Стих 12. И егда Нань глаголаху архиерее и старцы, ничесоже отвещаваше. Так как они до безумия жаждали убить Его и ничем нельзя было удержать их, Спаситель знал, что всякий ответ был бы напрасен.
Стих 13. Тогда глагола Ему Пилат: не слышиши ли, колика на Тя свидетелствуют? Говорит это, побуждая Иисуса Христа защититься и освободиться, так как знал, что Он легко может опровергнуть клеветы их.
Стих 14. И не отвеща ему ни к единому глаголу… Так как сам он не мог удержать их, то ожидал от Иисуса Христа пространного ответа на свои слова. Пилат, не любя неправды, сильно желал освободить Иисуса Христа, но будучи слабым, уступал требованиям иудеев.
Стих 14. Яко дивитися игемону зело. Правитель дивился тому, что Он показывает такую кротость и, будучи в состоянии защититься и посрамить их, добровольно молчит и терпит.
Стих 15–17. На (всяк) же праздник обычай бе игемону отпущати единаго народу связня, егоже хотяху: имяху же тогда связана нарочита, глаголемаго Варавву: собравшымся же им, рече им Пилат: кого хощете (от обою) отпущу вам: Варавву ли, или Иисуса глаголемаго Христа? На праздник. Разумеется — Пасхи, так как Иоанн (18, 39) говорит, что Пилат сказал: есть же обычай вам, да единаго вам отпущу на Пасху. О Варавве яснее говорит Лука (23, 19), именно — что он был посажен в темницу за произведенное в городе возмущение и убийство. Итак, Пилат, хотя и не мог освободить Иисуса Христа, как совершенно невинного, однако пытался простить Его в праздник, как будто осужденного.
Стих 18. Ведяше бо, яко зависти ради предаша Его. Полагал и знал, что ни в каком случае не предпочтут Ему человекоубийцу Варавву. Поэтому, набравшись смелости, спрашивает: кого хощете отпущу вам? Прежде этого вопроса, как говорит Марк (15, 8), народ начал кричать и просить о том, что он всегда делал для них. Просьба эта состояла в том, чтобы отпустить народу одного узника. Ухватившись за этот удобный случай, Пилат решился, как сказано, спросить их.
Стих 19. Седящу же ему на судищи, посла к нему жена его, глаголющи: ничтоже тебе и Праведнику Тому: много бо пострадах днесь во сне Его ради. Не сам Пилат видел такой сон, или потому, что был не достоин, или потому, что мог умолчать о нем, как судья, и потому, что могли не поверить сну, как будто придуманному для освобождения Иисуса Христа; а видит жена, или как более достойная, или как залуживающая более доверия со стороны иудеев, чтобы они, поверив ей, удержались. И не просто видит она сон, но страдает, т. е. мучится, чтобы муж, по крайней мере из сострадания к жене, воспротивился убийству, хотя бы они и не поверили этому сну. Ничтоже тебе и Праведнику Тому, т. е. пусть не будет никакого спора между тобою и Им, удержись от него. Следует обратить внимание на то, что днесь (σημερον) σпотреблено относительно ночи.
Стих 20. Архиерее же и старцы наустиша народы, да испросят Варавву, Иисуса же погубят. Убийцы Жизнодавцу предпочли убийцу, и не просто убийцу, но нарочитаго, т. е. всем известного своими злодеяниями; до того воспламенила их зависть. Сами будучи развращенными, они развращали и народ, чтобы и за обольщение его понести наказание. Марк (15, 11) говорит, что они помануша народу, т. е. возбудили его.
Стих 21. Отвещав же игемон рече им: кого хощете от обою отпущу вам? Он спросил и прежде; но так как они еще не ответили, потому что он был занят донесением жены, опять повторил вопрос.
Стих 21. Они же реша: Варавву, как были научены.
Стих 22. Глагола им Пилат: что убо сотворю Иисусу глаголемому Христу?… Обманувшись в своей надежде, опять спрашивает о Христе и предоставляет это дело их власти, чтобы таким образом смягчить и уврачевать их, но они остаются непреклонными.
Стих 22. Глаголаша ему вси: да распят будет…, все, не только народ, но и первосвященники и старейшины. Не говорят — да будет убит, но да распят будет, чтобы и самый род смерти показывал в Нем злодея.
Стих 23. Игемон же рече: кое убо зло сотвори?… Не будучи в состоянии склонить их, открыто им противоречит.
Стих 23. Они же излиха вопияху, глаголюще: да пропят будет. Излиха (περισσως — ρильно) вместо: еще сильнее (περισσοτερως), как написал Марк (15, 14). Лука сказал, что они продолжали с великим криком требовать, чтобы Иисус Христос был распят; и превозмог крик их и первосвященников.
Стих 24. Видев же Пилат, яко ничтоже успевает, но паче молва бывает, прием воду, умы руце пред народом, глагола: неповинен есмь от крове Праведнаго Сего: вы узрите. Очистил водою руки, показывая, что он чист и не причастен к убийству. У иудеев был обычай, чтобы такое свидетельство представляли не желающие участвовать в убийстве кого-либо. И Давид сказал: умыю в неповинных руце мои (Пс. 25, б).
Стих 25. И отвещавше вси людие реша: кровь Его на нас и на чадех наших. Кровью называют осуждение на (пролитие) крови. Вот преступный голос! вот крайнее безрассудство! Они навлекают проклятие не только на себя, но и на детей своих. Но Христос принимает раскаявшихся и из них, и из детей их; и не только освобождает их от такого проклятия, но и удостаивает бесчисленных благ. Из числа их был и Павел, и безчисленное множество уверовавших потом в Иерусалиме.
Стих 26. Тогда отпусти им Варавву: Иисуса же бив предаде (им), да Его пропнут. Марк (15,15) сказал, что Пилат желал сделать угодное народу, а Лука (23, 24), что он решил быть по прошению их. Бич (φραγελλιον) — это плеть, сделанная из веревок и ремней, которою били осужденных по спине. О бичевании ясно написал Иоанн (19, 1): Пилат поят Иисуса и би (εμαστιγωσε) Его. Сделал это, думая ослабить силу ярости иудеев, чтобы, видя нанесенное Иисусу Христу оскорбление и слыша приговор, по которому Он предавался в волю их, как сказал Лука (23, 25), т. е. на распятие (в этом состояла их воля), — чтобы они смягчили свой гнев и извергли наконец из себя весь яд. Для этой же цели Пилат допустил и все последующее, именно — что на Него надели багряницу, возложили венец, дали Ему трость и другими способами ругались над Ним.
Стих 27–29. Тогда воини игемоновы, приемше Иисуса на судище, собраша Нань все множество воин: и совлекше Его, одеяша Его хламидою червленою: и сплетше венец от терния, возложиша на главу Его, и трость в десницу Его… Эту хламиду червленую Марк (15, 17) назвал препрядою (πορφυραν), ΰ Иоанн (19, 2) — ризою багряною (ιματιον πορφυρουν). Это была одежда пурпурового цвета. Матфей, нисколько не разноглася, назвал этот цвет червленым (κοκκινος), или багряным, как похожий на пурпуровый, потому что это не был настоящий пурпуровый. Так как Иисус Христос назывался Царем Иудейским, то в насмешку над Ним, как над Царем, надели на Него багряницу вместо порфиры, возложили на голову терновый венец вместо диадемы, дали в руку трость вместо скипетра и таким образом невольно выразили истину.
Стих 29–30. И поклоньшеся на колену пред Ним, ругахуся Ему, глаголюще: радуйся, Царю Иудейский. И плюнувше Нань, прияша трость и бияху по главе Его. Вот бесподобное долготерпение! вот незлобие, превосходящее всякое описание! (19,3) говорит, что Его также били по ланитам. Всякие оскорбления наносили Ему беззаконники, желая угодить ненавидящим Бога иудеям. Один только Иоанн (19, 4-16) рассказал и то, что следовало непосредственно затем, как опущенное другими, говоря: изыде убо паки вон Пилат и глагола им: се, извожду Его вам вон и пр… до того места, где сказано: тогда убо предаде Его им, да распнется. Отсюда видно, что Пилат дважды предавал Иисуса Христа на распятие; но сначала — притворно по вышеуказанной причине, а после того как, испробовав все меры, увидел, что они совершенно непреклонны, и в конце концов услышал от них: аще Сего пустиши, неси друг Кесарев: всяк, иже царя себе творит, противится Кесарю (Ин. 19, 12), тогда уже и в самом деле предал Его им на распятие. Поэтому также в первый раз просто предал Его, а во второй — предал Его им. Много мер испробовал Пилат, чтобы освободить Иисуса Христа от всякой ответственности, и всячески старался, чтобы Он не был убит, но ему должно было воспрепятствовать судебным порядком: не уступать тем, которые поступали несправедливо, и не предавать Того, в Котором, по его же собственному свидетельству, не было вины, заслуживающей смерти (Ин. 12, 6). А что Пилат мог и не предать Иисуса Христа, это видно из его же слов: не веси ли, яко власть имам распяти Тя и власть имам пустити Тя (Ин. 19, 10)? Поэтому Иисус Христос и не освободил его от ответственности, сказав: предавый Мя тебе болий грех имать (ст. 11)…, т. е. грех больший, подразумевается, твоего греха. Не оправдывает Пилата и обвинение Иисуса Христа в присвоении царской власти. Услышав об этом, он должен был призвать обвинителей, потребовать доказательств и поискать каких-нибудь признаков, свидетельствующих о желании Иисуса Христа присвоить власть, напр.: что Он созывал войска, собирал деньги, приготовлял оружие и т. п. А он, лишь только услышал, малодушно испугался и, оставив неисследованным такое обвинение, поверил и был этим поражен. Чем более жестоки и дерзки были иудеи, тем более он был робок и труслив, а оттого легкомыслен и податлив. Найди также рассказ о том, что прежде этого помещено, как мы сказали, у Иоанна; все это весьма полезно и для изложенного здесь.