— Ну, в конце концов, писатель — это свободная профессия. Никто не гарантирует, что ты не провалишься. Надо писать и писать, год за годом, до самой смерти. И сколько бы ты ни написал, никто не гарантирует, что ты на этом заработаешь, вот в чём проблема. Игровые компании в этом плане предпочтительнее, сидишь в офисе и гарантированно получаешь зарплату.
— Да ты просто о благе своём печёшься, зараза!
— Хмф! Как ты можешь так говорить, Хачиман!
Он прав. Потому как я вообще работать не хочу, предпочитая стать домохозяйкой. А это по сути то же самое.
— Но у тебя же нет никаких навыков игродела.
— Хмф. Тогда буду писать сценарии. И мои идеи в ход пойдут, и мой писательский талант. Я буду жить стабильной жизнью, занимаясь тем, что мне нравится, на деньги компании.
— П-понятно… Удачи…
Ну и наплевать. Если я хоть на секунду всерьёз задумаюсь о будущем этого типа, начну чувствовать себя идиотом.
— Слушай, Хачиман, разве ты сюда не развлекаться пришёл? Это мой второй дом, так что я буду твоим экскурсоводом. Куда бы ты хотел пойти?
Заимокуза буквально фонтанировал энергией, словно чувствовал себя здесь как рыба в воде.
Поразительно бесполезное предложение. Если учесть, что я и сам могу более-менее здесь всё увидеть, стоит только осмотреться.
— Ой, я хочу попробовать автоматическое фото. — Тоцука, осматривающийся точно так же, как и я, показал в дальний левый угол, где сгрудились кабинки автоматической фотографии. — Хачиман, сфотографируешься со мной?
— Ну… Там вообще-то аршинными буквами написано «Только для девушек и парочек».
Похоже, для парней этот уголок под запретом. Туда можно войти, только если ты девушка или ты с подружкой. Вопиющая дискриминация. Возрождение апартеида. ООН следует как можно скорее с этим разобраться.
А наша компания — три парня. Ни под одно из условий мы не подпадаем.
— Д-да, наверно… Плохо, да?
— Ну, я бы не сказал, что это плохо…
Чёрт, когда он вот так спрашивает, куда сложнее сказать ему «нет».
— О-хо-хо-хо, не волнуйтесь. Хачиман, я же сказал тебе, что это мой второй дом. У меня здесь полный доступ как у постоянного посетителя.
— Ого, в самом деле? Поразительно. Надо быть очень ловким, чтобы организовать себе полный доступ.
Это было отнюдь не показное восхищение. Это было восхищение тем, как местные служащие и завсегдатаи извлекают взаимную выгоду. Заимокуза — он такой.
— Положитесь на меня. Пошли, — заявил Заимокуза двинувшись к углу с фотоавтоматами. Смотрелся он величаво и самоуверенно, ни малейших следов сомнений. В поистине королевской манере. Заимокуза — он такой.
И он первым подошёл к стойке перед автоматами.
— Прошу прощения, куда вы? Одиноким юношам сюда заходить не следует.
— Э-э, ум-м, а-а… и-извините.
В девяти случаях из десяти одной небрежной реплики служащего вполне достаточно, чтобы его остановить. Заимокуза — он такой.
Мы с Тоцукой переглянулись без всякого удивления. Именно этого и стоило ожидать.
— Как я и думал… — Пробормотал я.
— …Ха-ха, да, он такой.
Но в следующий момент свершилось чудо.
— Прошу прощения, не стойте на дороге. Отойдите, пожалуйста, спасибо.
Служащий небрежно отпихнул Заимокузу, освобождая путь нам. Заимокуза безропотно отошёл бел малейших попыток сопротивления, словно котёнок, которого тащат за шкирку.
— …Ч-что это значит? — Причина, по которой Тоцука изумлённо распахнул глаза, была буквально написана на его лице.
— …Кто знает? Ну, раз уж нам дали дорогу, пошли.
— У-угу… — Не совсем довольный Тоцука двинулся за мной.
За стойкой стояли фотоавтоматы всех типов, какие только можно себе представить. Огни так ярко и красиво мигали и переливались, что могло показаться, что это Кабукитё в Синдзюку.19
Матерь божья, только посмотрите на эти образцы фотографий. Снимки смахивающих на модели людей были и на занавесках кабин, и на самих кабинках, и вообще повсюду. И все на одно лицо, просто жуть. Почему все эти цыпочки выглядят так похоже? Только по одежде и причёске и можно различить. Их что, по одному шаблону делали?
— Ну и ну… ну и распутство…
По сравнению с Юигахамой или Миурой фото словно испускали какие-то флюиды изящества и чистоты. Выходит, это люди из тех, кто «принадлежит иному миру», а? Мурашки по коже.
— Ладно, давай сюда, — сказал Тоцука. — Согласен, Хачиман?
— …Угу, согласен.
Всё страннее некуда, честно говоря.
Тоцука зашёл в кабинку и начал внимательно изучать инструкцию. — Так, посмотрим. Выберите фон и… ага, вот так пойдёт. — Он схватил меня за руку и затащил внутрь.
— А-а? Что, уже? Что я должен сделать?! Ай, слепит!
Внезапно полыхнула вспышка. Стоп, а разве это не единственная способность Тьена Синхана?20 Неужели Гоку может использовать и фотоавтоматы?
— И ещё раз…
Наполнил кабинку синтезированный голос. Дай мне твою силу, Тьен Синхан!
— Вот и всё! Не забудьте добавить собственные детали, когда выйдете!
— Собственные детали?.. — пробормотал Тоцука. — И как мне это сделать?
Мы откинули занавеску и перешли в отдельную кабинку для редактирования снимков. На экране бежали цифры обратного отсчёта, показывающие, сколько на это осталось времени.
— Так, проверяем фото и… А-ай! Это п-п-привидение?! — Едва открыв снимок, Тоцука испуганно вцепился в мою руку.
Н-ничего себе! Пытаясь унять бешено заколотившееся сердце, я посмотрел на снимок с привидением и действительно увидел парня с сердитым лицом, видимого только наполовину.
И звали этого парня Заимокуза.
Я откинул занавески и увидел его, припавшего к полу.
— А, я понял, — облегчённо вздохнул Тоцука. — Это был Заимокуза, да?.. Слава богу.
— И что ты здесь делаешь? — Поинтересовался я у Заимокузы.
— Хо-хо, я прополз сюда так, чтобы меня не обнаружили. Я подумал, что если ты устроил себе такой интимный момент с сэром Тоцукой, я разрушу его, появившись на фото собственной персоной! Вот тебе! Ваши воспоминания порушены моей рукой!
— Самому не больно так о себе говорить?
— …Хмф, вот когда была выставка снимков со школьной экскурсии, там были настоящие страдания. Девчонки просто рыдали, если я случайно оказывался на одном фото с ними.
Ого, а у этого типа тоже шрамов хватает…
— О. Ум-м, как бы это сказать… И-извини, что услышал это, Заимокуза.
Заимокуза возмущённо фыркнул. — Меня это ни капельки не волнует. — И украдкой вытер проступившие в уголках глаз слёзы.
Вообще-то, он неплохой парень. Выставка фото — вот что настоящее зло.
— Но знаешь, эта система выставок — натуральное дерьмо, поскорее бы их запретили. Когда ты втайне покупаешь фото девочки, которая тебе нравится, а все об этом узнают и ржут над тобой, это полный отстой. Вот как оно работает.
— …Н-ну да, что-то похожее и со мной было.
— Х-Хачиман… Давай копить воспоминания. — Тоцука изо всех сил пытался утешить меня. — Я буду с тобой всегда, когда смогу.
Это было бы странно… хотя, пожалуй, будь он среднеклассником, в этом был бы смысл.
Пока мы маялись фигнёй, время редактирования истекло, и фотографии ушли на печать.
— Моя кожа такая белая… — Сказал Тоцука.
— Это из-за передержки… — Заметил я.
— Конечно. — Прокашлялся Заимокуза. — Но Хачиман сверкает так, что у меня мурашки по спине… сверкает, а глаза тухлые…
Ну, и без слов понятно, что передержанное фото — это результат включившейся настолько мощно вспышки. На Заимокузе сразу был виден осветляющий эффект. Что же до Тоцуки, его девичьи черты оказались подчёркнуты до такой степени, что его без натяжки можно было назвать бисёдзё.21