— Ничего не понимаю, с одной стороны, — нелюбезно сказала я, — а с другой стороны, я прошу лишь точный номер, если он у вас есть.
— Я вам сказал точно: девяносто пять и восемьдесят пять, — он ничуть не смутился. — Еще более узкое указание дать не могу.
— Кажется, теперь я поняла: заметка была повторена в двух номерах.
— Ничего подобного, в одном номере.
— Значит, вы не уверены, в каком из этих двух номеров?
— Я не уверен? — Лоцманок просто изумился. — Почему бы мне быть неуверенным? Я списал оба номера и вполне уверен в обоих.
— Боже! — прошептала Таня.
Остальные молчали, подавленные. Но на Зырянова это не произвело никакого впечатления. Он весело окинул светло-зеленым взором удрученное общество и сказал:
— Это редактор газеты был не уверен и напечатал два номера: на одной стороне листа девяносто пять, а на другой — восемьдесят пять, как я вам и сказал с самого начала. Я бы посоветовал вам разыскать этого редактора и с ним установить, какой был настоящий номер его газеты в тот день.
Я сказала абсолютно серьезно и, кажется, абсолютно глупо:
— Очень вам благодарна за указание и совет.
В нашем купе на двоих мы с Таней обсудили весь состав экспедиции. Таня ни на минуту не оставляет меня одну в купе, записываю наскоро.
— Если он еще посмеет за мной ухаживать, я отошью его быстро.
Тане нравятся лихие словечки.
— А ведь он настоящий мужчина. Тебя разве не волнует его взгляд?
— Такой щуплый?.. Его зелененькие глазенки?.. Что ты в нем нашла — не понимаю! Вот Небель — мужчина. Рост, мужественная красота, северный тип. Меня ничей взгляд не волнует.
— Как раз он с Севера. Ведь он зырянин.
— Сравнила — зырянина с нормандцем! Притом возмутительно самоуверен, пьет водку, наверняка ругается самыми худшими словами…
— Господь с тобой, откуда ты взяла, что он пьет водку?
— А ты почему его защищаешь, «господь с тобой»? Кстати, Небелюшка твой не коллектор как-никак, и ты не слишком грамотно называешь коллекторшей его практикантку. И она ему не жена… официально.
— Не официально!
— А твой Зырянов с одной нашей студенткой в таких же отношениях, говорят…
— Ну и что?
— Ага, значит, Зырянову можно то, чего нельзя Небелю?
— Да! — сказала я твердо.
— Лида! — Таня изумилась. — Ты влюблена!
— Нелогично. В таком случае я должна была бы запретить Зырянову то, что можно Небелю.
Таня взглянула с недоверием.
— Говорят, у этого лешего даже есть жена где-то в лесу.
— Почему нельзя лесному Юпитеру иметь жену в лесу?
— Лида!..
И она уставилась в меня с изумлением и с ужасом.
Экспедиция остановилась в селе Усть-Иннях, при устье реки Иннях. Здесь всех распределили по отрядам. День был шумный. На берег Иннях высыпало все село: крестьяне, охотники, рыбаки, русские и якуты.
Зырянов озабоченно бегал по берегу и тщательно осматривал лодки. Одни лодки были на воде, другие лежали на суше днищами кверху. Никто не поручал этого Зырянову, но как-то получилось так, что никто этим не занимался, кроме него.
Начальник экспедиции Порожин прогуливался в стороне и удивленно морщился, прислушиваясь к торгу Зырянова, закупавшего лодки.
Едкий кизячный дым пропитал воздух на всем берегу. Дымокуры разложены были у лодок и вещей экспедиции. Люди влезали в самый удушливый дым и обливались слезами, спасаясь от облака комаров.
— Посмотрите, что делает законченный псих! — с восторгом сказал Небель Цветаевой.
Зырянов распорядился вытащить лодки из воды, а те, которые были на берегу, спустить на воду.
Лидия держала мокрый платочек у носа и у глаз и следила за суетой на берегу. Впрочем, из членов экспедиции бегал один Зырянов.
— Какой маршрут возьмет Александр Дмитриевич? — спросила она.
— Наименее таежный. Хотите, я предложу ему широкую Лену, где поменьше комаров, и вы увидите — он с удовольствием примет.
Она засмеялась:
— Хочу. Чтобы доставить вам двойное удовольствие.
— Мне?
— Вам! Ведь вы находите свое удовольствие в удовольствии других, не правда ли? И я позволяю вам угодить сразу двоим: Порожину и мне.
— Лидия Максимовна, вы нарочно хотите оскорбить меня?
— Ну, что вы! Оскорбляют всегда нарочно! Если не нарочно, то какое же это оскорбление? Конечно, я не хочу оскорбить вас.
Пока Небель разбирался в каверзах и коварствах ее речи, Лидия перевела разговор на Зырянова.
— Можно подумать, что начальник экспедиции — Зырянов.
— Завхоз экспедиции, вы хотите сказать. Александр Дмитрич — хозяин от науки, не от копейки. Простите! Я принужден оставить вас, чтобы не остаться с разбитым корытом.
Небель побежал к лодкам. Лидия с изумлением следила за ним.
— Вот эта, кажется, самая лучшая? — спрашивал Порожин, когда подбежал Небель.
— Да, — подтвердил Зырянов.
— Я беру ее для моей партии.
Когда Порожин отобрал себе лучшие лодки, Небель сказал:
— Александр Дмитрич, поскольку вы уже выбрали, я возьму вот эти лодки.
— Пожалуйста.
Лидия медленно подошла и спросила:
— Какие лодки будут мне?
Порожин не спешил ответить. Небель сказал:
— Осталось три. Вам с Сережей и рабочим нужны две. Одна совсем плохая. А вот эти две ничего.
Цветаева положила руку на борт своей лодки и спросила:
— Куда я поеду, Александр Дмитрич?
— Я беру западный край вилюйской впадины, самый трудный, — сказал Небель. — А вы, Александр Дмитрич, вероятно, поедете по коренной реке?
— Да, я возьму на себя Лену.
Таня смотрела с открытым отвращением на руководителя экспедиции. «Хорошо еще, она молчит», — подумала Лидия. Геолог и профессор, заместитель директора Геологического института, выбрал для себя наименее интересный в геологическом отношении маршрут, но зато наиболее легкий: вместо поисков нефти он «взял на себя» лодочную прогулку по Лене! Предпочел не затруднять себя геологическими открытиями.
— Я вам советую Иннях, Лидия Максимовна, — сказал Небель, хотя она обратилась не к нему. — Вы сразу на своем участке и сразу начинаете работать.
— Я согласен с Бернардом Егоровичем, — сказал Порожин.
— Я рада, что больше не придется ездить! А геология — вся в ногах.
— Вопрос, — сказал Сережа, недовольный пристрастием своей начальницы к пешему хождению.
— Вопрос, выдержат ли ваши ноги геологию, — строго сказала Цветаева.
— Значит, мы идем по левым притокам? — сказал Небель, чтобы подразнить Зырянова. — Мы действительно хотим найти нефть?
Зырянов немедленно откликнулся, и Небель пожалел о том, что задел его.
— Я буду очень рад, если вы действительно найдете нефть вне кембрийских отложений. Но это будет малая нефть, и она даже не укажет вам дорогу к большой нефти, потому что некембрийских отложений в Якутии очень мало. Между тем, найдя даже одну капельку живой кембрийской нефти, вы уже сделаете очень много: докажете, что есть смысл искать древнюю нефть, следовательно, во всех отложениях старше третичных, но моложе кембрия.
— Как-то в девоне на Волге, — язвительно сказал Небель.
— В первую очередь на Волге в девоне, — хладнокровно подтвердил Зырянов.
— Я не возражаю, чтобы вы взяли маршрут, ну, скажем, на Томптор, — перебил Порожин, скучая. — Возьмите Томптор.
— И Полную, — сказал Зырянов.
— Бернард Егорович, какое расстояние между Томптором и Полной? — спросил Порожин.
— Примерно двести пятьдесят верст, — ответил Небель. — Товарищ Зырянов убежден, что вся геология именно у него в ногах.
— Вы не успеете, товарищ Зырянов, — сказал Порожин. — Но я не возражаю.
Бывший владелец гнилой лодки, доставшейся Зырянову, вмешался и тоже сказал ему:
— Томптор — на Дарагар плыть, а Полная — на Исгясы.
Может быть, он посочувствовал человеку, который понимает в лодках, а сам в гнилой, ненадежной думает плыть в разные стороны — одним разом вверх и вниз по Лене! Якутоватый мужичок указывал Зырянову на это важное обстоятельство, и притом с полной определенностью — в наиболее знакомых словах. Но его, оказывается, не поняли. Молодая женщина спросила: