Чувство грусти почти не было знакомо этому юноше. Ему наиболее свойственны были любознательность, стремление преодолевать препятствия и большая подвижность. Никогда он не высказывал упреков по адресу своей судьбы, забросившей его сюда. Лицо юнги становилось печальным только тогда, когда он вспоминал товарищей, погибших близ берегов острова Уединения. Тайны Арктики, с которыми сталкивался он, о которых рассказывал ему Запара, еще больше разжигали его любознательность.
Но не простоял юнга и полминуты, как на торосе появилось какое-то существо, поднялось над бортом, и Степа от сильного удара в спину растянулся на палубе.
«Медведь», - мелькнуло в голове юнги, но он не почувствовал никакого страха. Он лежал, одной рукой стиснув футляр анемометра, другой - фонарь. Тем временем медведь, положив передние лапы на борт, вытянул голову и стал нюхать воздух, как будто интересуясь, на какого это зверя он наскочил и можно ли тут чем-нибудь полакомиться. Степа, поджав под себя ноги, вскочил и припал к стене кают-компании.
![«Лахтак» (др. перевод) pic_13.png](https://litlife.club/books/290046/read/images/pic_13.png)
Зверь, слегка напрягшись, перепрыгнул через борт на палубу, и морда его очутилась на расстоянии десяти сантиметров от лица Степы. Юноша ощутил дыхание медведя. Зверь то ли от голода, то ли от злости защелкал зубами и ступил еще ближе к Степе. Юнга опрометью бросился вдоль стены, но, не сделав и двух шагов, чуть не упал навзничь - так дернуло его сзади. Это медведь схватил зубами за полу широкого мохнатого совика. На какую-нибудь четверть минуты совик спас Степе жизнь. Медведь прокусил одежду, но не достал до тела. Юнга снова рванулся. Медведь грозно зарычал, не выпуская из зубов совика. Выскочить из совика Степа уже не успел бы - ведь каждую секунду косматое страшилище могло навалиться на него своей тушей или ударить лапой по голове.
Стиснув зубы, Степа повернулся к своему обидчику.
![«Лахтак» (др. перевод) pic_14.png](https://litlife.club/books/290046/read/images/pic_14.png)
Зверь выпустил из зубов олений мех и поднял вверх лапу.
Но Степа предупредил страшный удар медведя и, размахнувшись, сам треснул по медвежьей морде фонарем. Очевидно, этот отпор, хотя и слабый, обескуражил медведя. Степа не стал ждать, пока хозяин полярных льдов придет в себя от неожиданного удара и снова схватит зубами за мех или опустит свою деликатную лапу ему на голову. Он помчался по палубе напрямик к капитанскому мостику, по медведь преградил ему путь к трюму. Юнга побежал к трапу, по которому поднимались на капитанский мостик, по медведь снова догнал его. Теперь, казалось, не было уже никакого спасения. Степа стал по другую сторону трапа. Чтобы достать его, медведь должен был или обхватить лапами трап, или, немного понатужившись, перегнуться на одну сторону, или же обежать вокруг трапа. Сделать все это не трудно было бы для полярного мишки. Но у Степы мелькнула новая, спасительная мысль. Он протянул руку с фонарем к медвежьей морде и нажал кнопку. Электрический свет ослепил медведя. Степа, потушив фонарь, снова зажег и опять потушил. Медведь, испуганный, очевидно, незнакомым, неприятным явлением, отступил немного назад. Степа прыгнул па ступеньки трапа и с громким топотом взбежал на капитанский мостик. На секунду остановился и оглянулся назад. Медведь, как видно уже опомнившись, лез по трапу за ним.
Полярный мишка в матросы не годится - по трапам лазает не очень ловко. Пока вскарабкался наверх, прошло секунд двадцать.
За это время Степа вскочил в штурманскую рубку, запер дверь на крючок и стал придумывать, чем бы защититься. Л медведь уже топтался под окном рубки и толкал мордой тонкую деревянную стенку.
Глава IV
Одного сильного удара медвежьей лапы было бы достаточно, чтобы сорвать двери штурманской рубки с плохонького крючка. Но медведь почему-то не спешил громить деревянную крепость. Юнга замер не двигаясь. Он надеялся, что, может быть, медведь, не слыша никакого шума, уйдет прочь. Степа лихорадочно думал над тем, какие выискать новые средства защиты. В рубке было совсем темно, и он не мог разглядеть, есть ли там какое-нибудь оружие, хоть какой-либо тяжелый железный или деревянный предмет.
Медведь поднял голову к окошку, но, наверно, ничего сквозь стекло не увидел. Тогда он стал разгребать снег под стенкой, как будто собираясь подкопаться под рубку.
Степа оперся на стол и в темноте стал припоминать, какие предметы можно найти в штурманской рубке. Тут должны находиться ящики с хронометром и секстантом, если Кар не спрятал их куда-нибудь в другое место. На столе, конечно, лежат линейки с делениями на сантиметры и дюймы, а в ящиках - циркули и транспортиры. Кроме всего этого, должно быть здесь десятка полтора толстых книг разных лоций и таблиц. Вверху над ним, па полке, напоминавшей небольшой чердак, лежало несколько сот карт разных морей, главным образом Баренцова моря, его берегов и островов. Ничто из всего этого не могло защитить юношу от зверя.
«Если бы он умел читать, я сунул бы ему пока что в зубы книжку по мореходной астрономии», - подумал Степа, и эта мысль несколько развеселила юнгу, не знавшего, что такое печаль.
Вдруг он вспомнил о ракетах и ракетном пистолете, которые должны были находиться в рубке. Теперь пароходам, оснащенным радио, очень редко приходится пользоваться ракетами. Но каждый пароход обязательно должен иметь ракеты и пистолет к ним.
В нижнем ящике штурманского стола Степа нашел пистолет. Надо искать ракеты. Юнга уже представлял себе, как медведь прыгнет с перепугу на лед, когда он прямо в морду зверю пустит заряд. «Может, еще и нос медведю обожгу», - тешил себя юноша.
Тем временем медведь стал проявлять активность и все громче колотил в стену. Степа торопливо ощупывал рукой стол, стены, полки, но ракет нигде не находил. Задел рукой телефонный аппарат, соединявший штурманскую рубку с радиорубкой. Пощупал вокруг телефона - там тоже ничего пс было.
Деревянная перегородка, отделявшая юнгу от медведя, начала трещать. Степа ухватился рукой за телефонный аппарат. Он хотел оторвать его от стены и им защищаться, так как это был наиболее тяжелый предмет из тех, что находились возле него. Но вдруг новая мысль остановила юнгу: «Вот, если бы там, в радиорубке, был кто-нибудь…» Быстрым движением схватил ручку телефона и энергично покрутил. Поднес к уху трубку. Никто не отвечал. Степа повесил трубку и снова покрутил ручку. Телефон громко зазвенел. Медведь услышал и притих, очевидно, подумав, что это скулит двуногое существо, намереваясь бежать от него, и грызет стену с другой стороны. Такое предположение, вероятно, показалось зверю правдоподобным, так как он перешел к другой стене и стал разгребать там снег.
Степа прислушался к трубке.
- Кто там? - услыхал он чей-то знакомый голос.
- Спасите! Я сижу в штурманской рубке, а медведь стену ломает.
- Что?!
- Медведь напал. Я в штурманской рубке.
- Степа?
- Да, да! Скорее… поспешите!
Голос больше не отвечал. Безусловно, тот, кому он принадлежал, бросил трубку и побежал в трюмное помещение позвать товарищей с ружьями. Скоро они явятся сюда. Но не будет ли поздно? Медведь уже у самых дверей. Это наиболее слабое место, и Степа вовсе не верит, что крючок не сорвется с двери. Он начинает с лихорадочной быстротой сбрасывать под дверь книги, карты, линейки. Но это, конечно, его не спасет. Медведь, услышав в рубке шум, толкнул головой дверь. Удар был, видно, не очень сильный, по достаточный, чтобы крючок сорвался и дверь немного приоткрылась, сдвинув в кучу книги и карты, набросанные Степой на пол.
Голова медведя просунулась в дверь. Степа вскочил на стол с циркулем в руке, словно намереваясь вычислить в градусах открытую медвежью пасть. Мишка немного понатужился, и дверь затрещала.
«Медведь погибнет, но я раньше…» - мелькнула мысль у Степы, когда он вспомнил, что товарищи уже, наверно, извещены об опасности, в которую он попал.
«Вооружаются… минут через пять будут тут… чтобы увидеть, как медведь грызет меня».