Погода в горах изменчива: найдут тучи, прольются дождем, и снова засияет солнце, так может быть за день по нескольку раз. Вот и сейчас вдали на западе показался синий просвет. Но лучше быть благоразумней и спуститься вниз.
Пока наша машина, раскачиваясь на ухабах, ползла с гор, темная мгла совсем закрыла гранитные горы с ледниками.
Вот мы и спустились. Принялись за бивак, начали готовить ужин, на земле расстелили тент, над ним растянули полог. Скоро сумерки — надо поужинать. Вот и запели сверчки. Кажется, ночь будет спокойной.
Среди ночи нас разбудили сильные порывы ветра. Молнии освещали холмы. Неожиданно обрушился ливень. Наспех свернув постели, мы спрятались в машину и, скрючившись, с нетерпением ожидали рассвета.
Сколько хлопот принесла нам непогода? А что стоило с вечера поставить палатку! И тогда мы вспоминаем бабочек. Никакие они не паникерши, а очень предусмотрительные, замечательные бабочки! За десять часов почуяли приближение дождя и побеспокоились о хорошем укрытии. Не то что мы!
Утром мы с радостью встретили солнце, стали сушить вещи. Издалека наш бивак казался составленным из скопления пестрых пятен: на земле разложены спальные мешки, полога, одежда…
Все опять спокойно и хорошо. Только я недоверчиво поглядывал на пушистые кучевые облака. Неожиданно на кустике боярышника я увидел компанию больших голубых стрекоз. Они прицепились ногами к ветвям и спали, будто не видели меня. Почему они, всегда такие неутомимые, сейчас не на охоте?
Солнце быстро высушило наши вещи. Стало жарко.
Я смотрю на небо — кучевые облака все гуще и гуще. Совсем закрыли солнце. Вот и небо посерело. И вскоре опять засверкали молнии, загрохотал гром и полил дождь. Ненастье продолжалось несколько часов, и мы, опасаясь застрять, решили спускаться в низину, где было сухо, жарко и светило солнце.
«Да, — думал я, — значит, не только бабочки сатиры, но и стрекозы на этот раз заранее угадали непогоду».
После этого случая мне не раз приходилось наблюдать, как многие бабочки, предчувствуя приближение непогоды, заранее подыскивали для себя укромное укрытие от дождя.
Однажды в ясное теплое утро в горах ущелья Турайгыр Заилийского Алатау возле нашей машины настойчиво стала крутиться прелестная бабочка красная перламутровка. Она летала вокруг и часто забиралась то на рулевые тяги, то на раму, сидела там, сложив крылья некоторое время. Потом выбиралась, порхала по цветам, но далеко от нашего бивака никуда не отлучалась и через каждые несколько минут проведывала нашу машину. Чем ей так понравился наш газик? Но я понял чем, когда вскоре вершины гор заволокло тучами, и они опустились книзу, закрыли солнце. Понял, когда после полудня налетел ветер, зашумел лес и дождь полил как из ведра. Весь день и ночь мы не могли выбраться из палатки и только утром, наспех свернув бивак и загрузив машину, собрались спускаться вниз. Когда же заработал мотор, из-под машины выпорхнула наша старая знакомая — красная перламутровка! Так вот оно что! Бабочка выбрала наш автомобиль, чтобы под ним переждать непогоду, наступление которой она заранее почувствовала. Но место оказалось неудачным — придется искать другое.
Ну, ничего, в лесу немало укромных уголков.
…Нередко бывает так, что проходит много лет, и случай напоминает о давно виденном и забытом. Вот и сейчас произошло такое.
…К вечеру мы забрались в небольшое пологое ущелье, намереваясь здесь переночевать. Жаркий день кончился. По небу протянулась серая громада облаков. Какие-то необычные, округлые, расположившиеся темными рядами, они ползли из-за далеких гор Кетмень, постепенно закрывая кое-где еще остававшиеся участки синего неба. Стали доноситься раскаты далекого грома. В другой стороне над Джунгарским Алатау повисли громады застывших кучевых облаков.
— Придется ставить палатки! — со вздохом сказал один из моих спутников. Ему очень не хотелось приниматься за возню с ними.
Я поднялся к небольшому родничку на склоне горы, поросшему густой и широкой полосой растений, и стал приглядываться к цветущей софоре, солодке, адраспану и шандре. Прислушивался к звукам — иногда залетал в ущелье ветер, шумел некоторое время и затихал у ручейка. Чувствовалось похолодание.
Насекомые приготовились ко сну. Застыла на веточке большая оса сфекс. Почти рядом с нею повисла бабочка голубянка; сложив крылья, прицепилась к стеблю запоздалая боярышница. Иногда звенела крыльями пчела антофора, да пролетал труженик шмель. Еще я увидел несколько повисших на цветах, хорошо мне знакомых бабочек сатиров и сразу вспомнил поездку в Киргизский Алатау и проливной ночной дождь.
— Не стали бы бабочки сатиры спать на открытом месте, если бы ожидался дождь, — сказал я уверенно своим спутникам по экспедиции. — Нет смысла ставить палатки.
— А что если ваши бабочки ошибаются? — возразил кто-то.
Но уже были вбиты два железных кола для веревок и постелен на землю тент.
Когда стемнело, совсем затих ветер, и со склона гор раздались трели сверчков трубачиков. Темные облака ушли в сторону, и на чистом небе загорелись яркие звезды. Ночь выдалась тихая и безмятежная.
И на этот раз бабочки сатиры не ошиблись!
В народе подмечено верно, что мухи — неплохие предсказатели погоды. Вот что мне удалось подметить во время экспедиции в район Балхаша.
…Солнце спряталось за темную гряду туч, повисших над далеким горизонтом. Голубое озеро сразу потемнело, и по его поверхности кое-где пробежали пятна легкой ряби. Тишину лишь изредка прерывали крики чаек.
Наш бивак был давно подготовлен: две оранжевых палатки растянуты по обеим сторонам машины. Мы собирались ужинать. Я заглянул в палатку и заметил, как в нее одна за другой в спешке залетали мухи. Их уже набилось несколько десятков. Вели они себя беспокойно, беспрестанно взлетали, меняли места. Самым почетным они выбрали алюминиевую трубку подпорки палатки. За то, чтобы уместиться на ней, среди мух возникло что-то вроде соперничества, и неугомонные крылатые спутницы человека, как мне показалось, разбились на несколько рангов. Находившиеся на высшем ранге упорно отстаивали свое привилегированное положение.
Подул легкий ветерок. Он слегка трепал полотнища палатки. «Возможно, поэтому алюминиевая трубка — самое спокойное место для наших непрошеных квартирантов, приготовившихся к ночлегу», — думал я.
Неожиданное нашествие мух меня удивило. В предыдущий вечер такого не было. Подумалось о том, что сейчас, когда так коротки ночи и рано всходит солнце, утром назойливые мухи не дадут спокойно спать.
Позвали ужинать. Мои спутники уже сидели за походным столом. Они не заметили того, что сразу мне бросилось в глаза, как только я вышел из палатки. С запада весь горизонт заволокло серой мглою пыли. Она неслась широким фронтом к нам. Надвигался ураган.
Поужинать мы не успели, так как пришлось все спешно переносить в одну из палаток. Через несколько минут ураган пожаловал и к нам, палатка затрепетала. Зашумел Балхаш, и по его поверхности побежали серые волны.
Так вот почему забрались в палатку мухи! Они, загодя почувствовали приближение непогоды. Не то что мы. Сильный ветер для них опасен: может унести далеко в места, непригодные для жизни, и что еще хуже — забросить в водные просторы Балхаша. Предусмотрительными оказались балхашские мухи!
Одну, как всегда удивительную, способность насекомых — предвидеть изменение погоды — я наблюдал в предгорьях Заилийского Алатау.
…Еще издалека я заметил четыре черных пятна на низеньком кустике серой полыни. Они были хорошо видны на светлом фоне совершенно выгоревших от зноя лессовых холмов. Они казались безжизненными: ни одной зверюшки, птички, насекомого. Лишь кое-где мелькали как всегда неугомонные муравьи бегунки, разыскивающие пропитание среди этого царства летнего покоя.
Черные пятна обещали быть интересными. Впрочем, взбираясь по крутому склону к ним, я заранее предполагал, что это — черные тли, облепившие растение, быть может, вместе с муравьями, их опекавшими. Хотя откуда сейчас быть муравьям, думал я, растения сильно угнетены, лето было бедно осадками…