Стих 63. И отвещав архиерей рече Ему: заклинаю Тя Богом живым, да речеши нам, аще Ты еси Христос, Сын Божий? Заклял, желая вызвать на ответ, чтобы, ухватившись за него, обвинить Иисуса Христа. Присоединил: Сын Божий, потому что и цари, и пророки назывались помазанниками (χριστοι) от слова — помазывать (χριεσθαι). Марк (14, 61) сказал: Сын Благословеннаго, т. е. Бога, Который благословен и прославлен.
Стих 64. Глагола ему Иисус: ты рекл еси… И здесь, если отбросить: аще, остается: Ты ли еси Христос, Сын Божий. Марк (14, 62) говорит, что Иисус Христос сказал: Аз есмь. Он сказал и то, и другое: ты рекл еси: Аз есмь. Хотя знает, что не уверуют в Него, однако исполняет Свой долг, чтобы потом они не могли сказать: если бы Он исповедал Себя после заклинания, то мы веровали бы.
Стих 64. Обаче глаголю вам: отселе узрите Сына Человеческаго седяща одесную силы и грядуща на облацех небесных. Отселе, т. е. немного спустя. Указывает на время после Воскресения. Узрите Меня, Которого вы теперь убиваете, сидящим одесную силы Божией, или сопрестольным Богу и Отцу, и во Второе Пришествие грядущим свыше на облаках небесных, как Бога. Сказал: узрите не потому, чтобы они могли так видеть Его, а потому, что так засвидетельствовано о Нем; или слова эти направлены к тем из них, которые должны были уверовать в Него, так как узрите значит — узнаете. И Лука (22, 69) говорит: отселе будет Сын Человеческий седяй одесную силы Божия, т. е. коротко время злоумышления против Меня; немного спустя Я стану выше злоумышляющих.
Стих 65. Тогда архиерей растерза ризы своя, глаголя, яко хулу глагола: что еще требуем свидетелей… У иудеев был обычай: когда они видят или слышат что-нибудь страшное или печальное, раздирать свои одежды, что и теперь сделал первосвященник, как будто бы услышав в самом деле невыносимую хулу. Сделав это, он невольно предсказал, что иудейское первосвященство будет уничтожено.
Стих 65–66. Се, ныне слышасте хулу Его: что вам мнится… Усилив обвинение, назвав ответ хулой, осудив Иисуса Христа прежде всякого суда, показав этим и другим путь для осуждения, заставляет и их произнести свое суждение, как будто было уже явное преступление, чтобы, утвердив таким образом обвинительный приговор, передать Иисуса Христа, как виновного, Пилату на убиение.
Стих 66. Они же отвещавше реша: повинен есть смерти. Чего желали, то и было высказано. Развращенный ум дает и превратное суждение. Лука (22, 66–71) написал, что ввели Иисуса Христа в синедрион свой, говоря: аще Ты еси Христос; рцы нам. Рече же им: аще вам реку, не имете веры: аще же и вопрошу (вы), не отвещаете Ми, ни отпустите: отселе будет Сын Человеческий седяй о десную силы Божия. Реша же вси: Ты ли убо еси Сын Божий: Он же к ним рече: вы глаголете, яко Аз есмь. Они же реша: что еще требуем свидетелства; сами бо слышахом от уст Его. Вероятно, что и первосвященник, и члены синедриона спрашивали и судили Иисуса Христа; поэтому Он отвечал и ему, и им. Но почему они не убили Иисуса Христа тайно? Чтобы не показалось, что они убили Его по зависти. Они старались всенародно убить Его, как злодея, чтобы этим испортить мнение о Нем. Поэтому употребляли все усилия, чтобы распять Иисуса Христа, и распяли вместе с Ним разбойников. Но случилось совершенно наоборот, чем как они желали: от всенародной казни еще более усилилась слава Его; а печати на гробе и стража сделали то, что истина еще более воссияла.
Стих 67. Тогда заплеваша лице Его… Ужаснись, небо и земля, и вся тварь! Какому лицу, какое бесчестие они наносили!
Стих 67–68. И пакости Ему деяху: ови же за ланиту удариша, глаголюще: прорцы нам, Христе, кто есть ударей Тя? Так как многие называли Иисуса Христа пророком, то теперь они ругались над Ним, как над лжепророком. Закрыв одеждою лицо Его, чтобы Он не видел, как сказал Марк (14, 65) и Лука (22, 64), одни заушали Его, а другие ударяли по ланитам, говоря: прорцы нам, Христе, кто есть ударей Тя? Κολαφισμος (заушение) есть удар по шее рукою, при котором слышится звук, а ραπισμος — удар по лицу. После неправедного осуждения, поставив посредине Иисуса Христа, как кого-либо презренного и отверженного, всячески ругались над Ним не только свободные, но и рабы; различным образом обнаруживали ярость свою против Него и злорадно проявляли неистовство; но Он все это великодушно терпел, научая нас терпению. У них была чрезмерная злоба, а у Него незлобие. Достойно удивления и то, что евангелисты рассказывают из любви к истине даже о том, что кажется весьма позорным; они не порицают ни Иуды, ни иудеев, как врагов, и не превозносят Иисуса Христа, как своего Учителя, но беспристрастно повествуют обо всем, заботятся об одной только истине и всегда касаются только необходимого.
Стих 69–70. Петр же вне седяше во дворе. И приступи к нему едина рабыня, глаголющи: и ты был еси со Иисусом Галилейским. Он же отвержеся пред всеми, глаголя: не вем, что глаголеши. Смотри, как тот, который недавно пред этим так сильно хвастался, испугался теперь слабой служанки, когда был оставлен Божиею благодатью.
Стих 71–72. Изшедшу же ему ко вратом, узре его другая и глагола сущым тамо: и сей бе со Иисусом Назореом. И паки отвержеся с клятвою, яко не знаю Человека. Какой страх объял его! Не только отрекся, но даже с клятвою. Вышел не за ворота, но к воротам, т. е. на передний двор, как сказал Марк (14, 68).
Стих 73–74. Помале же приступивше стоящии, реша Петрови: воистинну и ты от них еси, ибо беседа твоя яве тя творит. Тогда начат ротитися и клятися, яко не знаю Человека… Марк (14, 70) сказал: ибо Галилеанин еси, и беседа твоя подобится. Галилеяне имели некоторые отличия в одежде и особенности в своем наречии. Ротитися (καταθεματζειν) значит отрицаться, то же что и αναθεματιζειν, которое употребил Марк (14, 71). Оба эти слова означают — отрицаться.
Стих 74–75. И абие петель возгласи. И помяну Петр глагол Иисусов, реченный ему, яко прежде даже петель не возгласит, трикраты отвержешися Мене… Марк (14, 68. 72) сказал, что когда Петр отрекся в первый раз, тогда запел петух; а когда он отрекся в третий раз, тогда второй раз запел петух. Отметил это, чтобы показать, что первое пение петуха не напомнило ему об этом. А Лука (22, 61) пишет, что после пения петуха Господь, обернувшись, взглянул на Петра, чтобы этим взором напомнить ему. Страх настолько овладел им, что он едва не умер; и не только первого, но и второго пения петуха он все-таки не замечал и нуждался для этого во взоре Спасителя. Обрати внимание на слабость, как он в короткое время трижды отрекся и произнес одно за другим три отречения, не нарочито допрашиваемый, но случайно мимоходом спрошенный.
Стих 75. И изшед вон плакася горько. Вышел вон боясь, чтобы не схватили и его как плачущего; а плакал он не как-нибудь, а горько. Марк (14, 72) сказал, что он начал плакать. Иоанн опустил это, как рассказанное другими. Видел грех, посмотри и на раскаяние. Для того и записаны как грехи, так и раскаяние святых, чтобы мы, согрешив, подражали их раскаянию. Падение Петра допущено не только по указанным причинам, но и для того, чтобы он научился прощать согрешающих, зная их слабость из своей собственной, — так как он должен был быть поставлен пастырем, — затем, чтобы, совершая великие чудеса, был смиренномудрым и, помня о своем падении, все приписывал Богу; [подобно этому и апостол Павел, по допущению Божию, боролся с искушениями, чтобы он не превозносился, как сам сказал (2 Кор. 12, 7)], — но преимущественно для того, чтобы для согрешающих был прекрасный пример раскаяния. Если первый из учеников, который видел и совершил такие чудеса, пал до отречения, но после того, как сознал свое преступление и раскаялся, не только в короткое время смыл его, но был поставлен пастырем других учеников и совершал многие и великие чудеса, — то никакому грешнику не нужно отчаиваться, но тотчас же покаяться, взирая на богатство милости Господа. И здесь нужно заметить, что, по словам Матфея (26, 59, 67, 69) и Марка (14, 55, 65, 66), сначала происходил допрос у первосвященника, затем поругание над Иисусом Христом иудеев, а после того — отречения Петра; а по словам Луки (22, 56, 63, 66), сначала — отречения Петра, затем — поругание, а после того, когда уже наступил день, происходил допрос. Те не только рассказали случившееся, но обратили внимание и на порядок событий; а Лука, занявшись только рассказом о случившемся, не обратил внимания на самый порядок событий.