– Черт. Я не могу. Не могу.
Я ложусь на бок.
– Ладно. Не страшно. Я понимаю, это немного за гранью. В принципе, это необязательно должен быть ты, – говорю.
Он замирает. Надолго. Потом говорит:
– Хочешь сказать, ты можешь попробовать с кем-то другим?
Я пожимаю плечами, но я знаю, он не видит меня, и потому пробую облечь это в слова.
– Ну, я не обладаю талантами соблазнителя, так что не знаю, смогу ли вообще подцепить кого-то другого.
– Поверь мне, – он опускает руку и глядит в потолок, – ты сможешь.
– Вот ты вообще никак не отреагировал на мой флирт – при том, что ты меня знаешь, – так что я бы поспорил, но все равно…
Он поворачивается на бок и смотрит мне прямо в глаза. Открывает рот, чтобы что-то сказать, потом опять закрывает.
– Я не хочу, чтобы кто-то другой был тем человеком, с которым ты… нарушишь табу.
– Не хочешь?
Моргнув, он смотрит поверх меня на окно.
– Какой-то случайный тип, – говорит он сквозь зубы, – возможно, не обойдется с тобой так, как надо. Если… если дойдет до постели. Тебе следует сделать это с человеком, которому ты доверяешь. – Он опускает взгляд на мое лицо. – Мы не будем спешить. И ты в любой момент сможешь решить, что заходить еще дальше не хочешь.
– Ну, – я краснею от самого факта, что говорю это вслух, – вообще я думал, что, наверное, было лучше просто разделаться побыстрей с этим делом, и все. В смысле, это ведь больно, так что не хотелось бы растягивать это уж слишком надолго.
Люк откидывается на спину и забрасывает обе руки себе на лицо. На сей раз из-под них определенно доносится стон.
– Нет, – наконец произносит он. – Ни в коем случае. Только не так. Если мы… если я буду в этом участвовать, то мы все сделаем правильно. Что значит не торопясь.
Я приподнимаюсь на локтях.
– А… насколько «не торопясь»? – Я хочу покончить с этой затеей до того, как мне исполнится 30. Что произойдет всего через 14 дней.
Он опускает руки и переводит взгляд на меня.
– Настолько, насколько выберу я. – Он наклоняется, и его следующие слова, задев изгиб моей шеи, отправляются ко мне в пах. – Эксперимент или нет, мы проведем его так, чтобы вдобавок получить удовольствие.
Пару секунд я онемело моргаю.
– Что ж, это звучит… – брякаю наконец, – очень неплохо.
Глава 24
Люк
Боже мой. Что я делаю? На что я только что согласился?
Я спрыгиваю с постели и дотягиваюсь до своих джинсов, которые кучкой валяются на полу. Сэм перемещается у меня за спиной, и я на миг замираю, а после оглядываюсь через плечо.
Он сидит – футболка измята, черная шевелюра взъерошена – и смотрит, улыбаясь и хмурясь, на одеяло. Да, ему почти тридцать, но для отца он все равно выглядит слишком уж молодо. Иногда мне хотелось бы, чтобы его судьба сложилась иначе, чтобы он успел пожить своей собственной жизнью и понять, кто он такой.
Тогда он, наверное, давно бы уже покончил со всякими экспериментами, и я бы сейчас не корил себя за согласие помочь ему нарушить табу. И не был бы заодно так возбужден и взволнован.
Лучше получить и потерять, чем не получить вообще, разве нет?
По крайней мере, я буду знать, что он в безопасности, что о нем позаботятся. Потому что я буду с ним очень деликатен и нежен и, хотя он никогда о том не узнает, дам ему больше, чем секс – в каждой моей ласке будет любовь.
А что будет потом? Когда все закончится, а твои чувства так и останутся без ответа? Я подавляю страх.
Сэм поднимает глаза на меня, и я снова принимаюсь натягивать джинсы.
– У Джереми сегодня игра, – говорю я, пытаясь отвлечь себя от желания развернуться, запрыгнуть на него и перецеловать все сладкие уголки его тела. – Так что лучше вытаскивай свою задницу из постели.
Он выглядит немного разочарованным, но все-таки поднимается.
Пока мы готовимся к выходу, между нами ощущается легкое напряжение, словно наши с ним нервы туго натянуты в предвкушении того, что будет дальше.
Я едва могу сосредоточиться на вождении, и Сэм дважды просит меня то увеличить, то сбросить скорость. Пробую поводить плечами, чтобы расслабиться, но ничего не работает.
По крайней мере, Сэм, кажется, взвинчен не меньше меня. Он все теребит ремень безопасности и напевает себе под нос.
Когда мы попадаем в пробку, я оглядываюсь на него и обнаруживаю, что за мной наблюдают. Сэм быстро моргает, потом показывает глазами на радио.
– Музыку?
Я киваю, барабаня большими пальцами по рулю.
– Да, давай.
Больше по пути в школу никто из нас не произносит ни слова. Оказавшись на месте, мы выбираемся из машины, и я прошу Сэма прихватить мои причиндалы.
Сэм застывает.
– Я, конечно, хочу сделать что-нибудь безрассудное, – приглушенным голосом говорит он. – Но не настолько же. Мы ведь в школе.
Какого…? А потом я понимаю. И взрываюсь таким громким смехом, что Сэм хмурит брови. Когда я дергаю пальцем в сторону лежащих в багажнике футбольных мячей, он заливается краской и чертыхается.
– Что ж, – посмеивается он над собой. – Полагаю, теперь понятно, где мои мысли.
И наступает момент, когда оно происходит.
Момент, когда я, не думая, наклоняюсь и нежно целую его. Легко, мимолетно, после чего открываю багажник и достаю оттуда мячи.
И только отойдя от машины на десяток шагов, я понимаю, что я только что сделал.
Да, мы договорились устроить эксперимент, но наш договор, я уверен, не включал в себя целомудренные поцелуйчики в промежутках.
Сглотнув внезапно подступившую тошноту, я поворачиваюсь к нему.
Сэм очаровательно хмурится, его пальцы касаются губ. Он выглядит таким растерянным, таким сбитым с толку, что мне хочется крепко-крепко обнять его и не отпускать до тех пор, пока к нему не вернется уверенность.
– А… что, – произносит он, – это тоже часть сделки?
– Ну… – Я замолкаю и пожимаю плечом. Хорошо, что мы приехали раньше всех, и я не выставил себя еще большим болваном. – А ты хочешь?
– Даже… не знаю. Наверное, лучше, если о наших делах будем знать только мы. Иначе, ты понимаешь, возникнет слишком много вопросов. Хотя… может, это поможет Джереми стать поспокойнее насчет своего каминг-аута? – Качнув головой, он сам же и отвечает. – Нет, он просто подумает, что это чересчур странно. Потому что, Люк, это ведь ты.
Я киваю. Активней и дольше, чем надо, но, похоже, остановиться я не могу. Я знаю, что если остановлюсь, то не смогу сдержать слезы.
– Да. Конечно. Я понимаю.
На парковку заезжает фургон. Один взгляд на него, и я понимаю, что это Кэрол с Джереми и половиной его команды.
Увидев, куда я смотрю, Сэм оборачивается и машет рукой. Я знаю, что должен подойти и поздороваться с ними. Но мне нужно пару минут побыть в одиночестве.
Забросив сетку с мячами себе за плечо, я ухожу к футбольному полю.
Черт. Черт. Черт.
Какой же я идиот. Проклятый, выживший из ума идиот!
Я пытаюсь придумать, как отменить всю эту историю с экспериментом, но потом вспоминаю, что тогда Сэм найдет кого-то еще. А мысль о нем с кем-то, кроме меня, просто невыносима.
Я дергаю за узел на сетке. Только через мой труп. Надо просто собраться и не позволить чувствам взять верх.
– О, Люк!
По полю шагает Джек в полосатой черно-белой судейской футболке. Моя со свистком лежит где-то среди мячей.
– Джек. – Я киваю ему и возвращаюсь к установке ворот.
Он подходит и помогает мне. И, видимо, считывает мое настроение, поскольку молчит. Во всяком случае, до тех пор, пока у боковых линий не собираются обе команды.
– Не спрашивать, да? – Его взгляд задерживается на Сэме, который, зацепившись большими пальцами за карманы, ходит вдоль поля.
Я издаю хриплый смешок.
– Лучше не надо. Могу сказать только одно: я дурак.