ГЛАВА XXVII
Стих 1–2. Утру же бывшу, совет сотвориша вси архиерее и старцы людстии на Иисуса, яко убити Его: и связавши Его ведоша и предаша Его Понтийскому Пилату игемону. Подобным же образом сказали Марк (15, 1) и Лука (23, 1); а Иоанн (18, 28) говорит: ведоша же Иисуса от Каиафы в претор. Бе же утро: и тии не внидоша в претор, да не осквернятся, но да ядят пасху. Всю ночь водили Его и пытали. Но, вот безумие! жаждая крови, предавая на смерть, они не считали себя оскверненными, а считали осквернением войти в преторию, — отцеживая комара, глотали верблюда.
Стих 3–4. Тогда видев Иуда предавый Его, яко осудиша Его, раскаявся возврати тридесять сребреники архиереем и старцем, глаголя: согреших предав кровь неповинную…, увидев, что Иисус Христос осужден иудеями на смерть. Следовало бы ему раскаяться до предательства; но таков уже дьявол: прежде совершения греха он не позволяет видеть зла, чтобы не последовало раскаяние, а после совершения он предоставляет эту возможность, чтобы повергнуть человека в печаль и отчаяние. Согреших, — сказал Иуда, — предав Кровь неповинную на пролитие.
Стих 4. Они же реша: что есть нам; ты узриши. Говоря: Согреших, предав Кровь неповинную, Иуда свидетельствовал, что Иисус Христос невинно умирает, и иудеи, сказав: что есть нам; ты узриши — согласились с его свидетельством; таким образом истина была засвидетельствована врагами. Но побуждаемые гневом, они сложили всю вину на Иуду, и упоенные страстью, спешат на убийство.
Стих 5. И поверг сребреники в церкви, отыде: и шед удавися. Сознаться в своем грехе пред всеми и бросить сребреники — было делом раскаяния, но удавиться — это дело отчаяния. Иуда узнал все зло, раскаялся и сознался в нем. Но не просил прощения у Того, Кто мог даровать его. Дьявол не допустил его раскаяться пред Христом, против Которого он согрешил, но удалил его еще до раскаяния, так как он не мог переносить угрызений своей совести. Ему следовало прибегнуть к милосердному Христу, а он прибегает к смерти, чтобы скорее освободиться от печальной и отчаянной жизни. И не тотчас получил то, чего так сильно желал: замеченный некоторыми он был снят с петли; затем жил некоторое время в уединенном месте и, низринувшись, т. е. поднявшись выше и упав ниц, расселся пополам, и вылились все опухшие внутренности его, как говорит книга Деяний (1, 18). Хотя в этом же месте написано, что Иуда приобрел землю неправедною мздою, но это было не после попытки удавиться, как некоторые думают. Объясняя это, Златоуст говорит, что земля, приобретенная неправедною мздою, есть земля горшечника, потому что тридцать сребреников, за которые она была куплена, для Иуды были мздою за неправду, которую он оказал Учителю: что может быть неправеднее предания Его? Будем же и мы, сребролюбцы, помнить, как Иуда и совершил грех, и не воспользовался деньгами, а погубил свою душу.
Стих 6. Архирее же приемше сребреники, реша: недостойно есть вложити их в корвану, понеже цена крове есть. Не стыдясь, признаются, что это цена крови, или плата за убиение. Корвана это было казнохранилище, где помещалось приносимое в дар. Полагаю, что это так называемое сокровищное хранилище (γαζοφυλακιον), потому что γαζα у римлян называется богатство.
Стих 7–8. Совет же сотворше, купиша ими село скудельничо, в погребание странным: темже наречеся село то село крове, до сего дне. Гораздо лучше было бы для них положить сребреники в корвану, потому что самое дело не обнаруживалось бы так повсеместно; но они для обличения своего гнусного убийства купили землю, название которой громче трубы возвещает о нем. И не просто делают это, но сделав совещание. Постоянно делают совещание, чтобы никто не остался невинным. Книга Деяний (1, 19) говорит, что земля та была названа Акелдама, т. е. земля крови. Следовательно, это была та самая земля, о которой говорит и книга Деяний.
Стих 9 — 10. Тогда сбыстся реченное Иеремием пророком, глаголющим: и прияша тридесять сребреник, цену Цененнаго, Егоже цениша от сынов Израилев, и даша я на село скудельничо, якоже сказа мне Господь. В книге пророка Иеремии, которую мы теперь читаем, этого не написано; значит, написано это было в утраченной (Может быть, из той книги, которую мы теперь читаем, это было впоследствии выброшено иудеями злонамеренно, как это случилось и с другими изречениями). Итак, первосвященники взяли цену бесценного Христа, Которого оценили от сынов Израилев, т. е. израильтяне. Их называет и первосвященниками, когда Иуда сказал к ним: что ми хощете дати, и аз вам предам Его?и они предложили ему тридцать сребреников (Мф. 26, 15). Повелел мне, т. е. сказал мне Господь.
Стих 11. Иисус же ста пред игемоном… Иоанн (18, 29–31) говорит, что, когда они привели Иисуса Христа в преторию, то Пилат вышел к ним и сказал: кую речь приносите на Человека Сего; Отвещаша и реша ему: аще не бы (был) Сей злодей, не быхом предали Его тебе. Рече же им Пилат: поимите Его вы и по закону вашему судите Ему… Они предали Иисуса Христа Пилату для убиения, а не для расследования дела. Но он не мог допустить, чтобы Иисуса Христа убили прежде расследования дела, поэтому и желает знать, в чем состоит вина Иисуса Христа; они же, не надеясь на себя, не говорят вины, а только отвечают: аще не бы (был) Сей злодей, не быхом предали Его тебе, потому что никогда и ни в чем мы не поступаем несправедливо. Пилат, вознегодовав на то, что они желают убить Иисуса Христа без расследования, предоставляет им самим убить. Обманувшись в надежде, они уже против желания обвиняют Его, как написал Лука (23, 2), который говорит: начаша же Нань вадити, глаголюще: Сего обретохом развращающа язык наш и возбраняюща Кесареви дань даяти, глаголюща Себе Христа Царя быти. Обрати внимание на их лукавство. Желая возбудить гнев Пилата против Иисуса Христа и таким образом скорее взять Его для убиения, они обвиняют Его в возмущении и присвоении царской власти; делают это и для того также, чтобы Пилат, испугавшись кесаря, даже и при своем желании, не мог освободить Иисуса Христа от смерти.
Стих 11. И вопроси его игемон, глаголя: Ты ли еси Царь Иудейский; Иисус же рече ему: ты глаголеши. Ты глаголеши, ты рекл еси и т. п. безукоризненное и полное смирения согласие. Иоанн (18, 33–37) и об этом рассказал подробнее: вниде паки Пилат в претор и пригласи Иисуса и рече Ему: Ты ли еси Царь Иудейсте; Отвеща ему Иисус: о себе ли ты сие глаголеши, или инии тебе рекоша о Мне; Отвеща Пилат: еда аз жидовин есмь; род Твой и архиерее предаша Тя мне: что еси сотворил; Отвеща Иисус: Царство Мое несть от мира сего: аще от мира сего было бы Царство Мое, слуги мои (убо) подвизалися быша, да не предан бых был иудеом: ныне же Царство Мое несть отсюду. Рече же Ему Пилат: убо Царь ли еси Ты; Отвеща Иисус: ты глаголеши, яко Царь есмь Аз. Услышав о возмущении и присвоении царской власти и испугавшись, Пилат спросил Иисуса Христа наедине, желая узнать от Него что-либо тайное. Но Иисус Христос в свою очередь спросил его: о себе ли сие глаголеши, или инии тебе рекоша о Мне? не потому, что не знал, но чтобы упрекнуть за то, что он не поставил тут же обвинителей и не заставил их представить доказательства возмущения и присвоения Им Себе царской власти, чтобы еще более посрамить их. В защиту свою Пилат говорит, что он не от себя это сказал: разве я иудей, чтобы знать Твои дела? Единоплеменники Твои, и, притом, самые почтенные, предали мне Тебя и они сами говорят это. Затем спрашивает: что Ты сделал, что они обвиняют Тебя в этом? Наконец Иисус Христос уничтожает подозрение в присвоении Им царской власти, говоря, что Царство Его не от мира сего, и освобождает Пилата от страха. Для подтверждения этой мысли Он присоединяет такое соображение: царство от мира сего крепко своими слугами, а царство Его, как небесное, крепко своею собственною силою. Сказав: Царство Мое несть от мира сего, Иисус Христос не исключил мир из под Своего господства, но показал, что Царство Его не нуждается, подобно царствам мира сего, в служителях, не подлежит страху и не имеет конца. Затем, выйдя, Пилат пытался освободить Иисуса Христа. Лука (23, 4–7) говорит, что он сказал первосвященникам и народу: ни коеяже обретаю вины в человеце сем. Они же крепляхуся глаголюще, яко развращает люди, учя по всей Иудеи, начен от Галилеи до зде. Пилат же слышав Галилею, вопроси, Человек Галилеянин есть; И разумев, яко от области Иродовы есть, посла Его ко Ироду, сущу и тому во Иерусалиме в тыя днии т. д. Услышав от Иисуса Христа, что Царство Его не от мира сего, узнав, что Он не имеет никаких властолюбивых планов или признаков земного царства, и признав обвинение недоказанным, Пилат объявил Его невиновным. Так как иудеи не могли представить доказательств высказанных обвинений, то перешли к другому обвинению, говоря, что онразвращает, т. е. возмущает люди, учя. Утверждают только то, что Он учит, но не говорят, чему учит, чтобы их не осмеяли… Ирод, сделав то, что говорит Лука отослал Иисуса Христа обратно к Пилату, между тем как первосвященники и книжники следовали за Ним и громко кричали против Него (Лк. 23, 11). Пилат, созвав первосвященников, начальников и народ, сказал к ним, как повествует Лука (23, 13–16): приведосте ми Человека Сего, яко развращающа люди: и се, аз пред вами истязав, ни единыя же обретаю в Человеце Сем вины, яже Нань вадите: но ни Ирод: послах бо Его к нему, и се, ничтоже достойно смерти сотворено есть о Нем: наказав убо Его отпущу. Под наказанием разумеет здесь небольшое бичевание для успокоения и прекращения гнева их, чтобы, считая Иисуса Христа побежденным, они смягчили вышедшую из границ свою ярость. Но при всем этом они не меньше зверствовали, неуклонно стремясь к одной цели, т. е. чтобы скорее убить Иисуса Христа; поэтому опять лают.