Стих 30. И воспевше изыдоша в гору Елеонску. Прежде разделения Тайн воздал хвалу, а после разделения воспел, чтобы и мы делали то же, воздавая хвалу и прославляя Бога, удостоившего нас таких благ. Пошел на гору Елеонскую, чтобы не показалось, что Он скрывается, и чтобы из-за Него не было возмущения в городе. Гора Елеонская находилась за потоком Кедронским, по сказанию Иоанна (18, 1, 2), идеже бе вертоград, в оньже вниде Сам и ученицы Его. Знал, продолжает Иоанн, это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими. Известно, что Он часто проводил ночи вне города на горах как для того, чтобы ничто не препятствовало молиться, так и для того, чтобы сообщить ученикам тайное учение. Но прежде, чем пошел на гору, Он сказал многое, о чем повествуют отчасти Лука, отчасти же Иоанн.
Стих 31. Тогда глагола им Иисус: вси вы соблазнитеся о Мне в нощь сию: писано бо есть: поражу пастыря, и разыдутся овцы стада. Соблазнитесь, т. е. поколеблетесь в вере в Меня, или — рассеетесь. Изречение принадлежит пророку Захарии (13, 7). Сказано, что Отец поразил Сына, конечно в том смысле, что Он допустил, чтобы Сын был поражен, т. е. убит. Отсюда также видно, что Он будет убит по воле Отца согласно с Божественным Домостроительством.
Стих 32. По Воскресении же Моем варяю вы в Галилеи. Предсказав печальное, предрекает и ободрительное. Варяю, т. е. приду прежде вас в Галилею и там буду ожидать вас.
Стих 33. Отвещав же Петр рече Ему: аще и вси соблазнятся о Тебе, аз никогдаже соблажнюся. Когда должно было усиленно молиться и говорить: "Господи, помоги нам!" — он совершает троякое преступление: первое то, что он противоречил пророку и Иисусу Христу; второе, что предпочитал себя другим; третье, что полагался только на себя, а не на помощь Божию. Поэтому и допускается падение, чтобы он смирился и научился не слишком полагаться на себя, чтобы научились этому и другие. Что же касается слов, записанных Лукою (22, 31): Симоне, Симоне, се, сатана просит вас и т. д., то Спаситель сказал их в другое время, именно прежде, чем вышел на гору Елеонскую. Поэтому они имеют другую цель.
Стих 34. Рече ему Иисус: аминь глаголю тебе, яко в сию нощь, прежде даже алектор возгласит, трикраты отвержешися Мене., прежде нежели окончит крики своего пения. При каждом своем пении петух обыкновенно не один раз кричит, потом успокаивается, а затем спустя несколько времени опять кричит. Это яснее выразил Марк (14, 30) говоря: ты днесь в нощь сию, прежде даже вторицею петель не возгласит, трикраты отвержешися Мене. Отвержением называет утверждение Петра, что он не знает Его, как говорит Лука (22, 34):не возгласит петель днесь, дондеже трикраты отвержешися Мене не ведети.
Стих. 35. Глагола Ему Петр: аще ми есть и умрети с Тобою, не отвергуся Тебе… Чем больше Иисус Христос утверждает, тем сильнее противится Ему Петр. В нем была большая самоуверенность; поэтому он и испытывает сильное крушение, оставленный без помощи Божией и изобличенный в слабости. Посмотри, каким смиренным он стал после этого. Когда после Воскресения он спросил об Иоанне: Господи, сей же что? (Ин. 21, 21) и Господь удержал его, он тотчас замолчал. Услышав пред Вознесением: несть ваше разумети времена и лета (Деян. 1, 7), он равным образом молчал. После этого услышав относительно плащаницы: яже Бог очистил есть, ты не скверни (Деян. 10,15), хотя и не ясно понимал сказанное, однако не осмелился противоречить. Все это произвел в нем случай отречения. Прежде этого Петр выставлял на вид всю свою веру, говоря: аз никогдаже соблажнюся(Мф. 26, 33) и: не отвергуся Тебе (ст. 35), между тем как должен был бы прибавить: если Ты мне поможешь, — а после он открыто говорил об исцелении хромого: на ны что взираете, яко своею ли силою или благочестием сотворихом его ходити (Деян. 3; 12)? Отсюда мы имеем сильное доказательство того, что и готовность со стороны человека ничего не сделает без соизволения Божия, и соизволение Божие не приносит пользы без готовности со стороны человека. Примерами того и другого служат Петр и Иуда. Не должно поэтому быть небрежными, предоставляя все Богу, ни думать, что своим усердием мы делаем все. Сам Бог не делает всего, чтобы мы не пребывали в лености, но не предоставляет и нам всего, чтобы мы не возгордились; в том и другом случае Он отнимает вредное и оставляет нам только полезное. Допустил падение первоверховного апостола не только по указанным причинам, но и для того, чтобы он больше возлюбил, потому что, кому больше отпустится, тот больше и возлюбит. Будем же и мы всегда повиноваться Богу и не будем противиться, если даже покажется, что слова Его не согласуются с нашими мыслями и взглядами. Слово Его должно быть важнее наших понятий и взглядов. Так мы должны поступать и относительно страшных Тайн, не на предлежащее только взирая, но вполне доверяя словам Господа. Так как Он говорит: сие есть Тело Мое, и сия есть Кровь Моя, то мы будем повиноваться и верить этому, потому что и в Крещении вода видима, но невидим дар возрождения. Так как душа наша соединена с телом, то поэтому Бог сообщил нам духовное в чувственном.
Стих 35. Такожде и вси ученицы реша, подражая, конечно, Петру.
Стих 36. Тогда прииде с ними Иисус в весь, нарицаемую Гефсимания, и глагола учеником: седите ту, дондеже шед помолюся тамо. Уходит для молитвы один, показывая, что следует наедине молиться тому, кто желает горячо помолиться. Молился, как человек, научая людей во время напасти молиться, обращать свои мысли к Богу и усерднее просить помощи.
Стих 37. И поемь Петра и оба сына Зеведеова, начат скорбети и тужити. Взял их не для молитвы, но прежде молитвы отделил их от других учеников, чтобы только им показать Свою скорбь. Марк (14, 33) говорит, что Спаситель начал ужасаться, т. е. бояться. Он допустил природе человеческой испытать то, что ей свойственно. Тужити здесь значит унывать. Обнаруживает скорбь и уныние, чтобы показать, что Он есть как совершенный Бог, так и совершенный человек; а человеческой природе свойственно испытывать скорбь при смерти, и особенно насильственной, и даже бояться ее. Одним только им показывает это потому, что они одни видели Его Божественную славу во время Преображения и потому скорее других могли не смутиться и не отпасть.
Стих 38. Тогда глагола им Иисус: прискорбна есть душа Моя до смерти: пождите зде и бдите со Мною. Еще яснее показал слабость природы, как человек. До смерти, т. е. как будто во время смерти. Повелевает им бодрствовать с Собою как бы ради подкрепления, как обыкновенно в несчастьи. Потом даже их оставляет там и Сам один уходит на молитву.
Стих 38. И прешед мало, паде на лицы Своем… Лука (22, 41) указал и меру расстояния, сказав, что Он отошел от них на вержение камня.
Стих 39. Моляся и глаголя: Отче Мой, аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты. Говоря: аще возможно есть, да мимоидет от Мене чаша сия, обнаружил человеческий страх, называя чашею смерть; а словами: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты, показал, что если даже природа влечет в противную сторону, нужно следовать воле Божией и предпочитать ее своей воле, как более полезную для нас. Эти же слова: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты яснее выразил Лука (22, 42), говоря: обаче не Моя воля, но Твоя да будет. А Марк (14, 34 и 35) говорит, что Спаситель молился, чтобы, если возможно, миновал Его час сей, т. е. смерти, и говорил: Авва Отче, вся возможна Тебе: мимо неси от Мене чашу сию: но не еже Аз хощу, но еже Ты. Еврейское слово Авва значит Отец, поэтому и присоединено значение его. Прибавление: не еже Аз хощу, но еже Ты есть неполная речь; здесь опущено: пусть будет. А полная мысль такая: пусть будет не то, чего Я хочу, но то, чего Ты хочешь. У Луки (22, 42) написано: Отче, (аще) волиши мимонести чашу сию от Мене, и тоже речь не полная; пропущено: мимонеси. Сказал: аще возможно, т. е. допустимо, как человек, потому что человеку свойственно колебаться; а как Бог, Он знал, возможно ли это, или не возможно. Вероятно, что все это было сказано по частям, так как в молитвах мы обыкновенно выражаем одно и то же различным образом.