У меня перед глазами все поплыло.
— Конечно, я пришла, — сказала я и, откашлявшись, продолжила. — Что они знают? Что ты им сказал?
Я слегка дернула головой в сторону Майкла, чтобы напомнить брату, что мы не одни. Мне не нужно было напоминать об этом самой себе, потому что я ощущала тепло его присутствия, которое искривляло время и пространство вокруг нас. Майкл не принадлежал этому месту. Только не в одной комнате с моим братом.
Райан в ответ просто откашлялся. Он понял. У меня сжалось сердце. Он понял меня. Никто никогда не будет понимать меня так, как он. Даже Майкл.
— Ничего, — ответил он. — Ничего из того, что они не знают. Я кое-что сказал, когда пришел в себя, но потом я… — лицо Райана стало грустным, но он все же закончил. — Я разговаривал с доктором Спенсом.
Я погладила его руки большим пальцем.
— Я знаю. Всё нормально. Он никому ничего не скажет, — я натянуто улыбнулась ему, пытаясь выглядеть убедительной. — Полиция собиралась рассказать общественности, что ты пришел в себя. Они собирались судить тебя. Но ты поговорил с доктором Спенсом, и он вытащил тебя оттуда, чтобы выиграть себе время и доказать твою версию произошедшего.
— Я не хотел навредить тебе, — сказал Райан. У него заблестели глаза и теперь я могла видеть свои многочисленные отражения в них, Джулию в бесконечности. — Я никогда, никогда не хотел навредить тебе, Джулия.
Но он навредил. Он вовлек меня в это и теперь должен вытащить. Я открыто улыбнулась ему. Пусть это успокоит его.
— Всё нормально. Я прощаю тебя, Райан. Я люблю тебя, — даже, не задумываясь произнесла я. — Я люблю тебя. Ты ведь это знаешь, Райан?
— Я тоже люблю тебя, Джулия.
Я всхлипнула и по лицу потекли слёзы, затуманивая мой взгляд.
— Я обещаю сделать всё, о чем ты меня попросил, — сказала я. — Я расскажу правду. Обещаю.
Он расплылся в улыбке. И, меня, как и всегда, поразило насколько она простодушная, невинная и… доверчивая. Райан не доверял никому, кроме меня. Я была его сестрой, его второй половинкой и если он не мог верить мне, то кому еще?
— Спасибо, — произнёс он. — Это очень много значит для меня.
Я оторвала руки от решётки и прижалась к ней лицом. Несмотря на присутствие Майкла, я уже не могла остановиться, потому что пересекла свою точку невозвращения.
— Я люблю тебя, Райан, — сказала я и крепко поцеловала его сквозь прутья решетки, почувствовав при этом вкус железа и запах крови.
Он все ещё улыбался, теперь уже блаженно.
— Запомни это, — ласково произнесла я, опуская руки вдоль тела. — Может, я и не знаю, что такое любовь, но я уверена в том, что люблю тебя.
— Я знаю, — ответил он. — Я люблю тебя, Джулия.
— Я люблю тебя, Райан. Я так люблю тебя.
Я отстранилась от решетки, вытерла слезы и выстрелила ему в голову.
Не успела осесть пыль и перестать дрожать от отдачи рука, как я развернулась к Майклу.
— Не двигайся, — сказала я. — Если дернешься, то я выстрелю.
От Майкла, казалось, не исходило никакой опасности, – он превратился в статую. Его спина практически слилась со стеной, а челюсть висела в районе груди. Он двигал губами, как будто хотел что-то сказать, но изо рта не выходило ни звука. Я видела, как его любовь ко мне разбивалась на мелкие осколки и осыпалась на пол.
Я снова протерла глаза, отчего его фигура немного смазалась.
— Я обещала своему брату, что расскажу правду, — сказала я. — Ну, так вот она.
ИЗ ЗАПИСЕЙ ДОКТОРА АТЛАСА СПЕНСА
Пациент: Райан Ванн, 17 лет
Прошлым вечером мы с Нуром в течение трёх часов просматривали отчеты о стрельбе в плохо освещенном и пыльном архиве. Мы напрягали глаза, чтобы прочитать каждую строчку и изучить каждую деталь комнаты.
В конце концов, Нур согласился с моими предположениями.
— У меня есть друг, который поможет тебе, когда ты проберешься туда. Он полицейский и берет «подарочки» за свою помощь. — Я оценил откровенность Нура. — Его зовут Джозеф Гудмен. Я дам тебе его визитку.
Утром я пришёл навестить Райана так рано, как разрешила мне полиция.
— Я верю тебе, — сказал я. — И собираюсь помочь доказать это.
Он сжал зубы и сделал глубокий вдох, как будто мои слова причинили ему боль, но потом всё же кивнул.
— Спасибо, — прошептал Райан и отвернулся.
Если то, что я начинаю подозревать верно, то Райан Ванн не самый опасный человек в этой семье.
Мне нужно съездить в Саннивейл.
Глава 21
Я помню всё.
В один прекрасный день мне надоело рано вставать, чтобы выгуливать свою маленькую тявкающую собачонку и тратить половину карманных денег на то, чтобы покупать ей дурацкую еду. Когда брат спросил не может ли он вскрыть её внутренности, чтобы посмотреть, как они выглядят, я согласилась. Если только я буду присутствовать при этом. Когда нас поймали, он взял всю вину на себя.
Я помню всё.
В другой прекрасный день случился пожар. Он был небольшой. Горел не дом и не школа, а всего лишь домик на дереве, принадлежащий девочке, которая совершила ужасную ошибку, посмеявшись над тем, как мы с братом были близки. Я хотела, чтобы она умерла. Нет, я хотела, чтобы она сгорела.
Он поджег дерево. Мы стояли и смотрели как оно горит, а когда мама девочки заметила нас, мой брат снова взял вину на себя.
Я помню всё.
Я никогда не была полностью честна с вами.
Возьмем, например, вождение. Это правда, что после случившего с Эйденом я не водила машину. Правда и то, что и до этого я тоже какое-то время не делала этого, хотя и прошла курсы вождения, сдала письменный экзамен, отъездила обязательные шесть часов с инструктором и кучу часов с мамой и папой.
В Калифорнии временное водительское удостоверение позволяет вам водить машину, начиная с пятнадцати с половиной лет, но только в сопровождении взрослого, которому должно исполниться как минимум двадцать пять. В случае со мной и братом, это означало, что официально мы должны были ездить с одним из родителей. И это также означало — но неофициально, что, начиная с пятнадцати с половиной лет, мы частенько ездили вдвоём, взяв на всякий случай водительское удостоверение папы или мамы. Мы катались по заброшенный дорогам, сменяя друг друга за рулем, и фантазировали о том, как население земли вымрет в результате чумы, взрыва ядерной бомбы или нашествия пришельцев, пожирающих всё живое. Нет, мы не хотели ничего подобного. Это были скорее размышления на тему, о том, что могло бы быть, если человечество бы взяло… и исчезло. Только безболезненно. Просто растаяло бы в воздухе или провалилось под землю, или сделало последний вздох и испарилось.
В тот день, когда это произошло, стояла прохладная осенняя погода. Я была за рулем, а Райан сидел на пассажирском месте и вертел между пальцев водительское удостоверение отца.
— Это был метеорит, — сказала я, начиная игру. Мы ехали по длинной проселочной дороге, красоту которой не портило ни одно строение. — Он упал на Среднем Западе и вызвал извержение Йеллоустонского супервулкана.52 Вулканический пепел покрыл территорию от Невады и до самого Нью-Йорка. Эта полоса земли вдоль береговой линии – единственное чистое место в США.
— И конечно же, — быстро добавила я, когда увидела, что Райан поднял палец, — Падение метеорита, извержение вулкана и пепел вызвали серьезные климатические изменения. Еду нельзя было купить, поэтому городские жители либо погибли, либо сбежали на юг или в другие страны. Только те из нас, кто привык работать на земле, смогли обеспечить себе скромное существование.
Самое большее, что когда-либо делали мы – это поливали овощи. Но насколько сложно вырастить картошку? На двоих? В наших планах не было кормить кого-то ещё, если это вдруг произойдет на самом деле.
— Естественно, — продолжила я, — Через пару лет пепел рассеялся. В Элктоне, штат Калифорния, больше никогда не было туманов и влажности. Каждый день стояла сухая и теплая погода, а температура не поднималась выше семидесяти двух градусов53.