— Мистра сказала мне…
— И мне, — вставила Шторм.
— …оставить Тюремщиков в покое. Она сказала, что они необходимы, хотя так никогда и не объяснила, зачем. Они совершили множество «заточений», хотя сомневаюсь, что призраки синего пламени хоть в какой-то степени являются результатом этого. Боюсь, больше я ничего рассказать не могу; наша Госпожа поручала мне другую работу.
Арклет с заметным усилием взял себя в руки.
— Так который из её Избранных, если спрашивать о таком не богохульство, имел дело с Тюремщиками?
— Алассра, — вздохнул Эл.
— Симбул, как её зовут в легендах, или Королева-Ведьма Агларонда, — мягко добавила Шторм. — Одна из моих сестёр. Она…
— Мертва? — спросила Рун.
— Безумна. Её разум сгорел, — грустно ответил Эл. — Я придумал, как восстановить её рассудок — способ опасный и ненадёжный — но это потребует предмета синего пламени.
— И в процессе излечения предмет будет поглощён вместе с узником и всем остальным, — добавила Шторм.
— Советую вам выбрать подходящего узника для уничтожения, — прорычал Мирт, махая поварским тесаком в её сторону. — Поэтому я и позаботился, чтобы мой топор пропал, прежде чем эти двое лордов-тупиц смогли найти какого-нибудь волшебника, который знает способ заставить меня вернуться в него.
— И вот сижу я, безумна и одинока, — пропел высокий, немелодичный голос, похожий на голос скучающей маленькой девочки. Затем его обладательница вздохнула и опустилась, чтобы поболтать ногами в холодной воде.
Опять. Примерно в семидесятишестимиллионый раз.
Плескаясь в озерце в сердце пещеры, которая служила ей темницей.
Озерце, к оторому она была прикована цепью — своим единственным постоянным товарищем. Своей подругой.
— Моей подругой, — засмеялась она, высоким, долгим и безумным смехом, но прекратила, когда эхо стало звучать издевательски.
Издевательства означали красных магов, а она убивала красных магов, когда встречала их.
Шевеля в воде ногами — массивная цепь поднималась и опускалась с каждым движением лодыжки — пленница вспоминала магию, грезила о магии… и когда так случалось, вокруг неё в темноте расцветало волшебное сияние, поднималось и опадало, подобно жадным языкам пламени, освещая мокрые и блестящие каменные своды пещеры.
— Я Алассра Среброрукая, — неожиданно и радостно провозгласила она в никуда, — некогда королева Агларонда, лучше известная бардам, мудрецам и простому народу, что шепотом рассказывает у костра страшные истории, как Королева-Ведьма, сразившая целые армии красных магов. Я предпочитаю называть себя Симбул. Так короче. Рада встрече. И если ты случайно окажешься красным магом в чужом обличье, приготовься умереть.
Она встала и приняла угрожающую позу. Затем отбросила с лица свои серебряные волосы — как всегда, непослушную и дикую гриву; прямо сейчас они скорее напоминали куст, чем волосы на человеческой олове — и начаровала себе зеркало.
Повисший в воздухе отражающий овал из серебра высотой с неё саму.
Посмотревшись в него, она критически оценила себя. Она была голой и измазанной грязью, но по-прежнему обладала хорошей фигурой. Костлявый таз и бёдра — кости таза выступали двумя острыми гребнями — но тело пышное и женственное во всех остальных областях, с длинными, длинными руками и ногами, что сводили с ума мужчин.
Хмм. Сводили с ума мужчин. Больше никто не приходил её навестить через все магические преграды. Однажды, давным давно, несколько человек прорвались через них, маги с мечниками, рассчитывая найти великую магию.
— Что ж, так и вышло, — с раздражением произнесла она вслух. — Они нашли меня!
Тогда, конечно, они начали выдвигать требования, накладывать заклятья на её озеро, угрожать и рукоприкладствовать, наседать на неё.
Это было весело. И когда она устала швырять их, разбитых и сломанных, своими заклинаниями по всей пещере, она их съела.
Это было глупо. Теперь их не стало, и ей не с кем было поговорить. Не с кем, кроме себя самой, а она была слишком безумна, чтобы утешить или убедить себя в чём-нибудь.
Эльминстер.
Вот кто был ей нужен.
Эл, её Эл, снова. Здесь. Сейчас, заключивший её в объятья.
— Эльминстер? — позвала она во мрак, прислушиваясь, как эхо уносит его имя вдаль, а потом возвращается снова.
— Эл, ты хоть когда-нибудь вернёшься ко мне?
Арклет и Амарун посмотрели друг на друга и обнаружили, насколько они оба бледные и изумлённые. Насколько они напуганы.
Они схватились друг за друга, потому что так было спокойнее.
Они с самого детства слышали истории об Эльминстере и о Павшей Мистре, которая до пришествия Синего Огня была Королевой всей магии, богиней, каким-то образом являвшейся Плетением, хотя здесь барды расходились во мнениях. Они слышали о Семи Сёстрах и об Избранных Мистры, странствующих по миру, сотворяя и развоплощая магию, седлая драконов и раскалывая горы, и… и…
Они знали, что услышанное сейчас — правда, но…
О, женщина в другом конце комнаты должна быть старше, чем казалось по её молодому телу. Её глаза и поведение в отличии от двадцатилетней фигуры говорили о почти тридцати годах и к тому же были мудрее, чем у многих следопытов.
Мужчина, который выглядел ещё моложе, во время первой встречи с ними носил куда более старое, бородатое тело. Одно касание его древнего, тёмного и огромного разума — который побывал в сознанании Арклета и Амарун и который они смогли разглядеть — любому давало понять, что этот мужчина куда старше, чем выглядит.
Но услышать, как Шторм и Эльминстер спокойно подтверждают, что они — Избранные Мистры или были таковыми… это потрясало. Пугало ещё и то, что, судя по всему, они по-прежнему считали себя Избранными.
Лишившимся силы, но продолжающими служить богине, которую все Королевства считали погибшей.
Отрезвлял и рассказ толстого одышливого старика Мирта о том, как его зачаровали и заточили в предмете синего пламени в Глубоководье почти сто лет тому назад. Это совершил его враг, столь отчаянно пытавшийся избежать гибели от рук Мирта, так торопившийся избежать этой судьбы, что не наложил никакой магии подчинения на Старого Волка — и поэтому несколько дней глубоководец появился из волшебного топора, не подчиняясь никому.
— Так кто же такие эти Тюремщики? — наконец спросила Амарун, рухнув на стул рядом с Миртом, чтобы попробовать, хм, варево из морепродуктов и найти его удивительно вкусным. — Они ещё живы?
Эл пожал плечами.
— С волшебниками сложно сказать наверняка.
— Ха, — согласился Мирт. — Это точно.
Он повернулся и метнул кухонный нож через всю кухню. Нож почти полностью разрезал дыню на столике в противоположном конце помещения. Мирт добавил:
— Поэтому такой немытый дикарь, как я, предпочитает полагаться на более примитивные средства принуждения и принятия решений.
Амарун и Арклет не смогли сдержать ухмылок.
А потом голова Эльминстера резко поднялась, его глаза коротко вспыхнули белым светом. Он встряхнулся, как промокший пёс, и объявил:
— Моё заклинание подействовало. На лорда Хантингдауна напали. Кто-то в открытую пытается разыскать лордов, что владеют предметами синего пламени.
— Так что будем делать? — спросила Рун, вскочив на ноги.
— Наблюдать, — ответил Эльминстер. — Ничего больше. До тех пор, пока не найдётся хозяин призраков, которого все разыскивают. Тогда мы проследим за великой битвой, которая неизбежно разразится, выжидая лучший момент, чтобы вступить в неё. Я наколдую прорицающее око.
— Пока благородных лордов Кормира убивают одного за другим? — возразил Арклет. — Если ты вдруг не заметил, Старый Маг, я тоже благородный лорд Кормира. И мы нужны Кормиру, несмотря на все наши провинности. Я не собираюсь позволить королевству узнать об этом на собственном опыте, когда большинство из нас будут мертвы и наши земли погрязнут в беззаконии, став пристанищем разбойников и враждующих жадных купцов, облизывающихся на титул.