой прессе поднялся шум, вмешался окружной прокурор, и брата опять засадили в тюрьму…
Они вышли к Крещатику.
— Вы, наверное, устали, фройляйн Бетти? — Карнаухов вопросительно посмотрел на нее.
— Нет, нет… Что вы… — торопливо ответила Бетти. — Просто мне тяжело вспоминать о Вальтере.
Карнаухов осторожно подвел Бетти к кромке тротуара, поднял руку. В такое время в Киеве тяжело поймать такси. Промчалась мимо машина с зеленым огоньком, вторая… Видимо, все по заказу…
— Давайте лучше общественным транспортом. Вижу, это бесполезно, — умоляюще взглянула на него Бетти.
— В моей жизненной практике еще не было случая, чтобы я не поймал такси, — не сдавался Карнаухов.
Такси они все-таки поймали и через десять минут были уже в профилактории.
Пора было прощаться. Николай держался с подчеркнутой вежливостью, сдержанно поцеловал Бетти руку. Хотел уже идти, но вдруг увидел на веранде доктора Рейча. Тот стоял в длинном халате, сонный после дневного отдыха, улыбающийся, держал в одной руке бутылку, а в другой — бокал. Заметив Карнаухова, поднял руку с бутылкой, крикнул:
— Господин доктор! Господин Николай!
Не откликнуться на такой призыв было бы просто невежливо. Карнаухов с приветливой улыбкой приблизился к веранде. Поздоровался, почтительно склонив голову.
С комичной торжественностью Рейч спустился к Карнаухову, протянул ему руку, крепко пожал ее и предложил выпить с ним прекрасного советского секта, то есть советского шампанского. Карнаухов решительно закачал головой. Он бы с удовольствием, но в другой раз… Ему далеко добираться домой.
Доктор Рейч смотрел на Карнаухова с искренней симпатией.
— Бетти говорила мне, что вы довольно успешно строите мосты дружбы между Востоком и Западом… — Он налил себе в бокал шампанского. — Мой тост — за крепость этих мостов! — он высоко поднял руку с бокалом, по-ребячьи озорно подмигнул Карнаухову и залпом выпил.
— Папочка, — отозвалась Бетти, — господин Николай так любезен, что помог мне сегодня вторично связаться с Ульмом. И, представь себе, мы довольно быстро дозвонились. Я даже не ожидала.
— Тогда в следующий раз, если он не будет торопиться, мы обязательно выпьем за прямой провод «Ульм — Киев».
Карнаухов снова поклонился.
— Господин доктор! С полной ответственностью обещаю вам, что советская сторона всегда будет отвечать на ваши звонки.
— Это прекрасно, господин Карнаухов, — Рейч тяжело покачал головой и вздохнул. После недолгого молчания поднял на Карнаухова глаза и тихо сказал: — К сожалению, на фронте линии связи служили только войне. Я бы очень хотел, чтобы ни один снаряд не разорвал наш мирный провод. — Он тряхнул головой, словно сбрасывая с себя печаль. — Господи, что это я вспомнил?..