Тем не менее, к началу следующего учебного года люди начали что-то подозревать. В том числе и Лив. Она рассталась со своим парнем и в поисках нового, обратила внимание на Райана, и, соответственно, на меня.
— У тебя ведь никогда не было парня, Джулия? — спросила она, прищурившись. — Но ты такая хорошенькая. Ты что, лесбиянка? Если «да», то это круто. Просто скажи мне.
Поэтому мне пришлось отправить Райана на то ужасное свидание и позволить Лив свести меня с Эйденом. Я помню наш с ним первый поцелуй: мы сидели в машине, я прижималась к пассажирской двери, а он сидел практически на коробке передач.
— Ну как? — хриплым голосом спросил он, дыхнув на меня недавно съеденным гамбургером.
Всё было не так. Его зубы стучали о мои, нос упирался мне в щеку, а губы были сухими и потрескавшимися.
— Отлично, — ответила я, чувствуя, как начинает крутить живот.
Мы столкнулись с Райаном возле входной двери.
— Я так не могу. Я не могу притворяться. Я не могу быть с тем, кто не является тобой.
— Я могу исправить это.
Мы с Эйденом сходили ещё на несколько свиданий. Я подбадривала его во время футбольных матчей, позволяла ему гулять с собой под ручку и терпела поцелуи от которых несло чем-то мясным, даже если я видела, что за весь день он ел только салат. В один прекрасный день Эйден вез меня со школы домой и в машине отказали тормоза. Мы врезались.
Я сидела на пассажирском сиденье. У меня кружилась голова, всё тело было в ушибах и очень болело запястье, а в двух шагах истекал кровью Эйден. В ушах стучало так сильно, что я даже не слышала, как брат рывком открыл дверь и вытащил меня из машины. Я упала на землю. Шок пульсировал в каждой клеточке моего тела, как будто я была эпицентром землетрясения.
— Это ты сделал? — ошеломленно спросила я, отказываясь смотреть на Эйдена.
— Тебя не должно было быть в машине, — с жалким видом ответил Райан. — Лив должна была везти тебя домой.
Из-за звона в голове я едва слышала, что он говорил.
— Лив заболела. Ты чуть не убил меня.
Я прижалась к его груди, а он положил подбородок мне на макушку и стал пристально смотреть на покореженную машину.
— Но не убил же. Зато теперь ты вся моя. Навсегда.
Шок, пульсировавший во мне, сменился злостью, яростью и жаром внизу живота. Я отпихнула его здоровой рукой и он, застигнутый врасплох, отступил на три шага назад.
— Ты практически убил меня, — сказала я. — Я чуть не умерла. Не думаю, что ты это понимаешь.
— Конечно понимаю, — моргнув, ответил он. — Но ты не умерла. Ты всё ещё здесь.
— Чуть не умерла, — повернувшись к нему спиной, воскликнула я. — И теперь я зла.
Ни я, ни Райан не думали о парне, который умирал в это время в машине. Честно сказать, нас это вообще не волновало.
В отместку Райану, через несколько месяцев после смерти Эйдена, я начала встречаться с Эваном Уайлдом, моим здоровым тупым футболистом, который первым погиб в репетиционном зале.
Репетиционный зал.
Мне не хочется касаться этой темы, но я пообещала Райану, что расскажу всю правду. И я это сделаю. Ради него.
Мы с Эваном встречались около четырех месяцев. Я позволяла ему слюнявить себя в присутствии брата, а он поспособствовал росту моей популярности. Лив была вне себя от счастья, потому что теперь мы могли ходить на все футбольные вечеринки и тусоваться с популярными учениками. Мы никогда не были популярными и в то же время никто не смеялся над нами и не игнорировал нас. Мы просто были… невидимыми. Но с Эваном, я постоянно была в центре внимания. Некоторые первокурсники из оркестра, в основном игравшие на флейтах и кларнетах, повсюду следовали за мной, греясь в лучах моей популярности, ведь это была такая редкость для них. Я знала их в лица, а двух даже по именам – по-моему, это были Пенелопа и Софи, — но в остальном, мне было на них наплевать. Всё моё внимание было сосредоточено на Райане: я подсчитывала сколько раз он сжимал челюсти и оценивала степень его злости по тому, как краснело его лицо каждый раз, когда он видел меня с Эваном.
Мы жили в том же самое доме, но я делала всё, чтобы избегать с ним встреч в течение дня: я приходила домой и закрывалась в комнате, а выходила лишь с появлением родителей. Райан стучал в мою дверь, просовывал записки, но я игнорировала его. Потому что он чуть не убил меня. Он чуть не убил меня. Я не хотела с ним разговаривать до тех пор, пока он не поймет это и не извинится.
Поэтому для меня не стало шоком, когда в тот роковой день он подкараулил меня в коридоре, ведущем в комнату, где стояли шкафчики с нашими музыкальными инструментами.
— Джулия, нам нужно поговорить.
Райан прижал меня руками к стене. Я начала извиваться, пытаясь освободиться и тогда он придавил меня своим телом.
— Отпусти.
— Нет, — он прошёлся по мне взглядом, а когда заговорил вновь, его голос дрожал от напряжения. — Что, черт возьми, у вас происходит с Эваном Уайлдом?
— Он мой парень, — я хотела сложить на груди руки, чтобы придать своим словам значимости, но для этого было недостаточно места. — А теперь отпусти меня.
— Нет, — Райан наклонился и поцеловал меня. Я упрямо сжимала губы, сопротивляясь ему, но вскоре внутри меня вспыхнул пожар. Я обняла его и прижала к себе так крепко, что между нами не осталось ни молекулы воздуха.
— Комната со шкафчиками, — выдохнула я, распахивая за спиной дверь. Мы ввалились во внутрь и были так заняты друг другом, что даже не услышали шагов в коридоре. Я отпрянула от Райана, чтобы сделать вдох и, посмотрев через его плечо, увидела две пары удивленных глаз и округлившихся ртов, которые смотрели на нас через маленькое окошко в двери. Это были две надоедливые первокурсницы — Пенелопа и Софи какие-то.
К тому времени, как я взяла себя в руки, они уже бежали по коридору.
— Подождите! — крикнула я им. — Остановитесь. Если кому-нибудь об этом расскажите, то я убью вас обеих!
Но было слишком поздно. Они уже шептались с Элизабет Вуд, которая поспешила посплетничать с Ирэн Пападакис и Ниной Смит, которая, в свою очередь, поведала обо всем своему парню, Дэнни Стейнбергу. Тот подтолкнул локтем своего лучшего друга Эрика Торсона и они начали смеяться. Над нами.
Эрик Торсон был в одной футбольной команде с Эдди Мейером, который поведал об этом Эвану. Ну а Эван поспешил к Лив, чтобы спросить у неё, правда ли это. Всё это заняло примерно шестьдесят минут.
Мистер Волрус был ошибкой. Он не должен был там оказаться.
Я повернулась к брату.
— Я знаю, как ты можешь заслужить прощение за то, что чуть не убил меня в машине Эйдена, — спокойно произнесла я. — Беги домой и найди мой старый розовый с фиолетовым рюкзак. Возьми пистолет отца и положи его в него, а потом принеси мне.
Райан кивнул, отступая назад. Я знала, что его мозг работал также лихорадочно, как и мой, но он доверял мне. Мой брат сделал бы все, о чем я ни попросила.
— Я буду в репетиционном зале, — сказала я. — Жди.
***
Вы должны понять – я не хотела никого убивать. Ну, это, конечно, не совсем правда. Я вспомнила Джо Джонсона и то, как сбила его своей машиной и возбуждение, которое потекло по моим венам. Нет, я хотела убивать людей; мне нравилось это, но я также знала, что это неправильно. Я знала, что если сделаю это снова, то меня навечно закроют в тюрьме.
Но у меня не было другого выбора. Я должна была защитить себя.
Нам, конечно же, очень повезло в том, что у Пенелопы, Софи и остальных последним уроком была физкультура, поэтому их телефоны лежали в раздевалках вместе с одеждой. Если бы они не оказались в одном зале и, если бы Пенелопа и Софи не опаздывали на урок, – а потому бежали даже не останавливаясь, чтобы разослать информацию об увиденном по школе, – нам не удалось бы ограничиться столь узким кругом.
Удача. Хорошая для меня. Плохая для них. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть.
Но и без подготовки, естественно, не обошлось. Я подделала записки от преподавателей клубов (в чем потом обвинили Райана) и приклеила их к шкафчикам в раздевалке – экстренное сообщение: