Стих 6–7. Иисусу же бывшу в Вифании, в дому Симона прокаженнаго, приступи к Нему жена, сткляницу мира имущи многоценнаго, и возливаше на главу Его возлежаща. Было три жены, помазавших Господа миром. Первая упоминается у Луки (7, 37); она была грешница, сделала это около средины проповеди Спасителя в доме Симона фарисея, когда и соблазнился один только фарисей; в награду за это Спаситель даровал ей отпущение грехов. Вторая упоминается у Иоанна (12, 3) это была Мария, сестра Лазаря, женщина благочестивой жизни; она сделала это за шесть дней до законной Пасхи в собственном доме и, притом, принесла миро в благодарность за воскрешение брата, потому ей и не обещается награды; тогда также роптал один только Иуда. Третья — та, о которой одинаково повествуют Марк (14, 3) и Матфей в этом месте: она за два дня до Пасхи пришла в дом Симона прокаженного. Евангелисты для отличия от фарисея дали ему прозвание от проказы, желая вместе с тем показать, что Спаситель не гнушался его телесной нечистотой ради чистоты его души. Женщина эта возлила миро на голову Иисуса Христа, а не на ноги, как те; тогда вознегодовали и ученики; ей обещается проповедать память об этом по вселенной. Таким образом, очевидно различие между всеми тремя. Эта последняя, как прокаженная душой, видя, что Симон прокаженный, исцелен, твердо верила, что и сама она получит исцеление. Алавастр (сткляница) — это род сосуда для хранения мира. Марк (14, 3) присоединил и сорт мира: народного пистикиа многоценна, — называя пистикием, т. е. цельным и известным по чистоте, или это было какое-либо название мира. Говорит также, что она разбила сосуд, конечно, для скорости, так как он был узкий.
Стих 8–9. Видевше же ученицы Его негодоваша, глаголюще: чесо ради гибель сия (бысть); можаше бо сие миро продано быти на мнозе и датися нищым. Негодовали, но в себе, как сказал Марк (14; 4, 5), который присоединил и то, что они говорили: можаше бо сие продано быти вящше трех сот пенязь, и то, что они прещаху ей, т. е. роптали, порицали за злоупотребление. К этому побудило их человеколюбие, так как и Учитель их часто говорил о милостыне, и сами они много заботились о бедных, и знали притом, что Бог милости хочет, а не жертвы (Ос. 6, 6). И действительно, достойна удивления эта жена, не пощадившая такой затраты ради спасения души, так как она сделала это не для телесного исцеления.
Стих 10. Разумев же Иисус рече им: что труждаете жену… Так как она уже успела вылить миро, то Господь и поддерживал ее не потому, чтобы нуждался в помазании, а чтобы не ослабить веры ее. А так как, порицая женщину, ученики возбуждали в ней раскаяние в совершенном, потому что она слышала от них, что напрасно истратила такую драгоценную вещь, то Господь, наоборот, порицает их, называя трудом, или смущением, скорбь вследствие раскаяния, и показывая, что не должно заглушать начинающую произрастать веру людей, а скорее нужно поддерживать ее; не должно в самом начале доискиваться до малейшей подробности и высоких требований предъявлять несовершенным. Далее утешает женщину, говоря:
Стих 10. Дело бо добро содела о Мне. Похвалив вообще дело ее, сначала устраняет поставленное учениками основание относительно бедных, а потом защищает сам ее поступок.
Стих 11 и 12. Всегда бо нищыя имате с собою, Мене же не всегда имате: возлиявши бо сия миро сие на тело Мое, на погребение Мя сотвори. О нищих Марк (14, 7) написал: егда хощете, можете им добро творити. Сказав: Мене же не всегда имате, — напомнил им о близости Своей смерти. На погребение Мя сотвори, т. е. для погребения Моего, как бы предсказывая приближение Моей смерти. И об этом яснее сказал Марк (14; 8): еже име сия, сотвори: предвари помазати Мое тело на погребение, так как был обычай намащать благовониями мертвых, чтобы они дольше сохранялись. Еже име, т. е. что могла. Поэтому и ты, если увидишь построивших церкви, монастыри, дорогие памятники, не советуй разрушить построенное, чтобы не ослабить усердия их; но если кто-либо спросит тебя прежде, нежели построит, советуй отдать нищим.
Стих 13. Аминь глаголю вам: идеже аще проповедано будет Евангелие сие во всем мире, речется и еже сотвори сия, в память ея. Это утешение и похвала женщине и поощрение ученикам, — женщине, потому что о ней будет проповедано по всей вселенной, — а ученикам, потому что проповедь их обнимет всю вселенную. Евангелие сие, т. е. деятельность Моя, повествование обо Мне. И действительно, все, которые знают об Иисусе Христе, знают также и то, что сделала она, вместе с Евангелием проповедано и о ее поступке и память о ней обошла вселенную. Но для чего Иисус Христос обещал жене не духовное что-нибудь, но только всегдашнюю память? Для того, чтобы через последнюю вселить в нее надежду наполучение и первого. Если засвидетельствовано, что поступок ее хорош, то очевидно, что она получит награду за него. Эта женщина, которая прежде была грешница, прообразовала Церковь; миро есть вера, которую она излила на Иисуса Христа. Напомнив ученикам о близости Своей смерти, Он незаметно поражал Иуду, который не скрылся со своими лукавыми замыслами, и таким образом открывал ему дверь к покаянию. И прежде еще Иуда роптал на сестру Лазаря, говоря: чесо ради миро сие не продано бысть на трех стех пенязь и дано нищым; Сие же рече, — говорит Иоанн, — не яко о нищих печашеся, но яко тать бе, и ковчежец имеяше, и вметаемая ношаше (Ин. 12; 5, б). Ковчежец — это денежный кошелек, в котором хранились приношения для нищих. Так как он был хранителем этого кошелька, то хотел, чтобы деньги и за это миро были положены в кошелек, откуда можно было украсть их. Одержимый сребролюбием, он решался на воровство. Тогда он видел еще оправдание такого поступка; но так как и теперь совершилось то же самое, и он опять потерял случай уворовать, то воспылал уже гневом, и так как, по словам Луки (52, 3), вошел в него сатана, начинает свое злоумышление.
Стих 14–15. Тогда шед един от обоюнадесяте, глаголемый Иуда Искариотский, ко архиереом, рече: что ми хощете дати, и аз вам предам Его… В то время, когда чужая стала своей, свой стал чужим и удалился к тем, которые не звали его. Присоединено прозвание от места рождения, потому что был и другой Иуда, называвшийся Иаковлевым. Не сказал: Иисуса, или: Христа, но: Его, потому что ненавидел даже имя Иисуса Христа. Лука (22, 4) сказал, что Иуда говорил также с начальниками, как Его предать им. Первосвященники, значит, убедили и начальников помочь им против Иисуса Христа, как возмущающего народ.
Стих 15–16. Они же поставиша ему тридесять сребреник: и оттоле искаше удобна времене, да Его предаст. Первосвященники отвесили ему тридцать сребреников; а сребреник — это была мера веса, как и динарий, статир, талант. Марк (14, 11) говорит, что они обещали дать ему сребреники, а Лука (22, 5) — что согласились дать ему сребреники. Может быть, сначала, они согласились и обещали, а потом отвесили. Некоторые слово поставиша понимали: условились и назначили. Лука (22, 6) относительно Иуды прибавил, что он также исповеда, т. е. заключил прочный договор, обещая от сердца исполнить условие. Под удобным временем разумей время благоприятное для того, чтобы взятием Иисуса Христа не поднять возмущения. Начиная с этого места до самого конца Евангелий необходимо приложить особенную заботливость к тому, чтобы согласовать между собой изречения евангелистов, которые кажутся противоречащими друг другу и для невнимательных представляют большое затруднение. Поэтому, придерживаясь Матфея, мы будем приводить, где нужно, изречения и других, как необходимые для пояснения, чтобы повествование было более согласное и ясное.
Стих 17. В первый же день опресночный приступиша ученицы ко Иисусу, глаголюще Ему: где хощеши уготоваем Ти ясти Пасху… Евангелисты Матфей и Марк опресноками называют здесь Пасху, потому что во время Пасхи с мясом агнца вкушали и опресноки; от этих-то опресноков и Пасха называлась Опресноками. Это подтверждает и Лука (22, 1), говоря: приближашеся же праздник опресноков, глаголемый Пасха. А первым опресночным днем называют день, предшествующий Пасхе, т. е. тринадцатый день месяца, и пятый — седмицы, называя его первым днем Опресноков, как предшествующий опресночным дням Пасхи. И об этом ясно свидетельствует Иоанн (13, 1), говоря: прежде же праздника Пасхи, ведый Иисус, яко прииде Ему час и т. д. Тот день, который Матфей и Марк назвали первым днем опресночным, у него назван днем пред праздником Пасхи. Но об этом пока довольно. А что относительно этого дня, т. е. тринадцатого дня месяца и пятого — седмицы, Марк (14, 12) сказал: и в первый день опреснок, егда Пасху жряху, а Лука (22, 7): прииде же день опресноков, в оньже подобаше жрети Пасху, то слова: егда Пасху жряху и в оньже подобаше жрети Пасху относи не к дню, предшествовавшему Опреснокам, а к самому опресночному дню, потому что не в тринадцатый, а в четырнадцатый день закалали агнца, согласно с законом: в первом месяце в четвертыйнадесять день месяца, между вечерними, Пасха Господу (Лев. 23, 5). Но если Пасха закалалась вечером, то почему день этот называют Пасхой и Опресноками? Потому что иудеи обыкновенно вечер соединяют с предшествующим ему днем, и потому от вечера Пасхи и Опресноков и самый день, предшествующий ему, называют Опресноками. Почему также о тринадцатом дне месяца Лука (22, 7) сказал: прииде же день опресноков? Потому что слово: прииде (ηλθε) значит и приближался; в этом значении он и употребил его. Следует знать, что хотя начинали есть опресноки в четырнадцатый день месяца, но праздник совершали в пятнадцатый день, так как закон говорит: в пятыйнадесять день перваго месяца праздник опресноков Господу (Лев. 23, б). Этот день и называли первым опресночным, как начинающий собою ряд определенных семи дней, в течение которых не вкушали ничего квасного: семь дней, сказано, опресноки да ясте (Лев. 23, б). Но не об этом празднике Опресноков, и не об этом первом опресночном дне сказали евангелисты, как выше показано. Он совершался в пятнадцатый день месяца, а они писали о тринадцатом. Говоря: где хощеши уготоваем Ти ясти пасху, ученики показали, что Иисус Христос не имел собственного жилища. Думаю, что не имели и они сами после того, как оставили все; иначе они пригласили бы Его прийти туда. Совершает Пасху, чтобы показать, что до самой кончины Своей Он соблюдал Закон. Лука (22, 8, 9) говорит, что сначала Иисус Христос сказал ученикам: шедша уготовайта нам пасху, да ямы, а потом ученики спросили Его: где хощеши уготоваем?